лого  www.goldbiblioteca.ru


Loading

Скачать бесплатно

Читать онлайн Психологические проблемы самореализации личности. Сборник

 

Навигация


Ссылки на книги и материалы предоставлены для ознакомления, с последующим обязательным удалением, авторские права на книги принадлежат исключительно авторам книг












































Яндекс цитирования

 

Сборник

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ
ПРОБЛЕМЫ
САМОРЕАЛИЗАЦИИ
ЛИЧНОСТИ

Под ред. А.А.Крылова, Л.А.Коростелевой

Изд-во: Санкт-Петербургского университета, 1997.

С. Л. Братченко, М. Р. Миронова

ЛИЧНОСТНЫЙ РОСТ И ЕГО КРИТЕРИИ

Я обнаружил, что... понятие самоактуализации оказа-
лось очень похожим на чернильные пятна Роршаха.
Чаще всего употребление этого понятия больше гово-
рило мне о человеке, который им пользуется, чем о са-
мой реальности, стоящей за этим понятием.

АМаслоу


В отечественной психологии и педагогике сегодня стали очень распространенными, даже модными слова “самореализация личности”, “самоактуализация”, “личностный рост” и т. п. Однако, на наш взгляд, полноценного содержательного наполнения эти “новые формулы” пока у нас не получили и либо используются в метафорическом смысле, очень неопределенно, скорее как лозунги, либо служат лишь новым красивым ярлыком, который с легкостью перешивают на старые “одежки” (вместо, например, устаревших “всестороннее развитие личности”, “формирование нового человека” и т. п.). В последнем случае с неизбежностью получаются своеобразные “кентавры”, так как попытки механического переноса идей зарубежных авторов на нашу психолого-педагогическую теоретическую “почву” заведомо обречены как мини мум на несоответствие (а чаще именно “почва” решает дело, и ростки нового просто не приживаются). Поэтому важно понять, что идеи самореализации, личностного роста и многие другие не возникли сами по себе, а являются следствием более глубоких установок, задающих вполне определенныйподход к человеку и его развитию.
В свое время Макс Отто утверждал: “Глубочайшим источником философии человека, источником, который питает и формирует ее, является вера или отсутствие веры в человечество. Если человек питает доверие к людям и верит в то, что с их помощью он способен достичь чего-то значимого, тогда он усвоит такие взгляды на жизнь и на мир, которые будут находиться в гармо нии с его доверием. Отсутствие доверия породит соответствующие представления” (цит. по: Хорни К., 1993, с. 235). Из этого, в частности, следует, что в любой концепции кроме привычно выделяемых теоретической и практической составляющих всегда имеется (но не всегда осознается и заявляется) еще одна — ценностная составляющая. Именно это аксиоматическое кредо и является реальным фундаментом кон цептуальных построений.
Если приложить критерий веры-неверия в человека. В свое время Макс Отто утверждал: “Глубочайшим источником философии человека, источником, который питает и формирует ее, является вера или отсутствие веры в человечество (подчеркнуто нами — С. Б., М. к основным психологическим теориям, то они достаточно четко разделятся на две группы (увы — неравные): “доверяющих” человеческой природе (т. е. гуманистически ориентированных) и “недоверяющих”. Однако и внутри каждой группы, в свою очередь, можно найти весьма существенные различия, поэтому имеет смысл ввести еще одно подразделение:
а) в группе “недоверяющих” (пессимистов) есть более жесткая позиция, утверждающая, что природа человека негативная — асоциальная и деструктивная, и что сам человек с этим справиться не может; и есть более мягкая, в соответствии с которой у человека природной сущности в общем-то нет и изначально он представляет собой ней тральный объект формирующих внешних влияний, от которых и зависит обретаемая человеком “сущность”;
б) в группе “доверяющих” (оптимистов) также есть более радикальная точка зрения, утверждающая безусловно-позитивную, добрую и конструктивную сущность человека, заложенную в виде потенциала, который раскрывается при соответствующих условиях; и есть более осторожный взгляд на человека, который исходит из того, что изна чально человек не обладает сущностью, но обретает ее в результате самосозидания, причем позитивная актуализация не гарантирована, но является результатом собственного свободного и ответственного выбо ра человека, эту позицию можно назвать условно-позитивной.
В соответствии с базовой установкой и решением проблемы сущ ности человека решается и вопрос о том, “что делать” с этой сущно стью, чтобы человек стал “лучше”, как его правильно развивать, вос питывать (этим, естественно, озабочены все психологи, хотя само это “лучше” понимается весьма различно). Этот вопрос о смысле воспита ния принципиально решается следующим образом: если сущность че ловека негативная, то ее надо исправить; если ее нет — ее надо создать, сконструировать и “вложить” в человека (при этом в обоих случаях главным ориентиром выступают так называемые интересы общества); если она позитивная — ей надо помочь раскрыться; если сущность обретается посредством свободного выбора, то следует помочь ей сделать этот выбор (в последних двух случаях во главу угла ставятся интересы самого человека).
Более схематично типологию базисных имплицитных устано вок в мире психологических концепций можно представить в виде таблицы. Хотя эта схема (как и любая попытка классификации в психологии), безусловно, упрощает реальное многообразие подходов, но она, на наш взгляд, фиксирует очень принципиальные различия и достаточно ясно очерчивает пространство профессионального самоопределения психолога и педагога, варианты выбора и глубинные основания этого выбора.

Базисные установки психологических концепций

Базисная установка Природа человека Смысл воспитания Основные представители Неверие в человека Негативная Исправление,
компенсация Классический фрейдизм Нейтральная Формирование,
коррекция Бихевиоризм,
Большинство подходов в советской психологии Вера в человека Безусловно-
позитивная Помощь в актуализации Концепции К. Роджерса,
А. Маслоу Условно-
позитивная Помощь в выборе Экзистенциальный подход В. Франкла, Дж. Бюджентала
Таким образом, очевидно, что концепция личностного роста и са мореализации является логическим продолжением взгляда на человека в гуманистической психологии и по сути своей несовместима с подходами, не доверяющими человеку, исправляющими, формирующими и т. п.
Представленное здесь понимание личности и личностного роста опирается на концепцию одного из лидеров “движения за гуманизацию психологии” Карла Роджерса — его личностно-центрированный подход. (При этом важно иметь в виду, что одна из отличительных особенностей этого направления в психологии — отсутствие жесткой концеп туальной схемы, строгих дефиниций и однозначных толкований; его представители признают неисчерпаемость тайны человека, относительность и априорную неполноту наших представлений о нем и не претендуют на завершенность теории.)

Личность

В самом общем виде личность — это человек как субъект собственной жизни, ответственный за взаимодействие как с внешним миром, включая и других людей, так и с внутренним миром, с самим собой. Личность — это внутренняя система саморегуляции человека. Она ис пытывает влияние двух других детерминирующих сил, которые услов но можно обозначить как организм, внутренний мир (т. е. человек как живое существо в целом), и среда, внешний мир в широком смысле, включая в первую очередь других людей. Соотношение между этими тремя движущими силами и определяет линию жизни человека; его можно представить в виде своеобразного треугольника развития:

ЛИЧНОСТЬ


ВНУТРЕННИЙ ВНЕШНИЙ
МИР МИР

Важнейшими характеристиками зрелой личности являются: интенциональность, автономность, динамичность, целостность, конструктивность, индивидуальность. Однако эти атрибуты личности не даны, а скорее заданы, и степень их актуализации зависит от определенных условий — прежде всего как раз от того, какие у личности сложатся взаимоотношения с двумя другими силами. Причем, в соответствии с исходной позицией веры в природу человека, актуализирующее, созидательное начало признается в первую очередь за организмом, внутренним миром, в котором изначально заложен мощный потенциал, “главная движущая сила жизни” и развития человека — стремление к росту, к раскрытию способностей и усилению возможностей, к большей эффективности, зрелости и конструктивности, называемая К. Роджерсом “тенденцией к актуализации”. И потому для личности исход ные, определяющие отношения — именно с внутренним миром, с са мим собой.
Это одна из центральных идей личностно-центрированного подхода: если человек (личность) свободен и имеет возможность прислушаться к себе и опереться на себя как на целостное природное существо, точно и полно отражая происходящее в нем самом, то “тенденция к актуализации” действует в полную силу и обеспечивает движение человека — несмотря на возможные ошибки и трудности — к большей зрелости, к более полноценной жизни. Очень важно, что эта тенденция признается заложенной в природе человека как потенциал, который актуализируется при определенных условиях, но не формируется и не управляется внешними силами: “это внутренняя тенденция, она не мотивируется извне, и научить этому невозможно” (Лэндрет Г., 1994, с. 63).
Отношения личности с внешним миром — особенно с миром других людей — куда более сложные, неоднозначные и драматичные. Со стороны личности есть сильная заинтересованность в контакте с другими людьми, — человек, как утверждает К. Роджерс, “неизлечимо социален; он имеет глубокую потребность во взаимоотношениях” (П. Тиллих, К. Роджерс..., 1994, с. 136). Более того, центральный компонент личности — “Я” — имеет очень сильную потребность в самоуважении, которая поначалу (в детстве) удовлетворяется в первую очередь через получение уважения, признания и любви от других людей (прежде всего — значимых взрослых). Иными словами, личность ребенка не просто ориентирована на взаимоотношения с социальным миром, а оказывается в существенной зависимости от них.

Личностный рост

Прежде всего, можно определить то, что, исходя из гуманистических представлений, не является собственно развитием личности, но с чем его часто смешивают. То есть личностный рост (ЛР) — это: не усвоение каких-либо знаний (включая и этические); не освоение какой- либо деятельности, и уж тем более — “общественно-полезной”; не формирование устойчивой “системы ценностных ориентации”; не “присвоение ребенком общественной человеческой сущности”; не формирование “активной жизненной позиции”; не развитие “способности созидать новые формы общественной жизни”; не освоение “образа идеального взрослого”.
Каждое из перечисленных направлений изменения человека имеет определенный позитивный смысл. Но в контексте обсуждаемой проблемы важно то, что все они в той или иной степени усиливают разво рот личности “от себя” и потому не способствуют ЛР, а скорее препятствуют ему, пытаясь подменить развитие личности формированием важных и нужных качеств, но с точки зрения каких-либо внешних, внеличностных критериев. Причем во всех этих случаях формирующие усилия прикладываются только по одной линии “треугольника развития” — по линии взаимодействия “внешний мир — личность”.
Главный психологический смысл ЛР — освобождение, обретение себя и своего жизненного пути, самоактуализация и развитие всех основных личностных атрибутов (см. выше). А взаимодействие личности с собственным внутренним миром в целом не менее (а во многих отношениях — более) значимо, нежели с миром внешним. Принципиаль но важным для человека является также признание и уважение его внутреннего мира другими людьми. То есть полноценный ЛР возможен только в том случае, если интраперсональность не будет подавляться интерперсональностью и если между всеми тремя вершинами “треугольника развития” не будет борьбы или пренебрежительного игнорирования, а будет конструктивное сотрудничество, диалог.
Личностный рост не тождествен продвижению человека по “лестнице возрастов”; это сложный многоаспектный процесс, следующий своей внутренней логике и имеющий всегда индивидуально-своеобразную траекторию. Есть основания говорить лишь о самом общем “основном законе личностного роста”, который, опираясь на из вестную формулу К.Роджерса “если — то” (Rogers С., 1959), можно сформулировать так: если есть необходимые условия, то в человеке актуализируется процесс саморазвития, естественным следствием которого будут изменения в направлении его личностной зрелости. Ины ми словами, именно эти изменения — их содержание, направленность, динамика — свидетельствуют о процессе ЛР и могут выступать в каче стве критериев ЛР.
При полноценном ЛР эти изменения затрагивают взаимоотноше ния личности как с внутренним миром (интраперсональность), так и с внешним миром (интерперсональность). Соответственно и критерии ЛР складываются из интраперсональных и интерперсональных. Важнейшими из них являются следующие:

Интраперсональные критерии ЛР:

Принятие себя. Это означает признание себя и безусловную любовь к себе такому, каков я есть, отношение к себе как “личности, достойной уважения, способной к самостоятельному выбору” (Роджерс К., 1993, с.69), веру в себя и свои возможности, доверие собственной природе, организму. Последнее следует подчеркнуть особо, так как в данном случае доверие к себе не означает лишь веру в возможности сознательного “Я” (тем более — лишь в силу своего интеллекта), но также понимание того, что “цельный организм может быть — и часто явля ется — мудрее, чем его сознание” (Роджерс К., 1994, с. 242).
Открытость внутреннему опыту переживаний. “Опыт переживаний” — одно из центральных понятий в гуманистической психологии, | используемое для обозначения сложного непрерывного процесса (“потока”) субъективного переживания событий внутреннего мира (включающих и отражение событий мира внешнего). Чем более сильная и зрелая личность — тем более она свободна от искажающего влияния защит и способна прислушаться к этой внутренней реальности, отнестись к ней как к достойной доверия и “жить настоящим”.
Понимание себя. Как можно более точное, полное и глубокое представление о себе и своем актуальном состоянии (включая реальные свои переживания, желания, мысли и т. д.); способность увидеть и услышать себя подлинного, сквозь наслоения масок, ролей и защит; адекватная и гибкая “Я”-концепция, чувствительная к актуальным изменениям и ассимилирующая новый опыт, сближение “Я”-реального и “Я”-идеального — вот основные тенденции ЛР по этому критерию.
Ответственная свобода. Во взаимоотношениях с самим собой это означает прежде всего ответственность за осуществление своей жизни именно как своей, осознание и принятие своей свободы и субъектное (своего, как говорил М. М. Бахтин, “не-алиби-в-бытии”). Это также означает “внутренний локус оценивания” — ответственность за выбор ценностей и вынесение оценок, независимость от давления внешних оценок. И, наконец, это ответственность за актуализацию своей индивидуальности и самобытности, за то, чтобы остаться верным себе.
Целостность. Важнейшее направление ЛР — усиление и расширение интегрированности и взаимосвязанности всех аспектов жизни человека, а особенно — целостности внутреннего мира и самой лично сти. Точнее было бы говорить о сохранении и защите целостности, которой человек обладает изначально. Как подчеркивал К. Роджерс, с самого начала “младенец... является интегрированным и целостным ор ганизмом, постепенно индивидуализирующимся” (П. Тиллих, К. Роджерс., 1994, с. 140). Проблема в том, чтобы эти нарастающие индивидуализированность и дифференцированность не вели к утрате внутреннего единства человека, к потере конгруэнтности, к разрывам или диспропорциям, например, между интеллектом и чувствами, “Я”-реальным и “Я”-идеальным и вообще между личностью и организмом. Целостность и конгруэнтность являются непременным условием эффективной регуляции жизни человека.
Динамичность. Внутриличностное единство и согласованность не означают косности и завершенности. Наоборот, личность существует в постоянном, непрерывном процессе изменений. В этом смысле зрелая личность — это непременно становящаяся личность, т. е. рост личности есть способ ее существования Поэтому важнейший критерий ЛР — динамичность, гибкость, открытость изменениям и способность, сохраняя свою идентичность, развиваться через разрешение актуальных противоречий и проблем и постоянно “быть в процессе” — “скорее быть процессом зарождающихся возможностей, чем превратиться в какую-то застывшую цель” (Роджерс К., 1994, с. 221).

Интерперсональные критерии ЛР:

Принятие других. В интерперсональном направлении ЛР проявляется прежде всего в динамике отношения к другим людям Личность тем более зрелая, чем в большей мере она способна к принятию других людей такими, какие они есть, к уважению их своеобразия и права быть собой, к признанию их безусловной ценностью и доверию им. А это, в свою очередь, связано с “основополагающим доверием к челове ческой природе” и чувством глубинной сущностной общности между людьми.
Понимание других. Зрелая личность отличается свободой от предрассудков и стереотипов, способностью к адекватному, полному и дифференцированному восприятию окружающей действительности вообще и в особенности — других людей. Важнейший критерий ЛР — готовность вступать в межличностный контакт на основе глубокого и тонкого понимания и сопереживания, эмпатии.
Социализированность. ЛР ведет ко все более эффективному про явлению фундаментального стремления человека — к конструктивным социальным взаимоотношениям. Человек в контактах с другими становится все более открытым и естественным, но при этом — более реалистичным, гибким, способным компетентно разрешать межличностные противоречия и “жить с другими в максимально возможной гармонии”: (The Carl Rogers..., 1989, p. 251);
Творческая адаптивность. Важнейшее качество зрелой личности — готовность смело и открыто встречать жизненные проблемы и справляться с ними, не упрощая, а проявляя “творческую адаптацию к новизне конкретного момента” (Ibid.) и “умение выразить и использовать все потенциальные внутренние возможности” (Роджерс К., 1994,1 с. 81). \
Естественно, изменения в каждом из этих направлений ЛР происходят (если происходят) в соответствии со своими специфическими закономерностями. В то же время это процесс целостный, взаимосвязанный и рост в одном “личностном измерении” способствует продвижению в других. Поэтому важнее всего сам факт движения в этих на правлениях, включение в процесс открытия и обретения себя, что дает возможность человеку становиться все более свободным и ответственным, аутентичным и неповторимым, дружелюбным и открытым, сильным и творческим и, в конечном итоге, — более зрелым и способным воспринимать мир (внешний и внутренний) не как угрозу, а как ВЫЗОВ ЖИЗНИ и одновременно — ПРИЗЫВ К ЖИЗНИ...

УКАЗАТЕЛЬ ЛИТЕРАТУРЫ

Лэндрет Г. Игровая терапия: искусство отношений. М., 1994.
Тиллих, К. Роджерс: диалог // Моск. психотерапевтич. журн. 1994. № 2.
Роджерс К. Эллен Вест и одиночество // Моск. пснхотерапевтич. журн. 1993. № 3.
Роджерс К. Взгляд на психотерапию. Становление человека. М, 1994.
Хорни К. Невротическая личность нашего времени. М., 1993.
Rogers С. A theory of therapy, personality and interpersonal relationship, as developed in client — centered framework // Psychology: A Study of a Science. 1959.Vol. 3.
The Carl Rogers reader /Ed by H.Kirschenbaum, V Henderson. Boston, 1989.



В. Д. Балин

О СТРУКТУРЕ ИНДИВИДУАЛЬНОГО СОЗНАНИЯ

Одно во всем, все в одном;
Одно в одном, все во всем.
из традиций хуаянь

Понятие “сознание” — одно из наиболее многозначных общепси хологических понятий. Очень часто его смешивают с понятием “психическое”, “разумное” У некоторых авторов сознание обозначает “внутренний опыт”, “рефлексию”. Иногда термин “сознание” считает ся эквивалентным терминам “отражение”, “мышление”, “бодрствование” и т.п. (Рубинштейн С. Л., 1957; Платонов К. К., 1982; Джемс У., 1991). Такая многозначность объясняется, на наш взгляд, тем, что разные авторы в этот термин вкладывают разный смысл, т. е. указанная многозначность является свидетельством того, что в семан тическом поле понятия “сознание” можно выделить несколько смы слов, которые, во избежание существующей путаницы, необходимо развести и обозначить.
В данной работе мы рассмотрим только такую форму сознания, как “индивидуальное сознание”, подразумевая тем не менее, что оно организовано принципиально одинаково с другими формами сознания: общественное, коллективное, групповое, отличаясь от них только исходными элементами.
Сознание, вообще говоря, это некоторое целостное образование, состоящее из исходных элементов и структуры связи между ними. Это образование обладает некоторой функцией Последняя и есть сознание. Дело, стало быть, за тем, чтобы выяснить, что является элементами той или иной формы сознания и что, собственно, является функцией фор мирующегося на их основе целостного образования.
Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо выбрать определен ную схему психогенеза, которой подчиняется образование любого психического явления. Кроме этого, необходимо коротко описать процесс анализа-синтеза свойств среды нервной системой. Существуют два в известной степени независимых способа анализа-синтеза свойств среды (характеризующейся с точки зрения организма высокой неопределенностью — события в ней носят вероятностный характер).
1-й способ анализа-синтеза свойств среды. В процессе эволюции происходит закрепление в генетической памяти способов поведения, приводящих к успешной адаптации к условиям среды обитания. Эти образы действия закрепляются в виде генетических программ (ГП). ГП могут иметь разную сложность: от программы регуляции клеточного метаболизма до сложноорганизованных программ сексуального поведения, охоты, ухода за детьми и т. п. Под влиянием определенных сиг налов, приходящих извне, эти ГП могут быть деблокированы и запущены. Одновременно может быть реализовано сразу несколько программ (батарея ГП). Запущенная ГП свидетельствует о том, что орга низм находится с окружающей средой в определенных отношениях, т. е. организм тем самым как бы дает среде оценку. На базе ГП окружающая среда оценивается с точки зрения генетического опыта, эмо ционально. Можно сказать, что эмоциональная оценка события — это одновременно “подсказка” субъекту о том, как обычно оценивалось подобное событие ранее. Такая оценка является ядром любого психического акта.
2-й способ анализа-синтеза свойств среды. Внешний раздражитель, воздействуя на органы чувств и вызывая реакции отдельных рецепторов, создает картину в виде распределения возбуждений на выходах рецепторов, которое используется в дальнейшем для первичного анализа. В результате такого анализа выделяются отдельные признаки действующего стимула. Выделение признаков осуществляется посред ством нейронов-детекторов. Каждому параметру объекта соответствует свой набор рецепторов и детекторов. Эта конструкция в совокупности называется локальным анализатором (отражает отдельное качество объекта). Сенсорный анализатор состоит из множества локальных (анализаторов признаков), на вход которых поступают сигналы только от определенной группы рецепторов. Синтез поступающей по разным каналам информации идет таким образом, что постоянно происходит процесс совмещения разнохарактерной информации с целью выделения инвариантных характеристик, уточнения тем самым параметров объек та. Переработка информации в нервной системе с целью ее интеграции осуществляется определенными структурами — модулями, которые различаются по степени сложности и производят обработку информации каждый по своему алгоритму. Чем больше модуль, тем более сложную информацию он может обрабатывать. Модулями являются микросети, локальные сети, колонки, поля и доли коры, полушария мозга (Шеперд Г.,1987).
Работа двух описанных механизмов отражения свойств окружающей среды (назовем их условно “эмоциональным” и “когнитивным”) идет параллельно. Один механизм работает для определения объективных характеристик события, а другой оценивает его смысл, давая организму возможность избегать крупных ошибок при программировании поведения. Такая возможность заложена в конструкции отражательной системы. Поскольку число признаков ситуации достаточ но велико, а возможности сенсорных систем не безграничны, то Природа нашла способ того, как учесть все наиболее важные параметры среды, одновременно не перегружая сенсорные системы излишней ин формацией. Она начала объединять потоки информации в крупные блоки, формы, и по этой причине вся поступающая информация становится обозримой. Блокировка потоков информации подчиняется определенным законам. Некоторые из них таковы.
Для существования целого нужны элементы и отношения между ними. Чем большее число элементов составляет психическое целое, тем, вообще говоря, оно является более устойчивым, а элементы все в большей степени приобретают признак эквипотенциальности. Элементом психического целого может выступать материальный предмет или его символ, его “вакансия”, а также отношения между элементами другого целого.
Не все элементы психического целого равноценны: некоторые играют роль доминанты, системообразующего фактора. Доминанта обладает следующими свойствами: повышенные активность и вариативность активности, способность подавлять активность других элементов и интегрировать их активность. Изменения активности доминанты носят более сложный характер, нежели ее изменения у других элементов, причем изменения этой активности коррелируют с таковой у остальных элементов целого.
Психическое целое имеет многослойный характер, причем каждый слой представляет собой сферу, вложенную в сферу с большим Радиусом, аналогично строению земного шара. Число слоев достаточно велико, но можно говорить по крайней мере о трех основных сферахпсихического, каждая из которых, в свою очередь, также состоит из множества слоев. Эти сферы целесообразно назвать экзопсихикой, эндопсихикой и мезопсихикой (Лазурский А. Ф., 1982).
Каждый слой психического можно рассматривать как отдельное целое. Он характеризуется энергетическим уровнем, степенью связности элементов в рамках этого целого, допустимым диапазоном вариа тивности величины связности между элементами, минимально возможной связью между элементами, еще допускающей существование целого и допустимым диапазоном вариации активности отдельного элемента.
Психическое целое обладает такими свойствами, как интегрируемость, конвергируемость, саморегулируемость, инвариантность, эквипотенциальность, статистический характер связей между элементами.
Для того чтобы ответить на вопрос о том, почему мы выделяем три компоненты индивидуального сознания, необходимо описать функции и свойства трех сфер психики.
1. Экзопсихика. Это внешний слой психического акта. Он управ ляет взаимодействием с окружающей средой. Основу экзопсихики составляют сенсорные системы. Обрабатываемая здесь информация “специфична”, объективна, связана с анализом среды по признакам. Экзопсихику составляют ощущения, восприятие, представление, воображение, словообразование.
Видение мира с позиции экзопсихики отличается дифференцированностью и точностью. Такой мир выглядит несколько абстрактным, но он имеет предметный характер. Явления не иерархизованы, они рядоположены: в объективном мире все предметы и явления равноценны. Главный недостаток такого способа отражения — чрезмерная! “объективность”.
2. Эндопсихика. Это ядро любого психического акта взаимодей ствия субъекта с объектом. Основу составляет генетическая память, в которой хранятся врожденные поведенческие программы. В долговременной памяти хранятся приобретенные при жизни навыки, привычки и т. п. Основная функция этой сферы — самозащита. Здесь формиру ются эмоции, состояния, чувства и мотивы. Эндопсихика проявляе себя в виде эмоционального фона, который сопровождает любое пси хическое явление, причем чем больше затрагиваются биологические интересы организма, тем сильнее эмоциональный фон.
Эндопсихика “видит” мир через призму своих реакций, реакция вызывается определенными стимулами из внешней среды или их совокупностью. Основное назначение реакции — регуляция состоя ния организма с целью адаптации к окружающей среде. Но совокуп ность таких реакций отражает характеристики стимулов, которыми они “запускаются”, и эта совокупность сама может служить инструментом для познания окружающего мира.
Регулируя себя, эндопсихика регулирует и отражение окружающе го мира с позиций интересов организма. “Объекгивное” отражение внешнего мира осуществляется экзопсихикой, но смысл синтезированного ею образа определяется эндопсихикой. Мир с позиции эндопсихики виден обобщенным, он поляризован, акцентирован, состоит из “враждебных” и “дружественных” объектов и сил, поскольку в конеч ном счете любая врожденная реакция направлена на то, чтобы либо стремиться к объекту, либо избегать его.
Из сказанного видно, что экзопсихика является более мощным инструментом взаимодействия организма со средой, нежели эндопсихика. Но первая имеет одно уязвимое место — она плохо учитывает прошлый опыт (онто- и филогенетический). Экзопсихика постоянно как бы все открывает заново, не учитывая того, что многие события повторяются. Эндопсихика, наоборот, направлена на прошлый опыт. Ее недостаток — в том, что она статична, для нее внешний мир не меняется (в рамках индивидуальной жизни).
Таким образом, любая крайность в отражении окружающей среды снижает эффективность адаптации к ней. Нужна система, которая совмещала бы два способа отражения этой среды. Такой системой является мезопсихика.
3. Мезопсихика. Ее основная функция — совмещение возможно стей организма с требованиями окружающей среды. Здесь происходит наложение “фигуры”, сформированной экзопсихикой, на эмоциональ ный фон, который создается эндопсихикой. Любые психические явле ния в привычном для нас виде (“фигура” + “фон”) формируются здесь. Мезопсихика отражает ситуацию наиболее адекватно с точки зрения интересов организма. Она как бы наносит масштабную сетку на фигуру, рисуемую экзопсихикой. Главный способ действия мезопсихики — совмещение, что позволяет получать новую информацию, для приобре тения которой нет соответствующих рецепторных образований.
Психическое в известной степени “независимо” от субстрата, главное, чтобы при его формировании выполнялись определенные фундаментальные условия, некоторые из которых описаны выше. Можно сказать, что психика в целом “многосубстратна”, а каждое психическое явление есть продукт эволюции, появившийся в свою истори ческую эпоху. Логическая схема образования психического явления такова: субстрат —> элементы —> функциональная структура -> психическая функция —> инвариант —> психическое явление. Исходя из описанной схемы психогенеза, можно “сконструировать” любое психическое явление.
Прежде всего покажем, что все “конструируемые” психические явления “привязаны” к трем сферам психического: экзо-, эндо- и мезо-психике.При этом предполагается, что психические явления в рамках каждой из сфер также представляют собой систему, в которой есть элементы, структура связей между ними, функция. Рассмотрим примеры.
Экзопсихике соответствуют явления психического взаимодействия; ощущение, восприятие, представление, словообразование, внимание. В соответствии с описанной схемой психогенеза формирование, например, ощущения, выглядит таким образом. Субстрат — рецепторные образования и соответствующие им проекционные зоны определенного анализатора (сенсорной системы). Элементы — рецепторные клетки и их проекции в коре головного мозга. Функциональная структура — совокупность проекций рецепторных клеток в коре, связанных с определенным предметом в окружающей среде. Психическая функция — выделение инвариантных (устойчивых) качеств среды. Инвариант — общая, инвариантная часть множеств раздражений одного типа рецепторов. Психическое явление — ощущение. Это функция динамического целого, образующегося на базе рецепторных элементов и их проекций в коре. Оно служит для выделения в потоке постоянно поступающих раздражений наиболее устойчи вых сочетаний.
По этой же схеме можно “сконструировать” и другие явления зопсихики: восприятие, представление и т. п. Кроме этого, все психические явления данной сферы в совокупности представляют собой конченное целое, но уже более высокого уровня. Его элементами являются теперь уже ощущения, восприятия, представления, словообразование, внимание. Доминантой здесь выступает внимание. Общей психической функцией такого нового целого является сознание, точнее миросознание (Гостев А. А., 1993). Миросознание — это инвариантная часть информации, полученной нервной системой всеми доступными средствами: с помощью ощущения, восприятия, мышления, речи и т. п. Миросознание — это знание о том, что окружающий мир константен. Чем “сознательнее” человек, тем более устойчивым для него является окружающий мир. Главная функция сознания — это стабилизация окружающей среды.
Точно так же можно сконструировать “ядерные” психические явления, связанные с эндопсихикой: состояния, эмоции, чувства, мотивы. Как выглядит в этом случае, например, состояние? Субстрат — множество систем организма: нервная, гуморальная, пищеварительная и т. п.Элементы — указанные системы регуляции, за которыми стоят генетические программы. Функциональная структура — совокупность генетических программ, “запущенных” конкретной си туацией. В этой структуре всегда есть доминантная ПТ. Структура ха рактеризуется определенным уровнем упорядоченности и энергетизации. Психическая функция. Их несколько: адаптация, регуляция, ан тиципация, энергетизация, интеграция. Инвариант — общая, совмещенная часть совокупности ГП, “запускаемых” наличной ситуацией. Психическое явление— это функция динамического целого, обра зующегося на базе ГП. В результате деятельности указанных систем регуляции образуются физиологические константы (достаточно стабильные пульс, артериальное давление, частота дыхания и т. п.), что делает состояние субъекта стабильным. Психологическое состояние воспринимается субъектом в обобщенной форме как самочувствие.
Совокупность явлений эндопсихики также представляет собой це лостное образование нового уровня. Элементами этой новой системы являются состояния, эмоции, чувства, а также мотивы. Доминантой здесь выступает мотив. Общей функцией такого нового образования является “чувство Я”, самость, ощущения самобытия, которое направ лено на осознание факта своего существования (константный образ самого себя). Чем лучше развито ощущение самобытия, тем стабильнее в конечном счете для человека является его среда обитания. С другой стороны, если оно развито слабо, то человек путает собственные реак ции с воздействиями извне. В результате мы имеем всякого рода эффекты в виде мифов о “домовом, который что-то делает за нас в нашем доме”, или, того хуже, эффект “охоты на ведьм”, характерный для не развитого общественного сознания, когда неблагоприятные последствия собственной неудачной деятельности связываются с воздействием неких “враждебных сил”, “ведьм” или “врагов народа”.
Третья сфера психического — психические явления как продукт совмещения. Их мы относим к сфере мезопсихики. Последняя совмещает продукты экзо- и эндопсихики (“фигуру” накладывает на “фон”). Нельзя отрывать ощущение от эмоционального фона, разрывать когнитивную и эмоциональную составляющие психического акта. В сфере мезопсихики можно выделить два класса явлений: а) совмещенные инварианты эндо- и экзопсихики, например ощущение и его эмоцио нальный тон; б) собственные “продукты” мезопсихики: речь, воля, мышление.
Речь, например, в нашей схеме психогенеза выглядит так. Субстрат — речевые зоны Брока и Вернике. Элементы — понятия.Функциональная структура — высказывание, умозаключение, пред ложение. Психическая функция — выделение устойчивых (инвариантных) отношений между понятиями. Инвариант — смысл. Психическое явление — речь, которая позволяет объединить и интегрировать информацию, полученную разными людьми, что делает последнюю еще более инвариантной.
Выше мы уже говорили, что психические явления, существующие в границах каждой из трех сфер психического, сами являются элементами функциональной структуры более высокого уровня. Эти структу ры также обладают психической функцией. Рассмотрим их более детально.
Высшим продуктом эндопсихики является “чувство Я”, самость, ощущение самобытия. Его субстратом являются все анатомо-физиологические атрибуты человеческого организма, в первую очередь его регуляторные системы. Элементами выступает множество состояний, эмоциональных реакций, мотивов и чувств. Функциональную структуру образуют типичные для данного индивида элементы.Психическая функция “чувства Я” состоит в осознании факта своего существования. Оно членит мир на две категории “Я” и “не Я”, позволяет видеть окружающую среду независимой от факта своего существования, дает критерий для иерархизации предметов и явлений среды обитания, задает ее мерность и масштаб, дает начало координат для ее; отражения. Инвариантом этой функциональной структуры является общая часть множества собственных реакций на события в окружающей среде. “Чувство Я” — это знание о том, что вопреки тому, что раз ные события вызывают разные реакции, тем не менее за всеми за ними стоит нечто общее, которое и есть “Я” Психическое явление, связанное с осознанием самого себя, означает сведение своих ощущений и реакций в целостную картину. “Чувство Я” позволяет отделить себя среды и противопоставить себя ей. Наличие “чувства Я” означает, субъект уже отделил свои реакции от самого себя и смог посмотреть на себя как бы со стороны (это хорошо показано Ж. Пиаже: ситуация, ко гда ребенок говорит о себе в третьем лице; на наш взгляд, это свидетельствует о появлении “чувства Я”). Если при формировании миросознания происходит усвоение окружающей среды, то при формирова нии “чувства Я” происходит отчуждение своих реакций от себя, то есть мы имеем два процесса, идущих навстречу друг другу. Они совмещаются на уровне мезопсихики.
Высшим продуктом экзопсихики является миросознание. Его субстратом являются все органы и системы, обеспечивающие взаимодействие с окружающей средой. Элементами выступает множество актов ощущения, восприятия, представления, словообразования, мышления, внимания. Функциональную структуру образуют типичные в данной среде элементы. Психическая функция миросознания состоит в продуцировании некоего интегративного образования из множественных потоков информации, что позволяет субъекту быть уверенным в том, что окружающая среда константна. Инвариантом, таким образом, здесь выступает общая, наиболее стабильная часть информации, посту пающей в нервную систему по всем сенсорным каналам и “обрабатываемой” с участием всех психических процессов. Главная цель этого явления — “стабилизация” окружающей среды. Такое психическое явление, как миросознание, есть знание о том, что окру жающий мир константен. Миросознание интегрирует полученную ин формацию об окружающем мире. Это означает, что такой мир субъективизирован и “обозначен” (через ощущения и “словообразование”), он предметен (восприятие), события воспринимаются в динамике (представление).
Высшим продуктом мезопсихики является самосознание. Это ин вариантная часть двух компонентов индивидуального сознания, “чувства Я” и миросознания. Субстрат — регулятивные и сенсорные системы. Элементы — множество актов осознания среды и осознания фактов своего существования. Функциональную структуру образуют типичные соотношения в конкретной ситуации значений миросознания и “чувства Я”.Психическая функция состоит в получении адекват ной информации о своей роли и месте в объективном физическом и социальном пространстве. Это приводит также к коррекции своего пси хологического пространства. Инвариант — совмещенная часть миросознания и “чувства Я”. Это знание о том, что в известном диапазоне условий “мое” место в среде и “моя” роль постоянны. Психическое явление — самосознание — это создание индивидуального психологического пространства с указанием в нем места для самого себя. Для этого совмещаются два отображения среды, созданные эндо- и экзопсихикой. Дифференцированность такой обобщенной картины становится меньшей, она делается более искаженной, нежели та, которую дает экзопсихика, но она становится акцентированной, иерархизованной, в ней можно выявить доминанты. Этот акцентированный образ окружающе2й среды приобретает свойства регулятора поведения, получая регулирующую функцию именно благодаря своей субъективности, “искаженности”, акцентированности.
Таким образом, мы предлагаем трехчленную индивидуального сознания. При этом два его компонента – “чувство Я” и “миросознание” - являются рядоположенными. Самосознание – это более сложная форма индивидуального сознания, она формируется на базе двух первых и в известном смысле является их совмещенной, инвариантной частью.
Такую линию рассуждений можно распространить и на другие психические явления. Например, личность можно рассматривать как инвариантную часть множества ролей, в которых выступает человек. Здесь требуются некоторые пояснения. Данное выше определение самосознания относится к некоторой идеальной ситуации. В большинстве же случаев человеку не дано знать свое истинное положение в окружающем его мире. Он и окружающие его люди довольствуются только знаниями о ролях, которые “играет” этот человек. “Обобщенная” роль и называется личностью (Гинецинский В.И.,1997).
Говоря о сознании, нельзя не сказать о бессознательном. На бессознательном уровне человек также отражает ситуацию. На наш взгляд, и “бессознательное” имеет субстрат, элементы, функциональную структуру, инварианту и т.п. Но его отличие от “сознательного” состоит в том, что в образуемой функциональной структуре нет доминанты. “Бессознательное” становится “сознательным” только тогда, когда осознаваемая ситуация или явление акцентуируются, становятся неравновесными, несимметричными, напряженными, поляризованными.

УКАЗАТЕЛЬ ЛИТЕРАТУРЫ

Гинецинский В.И. Пропедевтический курс общей психологии. СПб., 1997.
Гостев А.А. Эволюция индивидуального сознания в процессе решения глобальных конфликтов. М., 1993.
Джеймс У. Психология. М., 1991.
Лазурский А.Ф. Классификация личностей // Психология индивидуальных различий. Тексты / Под ред. Ю.Б, Гиппенрейтер, В.Я. Романовой. М., 1982.
Платонов К.К. система психологии и теория отражения. М., 1982.
Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. М.,1957.
Шеперд Г. Нейробиология. М., 1987.


Кризис жизненного пути

С понятием кризиса в научной литературе соотносятся разнородные жизненные события: профессиональное самоопределение, бракосочетание, рождение ребенка, уход или смерть близкого человека, выход на пенсию. Общим радикалом для них является их повышенная эмоциогенность, обусловленная необходимостью переосмысления челове ком своего места в жизни своих прав, обязанностей, ответственности. Однако в контексте обсуждаемой нами темы представляется целесооб разным сосредоточиться на иной трактовке понятия кризиса.
Длительное следование по жизни “не своим” путем с неизбежно стью должно приводить к ничем не компенсируемой диссоциации между сознательным поведением и личностным потенциалом подсознания, выражающейся в дисфорических состояниях и эмоциональных переживаниях. При всей условности субъективного оценивания можно поре комендовать для индивидуальной самодиагностики несколько чувственных (т. е. управляемых подсознанием) индикаторов, обнаруживающих факт следования по жизни “не своим” путем:
1. Чувство устойчивого невезения, неудачливость, “все складывается против...”.
2. Тягостная утомительность дел и достижений, генерализованная неприятная усталость как ведущее переживание.
3. Отсутствие выраженного и полноценного удовлетворения от достигнутого успеха, безрадостность долгожданных событий или достижений.
В качестве частного, но диагностически ценного индикатора движения по “не своему” пути можно назвать появление чувства дискомфорта, раздражения в ответ на предложение перечислить (для себя, но на бумаге) свои жизненные цели (перспективы, планы и т. п.)
Регуляторный смысл перечисленных индикаторов заключается в том, что они создают субъективные условия, благоприятные для отказа от деятельности, которая по своим требованиям и вероятным результатам идентифицирована подсознанием как “не своя”.
Механизмы возникновения соответствующих переживаний становятся понятными при учете приведенных выше функций подсознания
Переживание неудачливости обусловлено тем, что “не своя” цель не запускает работу подсознательного мышления, конечной целью которой служит дополнение результатов работы сознательного мышления обобщенными данными (по всему объему имеющейся по этой задаче информации) в форме интуиции. Ограничение информационного бази са принимаемого решения только его сознательной частью резко сни жает адекватность планирования и вытекающую из этого успешность действия.
Утомительность “не своего” действия объясняется тем, что под сознание отказывает ему в непосредственном интересе, как наиболее эффективном мотиваторе. Осуществляемая же преимущественно бла годаря волевому напряжению деятельность является в высшей степени энергозатратной и потому утомительной.
Безрадостность успехов можно считать наиболее ярким и однозначным указанием со стороны подсознания на ошибочность предпринятых человеком действий. Метафорически это следует понимать как сообщение о том, что достигнутая цель не была по-настоящему “твоей”. Следовательно, в смысле продвижения по индивидуальному жизненному пути никакого достижения нет, и потому отсутствует эмоциональное подкрепление подсознанием выполненной работы
Самым типичным признаком “непутевости” является так называемый кризис середины жизни, относимый разными авторами к возрасту в интервале от 35 до 45 лет. Его особенностью оказывается то, что он исподволь формируется у социально и психологически благопо лучных людей, которые начинают совершать поступки абсолютно не ожиданные не только для окружающих, но и для самих себя. Нарастающий у них в душе психологический дискомфорт долгое время не имеет логического основания: в субъективном плане по отдельности все хорошо, а в целом как-то плохо. Неочевидность причины эмоционального дискомфорта делает невозможной целенаправленную борьбу с ней и в конце концов приводит к неординарным последствиям: алкоголизация, супружеские измены, уход из семьи, смена профессии, самоубийство. Частным признаком жизненного кризиса служит формирующаяся готовность к усвоению религиозной картины мира. Как следует из социологических опросов, среди городских жителей старше 42 лет увеличивается доля тех, кто склонен причислять себя к людям верующим.
Механизмом кризисообразования, по нашему мнению, является потеря динамизма в развитии целостной личности, в ее самореализации. Неопределенность собственного “Я” и его будущего — проблема юности. Она решается испытанием себя в разных делах и ситуациях (отсюда — “Хочу все знать”, “Надо все в жизни попробовать”). Каж дое испытание позволяет молодому человеку решить для себя: это я могу, а на это не способен, это качество у меня есть, а этого — нет. В итоге таких усилий человек постепенно определяется с тем, что он со бой представляет. И тем самым попадает в психологическую ловушку, с далеко идущими последствиями. Его “Я” становится весьма локаль ной территорией, надежно отрезанной от “не Я” (от неопределенности) запретами и самозапретами. Сверхопределенность настоящего как раз и становится со временем ведущей проблемой взрослости. Прекращение изменений в себе и в мире — это и есть окончание жизни.
Частью общей стабилизации взглядов личности становится око стенение картины окружающего мира. На самом деле, сколько людей, столько существует разных картин мира (в том числе прямо противоположных по своим основополагающим позициям) и представлений о личности друг друга. Но тем не менее для всякого взрослого человека самоочевидно и не нуждается в каких-либо обоснованиях, что его представления о себе и окружающем его мире умеренно точны и объективны, а какие-либо отклонения от них — свидетельство плохого знания жизни, слабости ума или нечестности. В этих обстоятельствах положение человека, переживающего кризис середины жизни, по-настоящему драматично. Все его попытки логически усовершенствовать неудовле творяющую его жизнь принципиально обречены на неудачу. Диффуз ное переживание того, что “все не так, как надо”, ощущение “потери смысла жизни”, потому и возникают, что при данном представлении о своих возможностях в данном субъективном мире потребность полноценной самореализации в принципе не может быть удовлетворена. Поэтому технология отыскания собственного пути обязательно должна заключаться в освобождении сознания от опутавших его иллюзорных “истин”.

Технология поиска своего пути

Конкретные формы обретения взрослым человеком “своего” жизненного пути могут быть бесконечно разнообразны. Поэтому в рамках статьи наметим хотя бы основные этапы такого обретения. Представляйся, что в развернутом виде отыскание личного пути слагается из трехпоследовательных этапов: осознание кризиса, самоидентификация, ре-ориентация.
Осознание того, что жизнь зашла в тупик и дальнейшее существование в прежней форме невозможно, требует от человека весьма значительного мужества. Тем более что подсознание, свято выполняя свою защитную функцию, выставляет на обозрение сознанию набор “очевидных” мелких проблем (я такой тревожный человек, не складываются отношения с сотрудниками... дети меня не слушаются...). Переставшему изменяться сознанию гораздо легче бесконечно долго копаться в любом наборе псевдопроблем, чем понять, что так жить дальше нельзя. На пике переживания бессмысленности своего существования у каждого взрослого человека есть выбор из трех возможных решений:
1. Устрашиться неизбежных потрясений прежнего уклада жизни, “взять себя в руки” и делать вид, что все в порядке. Исступленно за няться чем-либо — работой, рыбалкой, порядком в доме, чтением и т. д. Фактически это кратчайший путь благообразной деградации ду ши, ее омертвения, за которым разрушение тела (повышенное кровяное давление, инфаркт, инсульт, язва, гормональные расстройства) ждать себя особенно долго не заставит.
2. “Спрятать голову в песок”, постараться заглушить ощущение бессмысленности более интенсивными переживаниями. Убогость самой этой цели порождает убогость используемых при этом средств: алкоголь, стремление к риску как таковому, разгульный образ жизни, реже — употребление наркотиков. Самоубийство — самое радикальное из средств этого рода.
3. Начать разрушать свой прежний мир, словно в скорлупу спрятавший целостную личность от насыщенной жизни. В скорлупе, конечно, плохо — и душно, и затхло, и тесно. Но, с другой стороны, скорлупа предохраняет от неизвестности и связанных с ней опасностей и невзгод. И поэтому всякий, кто захочет от нее освободиться, должен быть готов к тому, что поначалу “на свободе” его будут встречать преимуществен но только новые трудности и проблемы. Правда, они будут качествен но иными, чем в его прошлом мире.
Под самоидентификацией мы подразумеваем полное, деятельное и соответственно не искаженное выражение вовне и осознание своего целостного “Я”. В ходе занятий по психологической подготовке людей, претендующих на общественное признание, обнаруживается любопытный факт. По программе обучения каждый обучаемый должен выступить перед группой по заранее оговоренной теме. После того как с ана логичными речами выступят все члены группы, выступление повторя ется. И так несколько раз подряд. Понятно, что первый выход на публику — это масса переживаний, речевых ошибок и ораторских дефектов. С каждым последующим повтором форма выступления (благодаря специальному групповому обсуждению) становится все более и более!” совершенной. И вот тогда некоторые обучаемые вдруг осознают, что на самом деле не разделяют те мысли, которые они изначально искренно хотели донести до слушателей. Только при полном выражении себя вовне можно в полной мере увидеть, ты ли это.
Каждому, наверно, знакомы горестно-сладостные мысли типа: “Ах, если бы я только мог... (некое субъективно притягательное действие), но ведь... (мотивировка, почему этого не следует делать)”. Пока все притягательное реально не попробовано, иллюзии невозможно от делить от истины.
Ускорению самоидентификации может существенно помочь об щение с профессиональным психологом (консультантом, психотерапевтом). Не “озвученные” суждения о себе и мире могут оставаться сколь угодно долго непоследовательными и нестыкующимися друг с другом — самому человеку этого не заметить. Как и для многих прочих задач, для точного самопонимания необходимо внешнее действие (рассказ), направленное во внешний мир (на консультанта). Задача консультанта при этом состоит в том, чтобы послужить умным зерка лом, в которое клиент сможет увидеть всего себя без привычных ему искажений, ретуши и “белых пятен”.
Под термином “реориентация” мы понимаем отыскание (открытие для себя) новой ориентировочной основы в восприятии и оценке обстоятельств и ситуаций мира. Пока человек смотрит вокруг себя “прежними” глазами, он сможет увидеть только то, что видел и раньше: свой прежний мир, прежние проблемы, прежнюю неспособность их как-то разрешить. Человек, пытающийся выбраться из жизненного кризиса, обязательно спрашивает консультанта: “Так что же мне делать?”. Но сложность ответа состоит как раз в том, что весь на бор действий, доступных этому человеку в данный момент, является органичным элементом его прежней жизни и привести он может только к ее временной реанимации.Единственным адекватным действием при кризисе является то, что может быть обозначено как “недеяние”, т е. отказ от стереотипных для себя, “очевидных” и “объективно обусловленных” ожиданий, установок и реакций.

Выводы

1. Самореализация целостной личности представляет собой процесс ее преобразования из субъективно- психологической во внешне-объективную форму бытия. Реализовавшая себя личность — та, у которой все задатки, способности и склонности воплотились в изменениях внешнего мира.
2. Успешная самореализация расширяет границы индивидуального “Я” в пространстве и времени, субъективно ослабляя “привязанность” личности к периоду ее физического существования
3. Итогом неуспешной (по разным причинам) или недостаточной самореализации становится постепенно нарастающая, генерализованная дезадаптация личности в ее сложившемся жизненном мире. Кризис середины жизни — наиболее сильное выражение подобной дезадаптации.
4. Становление образа своего жизненного пути является важнейшим индикатором психологического созревания личности и необходимым условием для преодоления кризиса и отыскания “своего” пути в жизни.
5. Разработка эффективной технологии поиска “своего” пути в жизни предполагает отказ личности от сложившихся в ее опыте (как сугубо рационалистических, так и диктуемых сильными эмоциями) способов преодоления жизненных трудностей Подсознание способно стать существенной опорой в поиске, поскольку только оно обладает полной информацией о том, что именно может быть “самореализовано” данной личностью.
6. Для конструктивного использования возможностей подсознания необходим отказ от ложных представлений о неизбежном в человеческом обществе антагонизме сознания и подсознания. Большинство на блюдений, якобы демонстрирующих этот антагонизм, легко могут ин терпретироваться и совершенно противоположным образом как результат взаимодействия сознания и подсознания, обеспечивающего целостной личности актуальную самореализацию в ситуативно наибо лее приемлемой (доступной) форме.




Е. В. Сидоренко

ЛИЧНОСТНОЕ ВЛИЯНИЕ
И ПРОТИВОСТОЯНИЕ ЧУЖОМУ ВЛИЯНИЮ

Проблема индивидуального психологического влияния особенно актуальна именно теперь, когда отношения людей даже в деловой обстановке уже не столь формально регламентированы. Каждый человек становится мишенью влияния множества других людей, ранее не имевших возможности на кого-либо влиять вследствие отсутствия у них соответствующего статуса и полномочий. С другой стороны, рас ширились возможности не только влияния, но и противостояния чужо му влиянию, поэтому успех влияния стал в гораздо большей степени зависеть от индивидуальных психологических возможностей тех, кто влияет, и тех, кто испытывает влияние.
Как показывает опыт практической работы, и прежде всего груп пового психологического тренинга, для многих людей становится привычно безнадежным мучением поиск психологически корректных способов воздействия на других людей — будь то собственные дети, родители, подчиненные, начальники, деловые партнеры и т. п. Характерно, что для большинства актуальной проблемой является не столько то, как влиять на других людей, сколько то, как противостоять их влиянию. Субъективно гораздо большее психологическое страдание вызывает ощущение безнадежности собственных попыток преодолеть чужое влияние или отстраниться от него психологически оправданным образом. Собственная неспособность влиять на других людей переживается гораздо менее остро. Иными словами, большинству людей кажется, что методами влияния они владеют в достаточной для них степени, а вот методами противостояния чужому влиянию — явно не в достаточной.
Между тем методы влияния, осознанно или неосознанно используемые участниками группового тренинга, также далеко не всегда являются оправданными с морально-этической точки зрения, психологически безошибочными и эффективными. Трудности усугубляются еще и тем, что эти три характеристики относительно независимы друг от друга и могут встречаться в разных сочетаниях. Влияние может быть “неправедным” с морально-этической точки зрения, но в то же время, весьма искусным и сиюминутно эффективным, как, например, манипуляция. С другой стороны, оно может быть “праведным”, но совершенно безграмотно, с психологической точки зрения, построенным и неэффективным.
В то же время психологическая “грамотность” построения влия ния и его эффективность отнюдь не всегда оказываются на одном по люсе. Это объясняется, во-первых, тем, что сами критерии эффективности влияния являются спорными. Например, очень часто понятие сиюминутной эффективности влияния не совпадает с понятием его психологической конструктивности, т. е. его эффективности в долгосрочной перспективе. Во-вторых, психологическая грамотность означает лишь, что выполняются психологические правила. Однако грамотно написанный текст — это еще не художественное произведение, того чтобы влияние произвело требуемый эффект, оно должно быть просто грамотным, а искусным, виртуозным, артистичным.
Влияние может совершаться и тогда, когда его специально не оказывают, и оно выступает как неосознаваемый и субъективно неуправляемый феномен. Самое присутствие определенного человека зачастую приводит к тому, что на других людей начинают действовать его обаяние, его способность неосознанно заражать других своим состоянием или побуждать их к подражанию.
Все эти вопросы нуждаются в прояснении. Рассмотрим их в последовательности, которая отражает логику практической заинтересованности людей в этом предмете.

1) Понятие психологического влияния.
2) Виды влияния и противостояния влиянию.
3) Истинные цели влияния.
4) Понятие психологически конструктивного влияния.
5) “Технические” средства влияния и противостояния влиянию.

1. Понятие психологического влияния

Рассмотрим некоторые основные понятия.
Психологическое влияние — это воздействие на психическое состояние, чувства, мысли и поступки других людей с помощью исключительно психологических средств: вербальных, паралингвистических или невербальных. Ссылки на возможность применения социальных санкций или физических средств воздействия также должны считаться психологическими средствами, по крайней мере, до тех пор, пока эти угрозы не приводятся в действие. Угроза увольнения или побоев — это психологические средства, факт увольнения или побоев — уже нет, это уже социальные и физические воздействия. Они, несомненно, имеют психологический эффект, но сами психологическими средствами не являются.
Характерным для психологического влияния является то, что у партнера, на которого оказывается влияние, есть возможность ответить на него психологическими же средствами. Иными словами, ему предоставлено право ответить и время для этого ответа.
В реальной жизни трудно оценить, сколь велика вероятность того, что угроза может быть приведена в действие, и насколько быстро это может произойти. Поэтому многие виды влияния людей друг на друга являются смешанными, сочетающими в себе психологические, социальные, а иногда и физические средства. Однако такие методы влияния и противостояния им должны рассматриваться уже в контексте социального противостояния, социальной борьбы или физической самообороны.
Психологическое влияние — прерогатива более цивилизованных человеческих отношений. Здесь взаимодействие принимает характер психологического соприкосновения двух душевных миров. Всякие внешние средства слишком грубы для его тонкой ткани.
Итак, психологическое влияние — это воздействие на состояние, мысли, чувства и действия другого человека с помощью исключительно психологических средств, с предоставлением ему права и времени отвечать на это воздействие.
Противостояние чужому влиянию — это сопротивление воздействию другого человека с помощью психологических средств.
Инициатор влияния — тот из партнеров, который первым предпринимает попытку влияния любым из известных (или неизвестных) способов.
Адресат влияния — тот из партнеров, к которому обращена пер вая попытка влияния. В дальнейшем взаимодействии инициатива может переходить от одного партнера к другому в попытках взаимного влияния, но всякий раз тот, кто первым начал серию взаимодействий, будет называться инициатором, а тот, кто первым испытал его влияние, — адресатом.

2. Виды влияния и противостояния влиянию

В табл. 1 даны определения различных видов влияния, в табл. 2 — различных видов противостояния влиянию. При составлении таблиц использованы работы отечественных и зарубежных авторов (Доценко Е. Л., 1996; Jones Е. Е., 1964; Steiner С. М, 1974).

Таблица 1. Виды психологического влияния

Вид влияния Определение 1. Убеждение Сознательное аргументированное воздействие на другого человека или группу людей, имеющее своей целью изменение их суждения, отношения, намерения или решения 2. Самопродвижение Объявление своих целей и предъявление свидетельств своей компетентности и квалификации для того, чтобы быть оцененным по достоинству и благодаря этому получить преимущества на выборах, при назначении на должность и др. 3. Внушение Сознательное неаргументированное воздействие на человека или группу людей, имеющее своей целью изменение их состояния, отношения к чему-либо и предрасположенности к определенным действиям 4. Заражение Передача своего состояния или отношения другому человеку или группе людей, которые каким-то образом (пока не нашедшим объяснения) перенимают это состояние или отношение. Передаваться состояние может как непроизвольно, так и произвольно, усваиваться – также непроизвольно или произвольно 5. Пробуждение импульса к подражанию Способность вызывать стремление быть подобным себе. Эта способность может как непроизвольно проявляться, так и произвольно использоваться. Стремление подражать и подражание (копирование чужого поведения и образа мыслей) также может быть как произвольным, так и непроизвольным 6. Формирование благосклонности Привлечение к себе непроизвольного внимания адресата путем проявления инициатором собственной незаурядности и привлекательности, высказывания благоприятных суждений об адресате, подражания ему или оказания ему услуги 7. Просьба Обращение к адресату с призывом удовлетворить потребности или желания инициатора воздействия 8. Принуждение Угроза применения инициатором своих контролирующих возможностей для того, чтобы добиться от адресата требуемого поведения. Контролирующие возможности – это полномочия в лишении адресата каких-либо благ или в изменении условий его жизни и работы. В наиболее грубых формах принуждения могут использоваться угрозы физической расправы. Субъективно принуждение переживается как давление: инициатором – как собственное давление, адресатом – как давление на него со стороны инициатора или “обстоятельств” 9. Деструктивная критика Высказывание пренебрежительных или оскорбительных суждений о личности человека и/или грубое агрессивное осуждение, поношение или осмеяние его дел и поступков. Разрушительность такой критики – в том, что она не позволяет человеку “сохранить лицо”, отвлекает его силы на борьбу с возникшими отрицательными эмоциями, отнимает у него веру в себя 10. Манипуляция Скрытое побуждение адресата к переживанию определенных состояний, принятию решений и/или выполнению действий, необходимых для достижения инициатором своих собственных целей

Приведенная классификация отвечает не столько требованиям ло гического соответствия, сколько феноменологии переживания влияния обеими сторонами. Переживание деструктивной критики качественно иное, чем переживание, возникающее в процессе убеждения. Это различие в качестве без труда может вспомнить любой человек. Предме том деструктивной критики является сам адресат воздействия, предме том убеждения — нечто более отвлеченное, отстраненное от него, и поэтому не столь болезненно воспринимаемое. Даже если человека убеждают в том, что он совершил ошибку, предметом обсуждения яв ляется эта ошибка, а не человек, допустивший ее. Различие между убе ждением и деструктивной критикой, таким образом, в предмете обсуждения.
С другой стороны, по форме деструктивная критика часто неотличима от формул внушения: “Ты безответственный человек. Все, к чему ты прикасаешься, превращается в ничто”. Однако инициатор воздействия имеет своей осознаваемой целью “улучшение” поведения адресата воздействия (а неосознаваемой — освобождение от досады и гнева, проявление силы или месть). Он отнюдь не имеет в виду закрепления и Упрочения тех моделей поведения, которые описывают используемые им формулы. Характерно, что закрепление отрицательных моделей поведения — один из наиболее разрушительных и парадоксальных эффектов деструктивной критики. Известно также, что в формулах внушения и аутотренинга настойчиво отдается предпочтение положительным формулировкам, а не отрицанию отрицательных (например, формула “Я спокоен” предпочтительнее формулы “Я не волнуюсь”).
Таким образом, различие между деструктивной критикой и внушением — в том, что критика формулирует то, чего не следует делать и каким не следует быть, а внушение — то, что следует делать и каким следует быть. Мы видим, что деструктивная критика и внушение также различаются по предмету обсуждения.
Аналогичным образом различаются и остальные виды влияния. Все они имеют дело с разными предметами.

Таблица 2. Виды психологического противостояния влиянию

Вид противостояния влиянию Определение 1. Контраргументация Сознательный аргументированный ответ на попытку убеждения, опровергающий или оспаривающий доводы инициатора воздействия 2. Конструктивная критика Подкрепленное фактами обсуждение целей, средств или действий инициатора воздействия и обоснование их несоответствия целям, условиям и требованиям адресата 3. Энергетическая мобилизация Сопротивление адресата попыткам внушить или передать ему определенное состояние, отношение, намерение или способ действий 4. Творчество Создание нового, пренебрегающее влияниям образца, примера или моды, либо преодолевающее его 5. Уклонение Стремление избегать любых форм взаимодействия с инициатором воздействия, в том числе случайных личных встреч и столкновений 6. Психологическая самооборона Применение речевых формул и интонационных средств, позволяющих сохранить присутствие духа и выиграть время для обдумывания дальнейших шагов в ситуации деструктивной критики, манипуляции или принуждения 7. Игнорирование Действия, свидетельствующие о том, что адресат умышленно не замечает либо не принимает во внимание слов, действий или выраженных адресатом чувств 8. Конфронтация Открытое и последовательное противопоставление адресатом своей позиции и своих требований инициатору воздействия 9. Отказ Выражение адресатом своего несогласия выполнить просьбу инициатора воздействия
Как видно из табл. 1 и 2, количество выделенных видов влияния и противостояния влиянию — неодинаковое. Кроме того, виды влияния и противостояния влиянию с одинаковыми номерами отнюдь не во всех случаях составляют подходящую пару. Каждому виду влияния могут быть противопоставлены разные виды противостояния, и один и тот же вид противостояния может использоваться по отношению к разным видам влияния. Возможные соотношения проиллюстрированы в табл.3.

3. Истинные цели влияния

Убеждая другого человека в чем-либо или внушая ему какую-либо идею, чего на самом деле мы пытаемся добиться? Например, чего мы добиваемся, убеждая директора фирмы, что принять на работу следует кандидата А, а не Б? К чему мы на самом деле стремимся, когда внушаем ребенку, что он должен быть самостоятельным? Какую цель мы преследуем, когда призываем учеников или подчиненных брать с нас пример или копировать наше поведение? Традиционный ответ на эти вопросы выражается двумя известными житейскими формулами: “это делается ради пользы дела” и “это делается для пользы этих людей”. Но так ли это? Действительно ли целью нашего влияния является польза для дела или для других людей?
При определенной привычке к самоанализу каждый человек может признать, что во многих случаях он пытался убедить других людей в чем-либо или склонить их к определенной линии поведения потому, что это отвечало его собственным интересам, в том числе материальным.
Но все же бывают случаи, когда инициатор влияния искренне ве рит в то, что его целью является служение интересам дела или других людей. Однако, как гласит известное изречение, “никто не хорош на столько, чтобы учить других”. Всякая человеческая правота относительна, и люди могут расходиться во взглядах на то, что является по лезным для дела, для них самих или для других людей. С этой точки зрения любое влияниенеправедно, так как самой попыткой влияния мы замахиваемся на то, что выше нас — неведомый нам замысел чужой души и, в действительности, совершенно неведомые нам приоритеты разных человеческих дел. Кто может судить о том, какое дело является более, а какое — менее важным для данного человека, для данного предприятия, для общества, для постижения универсальной истины? Лишь с определенной долей условности мы можем допустить, что маркетинговое исследование важнее производства, бухгалтерские расчеты важнее приема посетителей, чтение книги важнее игры в футбол и т. п. На самом деле суждение о приоритетах основывается на принятой нами экономической концепции или на личностной системе ценностей. Но ведь всякая концепция и система ценностей условна. Однако вместо того, чтобы переживать эту условность и посвятить себя поиску чего-то более приближенного к истине, мы стремимся убеждать, внушать, объ являть нечто условное образцом для подражания и т. д.
Объяснение, по-видимому, состоит в том, что тяга к абсолютной истине в реальной жизни нам гораздо менее присуща, чем неизбывное стремление утвердиться в факте собственного существования и в зна чимости этого существования. Способность действовать на других — несомненный признак того, что ты существуешь и что это существова ние имеет значение. Убеждая, внушая, вызывая стремление подражать себе, мы помогаем себе увериться в том, что мы существуем и это существование имеет значение. Очевидно, что и с этой точки зрения всякое такое влияние эгоистично, и — уже по одному этому основанию — неправедно. Оно диктуется соображениями собственной пользы, а не, “пользы для дела”, “пользы для других” или вообще — “высшей пользы”.
В борьбе за обретение чувства собственной значимости человек стремится добиться внимания со стороны других, власти над ними возможности мщения за тот вред, который они ему ранее причинили (Dreikurs R., 1947). Первоначально внимание, власть и мщение были описаны Рудольфом Дрейкурсом как цели “плохого поведения” детей. Фактически же речь идет о попытках их влияния на взрослых, совершаемого в незрелых, агрессивных и неприемлемых для этих взрослых формах. Сами становясь взрослыми, многие бывшие дети по-прежнему нуждаются в подтверждении своей личностной значимости, однако теперь они умеют добиваться внимания, власти и отмщения более приемлемыми для других людей средствами. Например, человек мс отстаивать какое-либо предложение, выдвигая все новые и новые аргументы, лишь для того, чтобы как можно дольше удерживать на внимание окружающих. С другой стороны, он может не соглашаться; чужим доказательством только потому, что это дает ему ощущение силы. Принуждение может удовлетворять потребность мщения.
Люди, способные сконцентрироваться на предметной стороне дела и полностью отвлечься от утверждения собственной значимо составляют скорее исключение, чем правило. По-видимому, причиной этого является то, что в раннем детстве любое действие ребенка полу чает оценку взрослых, в то время как первоначально ребенок нуждается лишь в описании самого действия. По мнению гештальт-терапевтов, например, ребенку раннего возраста необходимо, чтобы окружающие признавали факт его существования и его действий. Однако очень бы стро ребенок начинает понимать, что признание фактов своего существования он получит только одновременно с их оценкой. Усвоив это, в дальнейшем он начинает ориентироваться на оценки, на признание социальной значимости (Perls F., Hefferline R. E., Goldman P., 1951).
Другая человеческая потребность, обусловливающая попытки влиять на других или противостоять их влиянию, — стремление экономить собственные усилия, которое внешне выражается как сопротивление новому. Энергетически гораздо легче отстаивать собственную точку зрения, чем дать себе труд прислушаться к чужому мнению и усвоить его. Сопротивление новому связано с последней из четырех описанных Р. Дрейкурсом целей “плохого поведения” — признанием себя несостоятельным и поэтому имеющим право быть оставленным в покое Если отказ от попыток что-либо сделать или вообще как-то реагировать на внешние воздействия может быть отнесен к детским незрелым формам демонстрации несостоятельности, то настаивание на своем мнении, на преимуществах собственного образа мыслей, действий, жизни — это скорее “взрослые” способы прикрытия (а на самом деле — демонстрации) своей несостоятельности перед напором нового.
Итак, истинной целью “бескорыстного” влияния является подтверждение значимости собственного существования. Однако встречаются непреднамеренные виды влияния, которые, на первый взгляд, опровергают это утверждение. Для некоторых людей характерно, например, оказывать влияние на окружающих одним фактом своего присутствия. Их слово весомо, что бы они ни говорили, их взгляд смиряет или вызывает воодушевление, их смех, энтузиазм заразительны, их поведению невольно хочется подражать, а их цели назвать своими. Та ково действие харизматической или обаятельной личности. В Оксфордском толковом словаре харизма определяется как психологическая притягательность, способность вызывать у людей приверженность своим целям и энтузиазм в их достижении. В Толковом словаре С. И. Ожегова обаяние определяется как очарование, притягательная сила “Механизм” действия этой способности притягивать к себе людей пока неизвестен и ждет своих исследователей.
Действие другого человека может быть и иным Его слово может казаться даже слишком тяжеловесным, и одно присутствие его может подавлять, лишать сил, погружать в вязкую бесконечность скуки или зыбкую трясину тревоги. Подобные факты доказывают, что непреднамеренное влияние может быть атрибутом человеческого существования. Человек распространяет влияние, как некоторые физические объекты распространяют тепло или излучают сияние. Непреднамеренное влияние — одно из проявлений жизни.
Если преднамеренное влияние совершается зачем-то, для чего-то, то непреднамеренное действует почему-то. У первого есть цель, а у второго — только причина.
Аналогичным образом различаются произвольное и непроизволь ное внимание или произвольная и непроизвольная память. По существу любое влияние — это напряжение той нашей способности, которая может проявляться и совершенно спонтанно, безо всякого усилия с нашей стороны. Это способность психологического излучения, способность создавать вокруг себя индивидуальное неповторимое поле со своеобразным распределением сил притяжения и отталкивания, согревания: охлаждения, облегчения и отягощения, успокоения и напряжения, поле может электризовать или замораживать других, придавать энергию или усыплять, вызывать в их душе ощущение блаженства непреодолимое стремление немедленно уйти.
Люди, несомненно, различаются по природному дару непреднамеренного (непроизвольного) влияния на других Психологическое излучение некоторых людей является столь сильным, что подавляет слабое излучение других
Дар влияния, по-видимому, до определенной степени ассоциируется в нашем сознании не только с психологическими, но и с антропометрическими характеристиками человека. Прежде всего это его физические размеры. Что означает выражение “внушительных размеров” голова, рука или даже нога'' Что они внушают'' Можно предположить, что это уважение, смешанное со страхом. Этот страх быть уничтоженным или подавленным кем-то другим, кто больше и сильнее нас, по-видимому, биологически обусловлен. Все мы рождаемся маленькими беспомощными и потом еще долго учимся использовать свои силы. На протяжении всего периода развития ребенок испытывает чувство, что он уступает в чем-то как своим родителям, так и всему миру в целом. Вследствие незрелости его органов, его неопределенности и самостоятельности, вследствие его потребности опираться на более сильные натуры и из-за часто возникающего болезненного ощущения подчиненности другим людям, в ребенке развивается чувство несостоятельности, которое затем выдает себя в продолжение всей жизни” (Adler A., 1924, р. 13).
В этом мы находим возможное объяснение тому факту, что люди гораздо острее и мучительнее переживают неспособность противостоять чужому влиянию, нежели свою неспособность оказывать собственное влияние. Страх раствориться в чужих лучах, утратить ощущение собственной значимости, отдельности и самобытности своего собственного существования, потерять свое Я — вот основная драма человеческого взаимодействия. Люди с более сильным личностным излучением просто лучше защищены от этой драмы и даже не всегда ее осознают, поскольку это драма скорее других людей — тех, которые находятся рядом с ними и испытывают их излучение. В тех случаях, когда им указывают на их непреднамеренное, но неизбежное влияние, они, как правило, не знают, что с этим делать. Проиллюстрируем это высказы ванием одной из участниц тренинга: “Да, может быть, мое поле слиш ком жесткое. Но это я Что я могу сделать с этим? Только перестать быть, умереть, и тогда действие моего поля прекратится. Но если вы не хотите, чтобы я умерла, терпите. Что тут еще можно сделать?”
По-видимому, необходимо признать, что всякий акт влияния, независимо от степени его осознанности и преднамеренности, реализует сознательное или бессознательное стремление человека утвердить факт своего существования и значимость этого существования. Если прямо признавать это, отпадает необходимость морально-этической оценки влияния, определения его “праведности” или “неправедности” Мы влияем потому, что отстаиваем свои интересы, а не потому, что нам открылась абсолютная истина и мы почувствовали себя вправе решать за других.
У каждого человека есть право влиять на других, но у каждого же есть право и отвергать чужое влияние Это касается и тех, кто кажется нам стоящим ниже по уровню психического, нравственного или профессионального развития Каждый человек может и будет пытаться влиять на нас тем или иным образом, потому что это один из способов выражения им своих собственных потребностей, и каждому дано равное право выражать свои потребности и отстаивать их. Таким образом, всякое влияние неправедно, в том смысле, что оно диктуется не высшими соображениями Божьего промысла, а собственными потребностями. С другой стороны, всякое влияние правомерно, потому что каждый человек имеет право выражать свои потребности. Важно лишь признавать, что взаимное влияние — это взаимное выражение своих потребностей, и в этой борьбе все в равной степени правы
На это можно было бы возразить, что потребности некоторых лю дей неразвиты или низменны, в то время как потребности других — развиты и возвышенны, поэтому первые могут быть менее правы, чем вторые. Влияние первых нужно было бы ограничивать, а влияние вторых — усиливать. Однако кто в каждом конкретном случае будет определять степень развития потребностей и перевес правоты?
По-видимому, проблема влияния из морально-этической плоскости рассмотрения должна быть переведена в психологическую. С психологической же точки зрения будет правомерно говорить не о том, кто имеет право влиять, а кто — нет (все имеют право), а о том, насколько конструктивны те или иные способы взаимного влияния, т. е. о том, насколько они полезны и созидательны для его участников.

4. Понятие психологически конструктивного влияния

На наш взгляд, психологически конструктивное влияние должно отвечать трем критериям: 1) оно не разрушает личности людей, в нем участвующих, и их отношений, 2) оно психологически корректно (грамотно, безошибочно); 3) оно удовлетворяет потребности обеих сторон.
Психологически конструктивное противостояние влиянию также должно отвечать этим трем критериям. В реальности влияние и противостояние влиянию — это две стороны единого процесса взаимодействия, поэтому правильнее говорить о взаимном психологическом влиянии.
Психологически корректной (грамотной, безошибочной) будет такая попытка влияния, в которой: а) учитываются психологические особенности партнера и текущей ситуации, б) применяются “правильные” психологические приемы воздействия.
Для того чтобы влияние было признано психологически конструктивным, должны быть соблюдены все три приведенных выше критерия. Например, очевидно, что психологически безошибочным может быть и разрушительное влияние на другого человека. Поэтому понятия психологической конструктивности и психологической корректности (безошибочности) являются перекрещивающимися, но не совпадающими.
Если оказываемое влияние соответствует критериям психологической конструктивности, у его адресата есть два пути: 1) поддаться влиянию; 2) конструктивно противостоять ему корректными психоло гическими способами.
Традиционно поведение, описываемое формулой “поддаться влиянию”, считается в нашей отечественной культуре признаком слабости и незрелости личности. Привычнее сказать “уступил дурному влиянию”, чем “уступил хорошему влиянию”. Дурному влиянию “поддаются”, а хорошее влияние “оказывают”. Между тем опыт участия автора данной статьи в интервьюировании претендентов на посты менеджеров и директоров многонациональных компаний показывает, что одной из важнейших способностей руководителя в современной западной деловой культуре считается его гибкость, умение поддаваться влиянию и изменять свое поведение и свои оценки. Многие вопросы западных интервьюеров направлены на выявление именно этой способности: “В каких случаях вас бывает трудно переубедить?” или “Каким образом на ваше решение может повлиять подчиненный?”
Умение уступить конструктивному влиянию — признак преобладания направленности на задачу над сиюминугным стремлением подтвердить свою собственную значимость. В конечном счете успешное выполнение задачи будет в большей степени способствовать подтверждению собственной значимости, чем несгибаемость в споре.
В случае если доводы партнера нас убеждают, мы просто соглашаемся с ним, не прибегая к методам контраргументации; в случае ес ли его цели и запросы, а также продемонстрированный им уровень компетентности нас удовлетворяют, мы не препятствуем его самопродвижению, а просто принимаем его на работу. Аналогичным образом мы можем согласиться быть зараженными чужим энтузиазмом или добровольно начать подражать профессионалу высокого класса.
И напротив, если оказываемое влияние не соответствует нор мам психологической конструктивности, то правомерным будет только один путь — противостоять ему психологически конструктивными спо собами. Отказ от противодействия означал бы, что адресат согласен, чтобы его личности был нанесен более или менее серьезный урон; про тиводействие же с помощью психологически неконструктивных способов, несомненно, нанесет урон адресату и/или инициатору воздействия и/или их отношениям.
В табл. 3 отражена попытка определить степень конструктивности разных видов влияния и видов противостояния влиянию.
Таблица 3. Классификация видов влияния и противостояния влиянию по признаку психологической
конструктивности – неконструктивности

Вид влияния Характеристика конструктивности - неконструктивности Конструктивные
виды
контрвлияния Неконструктивные
Виды
контрвлияния 1. Убеждение Конструктивный вид влияния, при условии, что мы ясно и открыто сформулировали партнеру цель нашего воздействия Контраргументация Игнорирование
Принуждение
Деструктивная критика
Манипуляция 2. само-
продвижение Конструктивный вид влияния, при условии, что мы не используем обманных “трюков” и раскрываем свои истинные цели и запросы Конструктивная критика
Отказ Деструктивная критика
Игнорирование 3. Внушение Спорный вид влияния; внушение – это всегда проникновение через “черный вход” Конструктивная критика
Энергетическая мобилизация
Уклонение Деструктивная критика
Манипуляция
Принуждение
Игнорирование 4. Заражение Спорный вид влияния; никто не может определить, насколько полезно адресату заражаться именно данным чувством или состоянием и именно сейчас Конструктивная критика
Энергетическая мобилизация
Уклонение Деструктивная критика
Манипуляция
Принуждение
Игнорирование 5. Пробуждение импульса к подражанию Спорный вид влияния; считается приемлемым в воспитании детей и при передаче мастерства от профессионала высокого класса молодому профессионалу Творчество
Конструктивная критика
Уклонение Деструктивная критика
Игнорирование 6. Формирование благосклонности Спорный вид влияния; лесть, подражание как высшая форма лести и услуга адресату влияния могут быть манипуляцией Конструктивная критика
Уклонение
Энергетическая мобилизация Деструктивная критика
Игнорирование 7. Просьба Спорный вид влияния; в российской культуре считается разрушительным для того, кто просит; в американской культуре считается оправданным Отказ
Уклонение Деструктивная критика
Игнорирование 8. Принуждение Спорный вид влияния; считается конструктивным в некоторых педагогических, политических системах и в аварийных ситуациях Конфронтация Деструктивная критика
Манипуляция
Ответное принуждение
Игнорирование 9. Деструктивная критика Неконструктивный вид влияния Психологическая самооборона
Уклонение Ответная деструктивная критика
Манипуляция
Принуждение
Игнорирование 10. Манипуляция Неконструктивный вид влияния Конструктивная критика
Конфронтация Встречная манипуляция
Деструктивная критика
Процесс взаимного влияния — это столкновение двух или нескольких воль, сознательно или бессознательно борющихся за уподобление себе, своим планам, замыслам, желаниям, чувствам и действиям других людей, их планов, замыслов, желаний, чувств и действий При этом симметрия уподобления здесь отнюдь необязательна, например, достаточно уподобить чувства или действия другого человека нашим замыслам, но при этом вовсе необязательно, чтобы его замыслы совпадали с нашими. Различные виды принуждения и манипуляции дают множество примеров подобного рода. Особенность психологически конструктивного влияния — в том, что уподобление партнеров друг другу происходит с их взаимного согласия.

5. “Технические” средства влияния и противостояния влиянию

В данной статье мы сможем рассмотреть лишь некоторые психологические средства влияния. Это средства убеждения, контраргументации и конфронтации. Методы самообороны (конструктивной психологической самозащиты) описаны ранее (Сидоренко Е. В., 1995 с. 94-101).

а) “Техника” убеждения и контраргументации

Для того чтобы убеждение было по-настоящему конструктивным, оно должно отвечать некоторым условиям.
Во-первых, цель убеждения должна быть отчетливо осознана самим инициатором влияния и открыто сформулирована адресату, например: “Мне хотелось бы доказать вам преимущества метода усиления полномочий подчиненных” или “Позволь мне доказать тебе, что этого человека нецелесообразно принимать к нам на работу”. В случаях, когда мы начинаем аргументацию, не осознав своей собственной цели и/или не сообщив ее адресату, он может воспринять наше воздействие как манипулятивное.
Во-вторых, прежде чем предпринимать попытку убеждения, необходимо заручиться согласием адресата нас выслушать. Например, если на наш вопрос: “Согласен ли ты выслушать мои аргументы?” он отвечает: “Давай через час, ладно? А то у меня сейчас голова другим занята”, то дальнейшее продолжение аргументации непосредственно в этот момент будет воспринято им как принуждение. В то же время отвел “потом”, если он повторяется систематически, может свидетельствовать о попытках игнорирования. В этом случае необходимо сначала противостоять игнорированию, а затем, в случае успеха, переходить к убеждению. Проблема состоит в том, что убеждение является конструктивным способом влияния, но энергетически не всегда достаточно мощным. Оно требует “эмоционального штиля” и душевной ясности. Для этого зачастую требуется большая предварительная работа. Важный момент переключения здесь — концентрация не столько на лог построения собственного доказательства, сколько на психологии взаимодействия с адресатом. Невозможно быть убедительным вообще, объективно. Можно быть убедительным для кого-то конкретно Убедительность — это то, что возникает в процессе взаимодействия.
К наиболее эффективным можно отнести три техники аргумента ции:
1) предъявление аргументов,
2) развертывание аргументации;
3) метод положительных ответов.
Их описание можно найти в уже опубликованной работе (Дерманова И. Б., Сидоренко Е. В , 1996, с. 31-41).
Контраргументация также требует “эмоционального штиля”. Если партнер слишком разгорячился в процессе предъявления собственных аргументов, его адресату рекомендуется вначале заручиться согласием себя выслушать. Начинать контраргументацию, не заручившись такимjсогласием, бессмысленно. Услышать контраргументы можно только добровольно. Если мы заставляем их выслушать, это уже не контраргументация, а принуждение, и эффект у него будет соответствующий.
Логически безошибочная контраргументация может быть психо логически ошибочной и поэтому неэффективной. Главная возможная ее ошибка — чрезмерная убедительность. Если доказательство оспари вающего очевидно, это свидетельствует о том, что наше мнение было ошибочным или ничего не стоило Необходимость признания ошибки или несостоятельности своих рассуждений оскорбляет во многих людях чувство собственной значимости и приводит к актуализации потребно стей внимания, власти и мщения. Результатом может явиться измене ние предмета обсуждения, переключение на деструктивную критику, бесконечное затягивание дискуссии и т. д.
Психологически грамотная контраргументация должна начинать ся с согласия с оппонентом в чем-то, а затем продолжаться в форме приглашения к обсуждению наших сомнений. Предъявление новых аргументов также должно нести в себе элемент колебания и сомнения. Например: “Я согласен с тобой в том, что на Западе сейчас очень рас пространена идея "плоской структуры" организации, когда и подчиненные, и начальники находятся почти на одном уровне по их возможно стям влиять на стратегию фирмы... Правда, я иногда думаю, в какой степени это согласуется с нашими традициями? А может быть, можно и не учитывать традиции? Как ты думаешь, может, это традиционное разделение на начальников и подчиненных у нас само развеется?”
Главная цель контраргументации — найти решение проблемы, а вовсе не переубедить оппонента. Поэтому показателем ее эффективности будет найденное решение, а не ощущение собственной силы и значимости. Даже если найденное решение — это то решение, которое было изначально нами выработано, психологически корректней по строить обсуждение таким образом, чтобы оппонент чувствовал себя не убежденным, а дошедшим до этого решения практически самостоя тельно.
Наиболее эффективны три техники контраргументации:
1) “перелицовка” аргументов партнера,
2) расчленение аргументов партнера;
3) встречное развертывание аргументации.
Их описание также можно найти в уже опубликованной работе (Дерманова И. Б., Сидоренко Е. В., 1996, с. 31-41).

б) “Техника” конфронтации

Конфронтация — это позиционная война. Первоначально конфронтация была описана Клодом Стейнером как противопоставление собственного силового маневра силовой игре партнера с целью заста вить его считаться с нами, перестать нас игнорировать (Steiner S. М., 1974). Этот способ является оправданным в тех случаях, когда инициатор влияния использует такие неконструктивные способы воздействия, как манипуляция, деструктивная критика, игнорирование или принуж дение. Это сильное средство, и если адресат воздействия решается его; использовать, он должен быть последовательным и идти до конца. Конфронтация может быть эффективной, только если реализована каждая из необходимых ее фаз.
Первая фаза конфронтации — это Я-послание о чувствах, которые вызывает данное поведение инициатора воздействий.
Допустим, манипулятор (мужчина) специально нарушил психологическую дистанцию между собой и адресатом своих воздействий (девушкой), чтобы та испытала чувство неудобства и скорее согласилась выполнить его просьбу. Он придвигает свой стул вплотную к ee стулу и, приобнимая ее за плечи, говорит: “Дай мне, пожалуйста, это руководство, мне оно сегодня просто необходимо”. Девушка-адресат отвечает ему Я-посланием: “Когда ко мне подсаживаются так близко, я чувствую тревогу и неудобство”. Если манипулятор принимает это Я-послание адресата, приносит свои извинения и отсаживается, цель достигнута и конфронтация завершена. Только в том случае, если он этот не делает или, сделав, затем вновь повторяет попытки ограничить психологическое пространство адресата, необходимо перейти ко второй фазе.
Вторая фаза конфронтации — усиление Я-послания.
В данном примере девушка-адресат сделала это так. “Когда я говорю, что у меня возникают тревога и неудобство, а на это никак не реагируют, то я начинаю испытывать тоску, огорчение. Обиду. Мне плохо, понимаешь?” Если инициатор воздействия принимает это Я-послание и прекращает свои поползновения на ограничение психологического пространства, конфронтация может считаться успешно завершенной. Только в том случае, если он этого не делает, необходимо перейти к следующей фазе.
Третья фаза конфронтации — выражение пожелания просьбы.
Например: “Я прошу тебя сидеть приблизительно вот на таком расстоянии от меня, не ближе. И еще я прошу не хлопать меня по руке и вообще ко мне не прикасаться”. Если просьба не выполняется, необ ходимо перейти к четвертой фазе.
Четвертая фаза конфронтации — назначение санкций.
Пример: “Если ты еще раз похлопаешь меня по руке или сядешь ближе, чем мне это удобно, я, во-первых, немедленно уйду, а во-вторых, всякий раз буду отходить, как только ты ко мне подойдешь. Перестану с тобой общаться, и все”. Мы видим, что санкция — это уг роза, а угроза является атрибутом принуждения. Если конфронтация дошла до этой фазы, необходимо признаться себе, что мы принуждаем манипулятора совершить выбор: либо подчиниться нашим требовани ям, либо отказаться от возможности взаимодействовать с нами. Мани пулятор может противостоять принуждению в форме ответной кон фронтации. Мы можем пойти на переговоры и обсудить его требова ния. Только в том случае, если он продолжает свои действия или нам не удалось добиться соглашения, необходимо перейти к пятой фазе.
Пятая фаза конфронтации — реализация санкций. Адресат воз действия должен отказаться от всякого взаимодействия с инициатором. Порвать отношения с ним, если нет другого выхода.
Мы видим, что конфронтация — метод, требующий решимости идти до конца в утверждении своей психологической свободы, своего права противостоять чужому влиянию.

---------------------

Проблема влияния нуждается в глубоком и всестороннем исследовании. Нами пока сделаны лишь первые шаги на этом трудном и захватывающем пути. Практическое значение исследований в этом на правлении диктуется тем, что современный человек по-настоящему страдает от неумения противостоять чужому влиянию психологически корректными способами. Проблема имеет важнейшее теоретическое значение, поскольку влияние может рассматриваться как атрибут лич ности, как ее обязательная характеристика, проявляющаяся в любом межличностном взаимодействии.


УКАЗАТЕЛЬ ЛИТЕРАТУРЫ

Дерманова И. Б., Сидоренко Е. В. Психологический практикум Межличностные отношения. Методические рекомендации для заочников. СПб , 1996.
ДоценкоЕ. Л. Психология манипуляции М., 1996.
СидоренкоЕ.В. Опыты реориентационного тренинга СПб., 1995.
AdlerA. The practice and theory of Individual Psychology. London, 1924.
Dreikurs R. The four goals of the maladjusted child // Nervous Child 1947. Vol 6.
Jones E. E Ingratiation' A Social Psychological Analysis. New York, 1964.
Perls F., Hefferline R.E, Goldman P. Gestalt Therapy Excitement and Growth in the
Human Personality. New York, 1951.
Steiner С M Scripts people live. Toronto, 1974 .





B.B.Лоскутов, М.Д. Иванов

К ПРОБЛЕМЕ ВЛИЯНИЯ ДУХОВНО-РЕЛИГИОЗНОГО ОПЫТА НА ТРАНСФОРМАЦИЮ ЛИЧНОСТИ


Накопление ала — горестно.
Будда

Социальная практика последнего времени выявила ряд феноменов, труднообъяснимых в контексте традиционных обществоведческих дисциплин. Явление освоения массовым сознанием систем духовно-религиозного опыта представляет собой яркий пример реальности, ускользающей от релевантной экспликации методами наук о сознании. Традиционно использующийся понятийный аппарат оказывается недостаточным для описания существа таких феноменов, как трансцен дентный опыт, духовность, религиозная вера, богопознание.
Для осмысления их в собственно психологическом контексте вы делим три группы явлений подобного типа. Первую группу составляет совокупность случаев обращения в религиозную веру или погружения в какую-либо иррациональную систему уже сложившихся взрослых людей. Непростыми для объяснения представляются быстрота, глубина и устойчивость изменения вектора направленности личности, который в прочих разнообразных и нередко драматических коллизиях жизни дан ного субъекта сохранял завидное постоянство. Необходимо ясно представлять, почему по мощи трансформирующего воздействия на личность религия в частности и духовная практика вообще являются наиболее существенной силой из всех, которые встречаются человеку на протяжении онтогенеза.
Вторую группу явлений, представляющих трудность для аналитического дискурсивного постижения в традиционных психологических терминах, составляет обширная феноменология явлений, связанных людьми, с которые обрели статус духовных лидеров религиозных направлений и мастеров духовных школ. Далеко за рамки объяснитель ных возможностей существующих в официальной науке теорий выходит задача понимания механизмов проявляющихся у них способностей расширения пространственно-временных и энерго-информационных диапазонов взаимодействия с миром (наличие которых нередко вовсе отрицается рационально мыслящими исследователями), с одной стороны, и способности практического усвоения высших нравственных ценностей, с другой. Такие личности, очевидно, имеют совершенно особое влияние на массовое сознание в отличие, например, от лидеров социально-политического плана. Систематическое изучение такого влияния позволит пролить свет на одну из наиболее мощных и по сей день скрытых от любопытного взора движущих сил социальной истории.
Третья группа фактов, вызывающих часто негативную реакцию внутри самого научного сообщества, объединяет проявления ярко выраженной тенденции к интеграции современного научного знания с комплексом знаний духовного, иррационального, оккультного плана. Проявившись в квантовой физике (Ф. Копра), наукоучении (П. Фейерабенд) и науках о пограничных состояниях сознания (С. Гроф), эта тенденция набирает силу в ряде исследовательских направлений и инте гральных научно-духовных течений (New Age). Данный феномен также требует адекватного осмысления уже как проблема эволюции (и даже выживания и адаптации к современному уровню гносеологических парадигм) собственно научного подхода к описанию реальности.
Нетрудно заметить, что каждое из описанных явлений содержит в качестве своего стержня определенное изменение, трансформацию, личности. Проблема состоит в том, ЧТО за воздействие происходит, что влияет на изменения личности, и КАК протекает данный процесс, каков его механизм? Не являются ли изменения подобного рода ошибкой, иллюзией, галлюцинацией или же просто обманом со стороны, субъекта трансформации?
Современное состояние проблемы влияния духовно-религиозного опыта на личность определяется тем, что исследования феноменов подобного рода производятся преимущественно в жанре философско-богословских эссе (С Хоружий, В Позов). Психологический анализ феноменов такого класса сосредоточился на исследовании измененных состояний сознания, перинатального и трансперсонального опыта личности (Дж. Лилли). Налицо дефицит разработки системных психологических механизмов воздействия на личность духовного (в том числе церковного) опыта.
Возможный подход к решению данной проблемы начинается с постановки следующих вопросов: КАКИЕ изменения происходят в личности в ходе освоения духовного и религиозного опыта? (результат); ЧТО вызывает эти изменения? (процесс), ЧТО меняется в ходе духовной практики? (субстрат), ЧЕМ личность становится в ре зультате этого процесса? (цель) Рассмотрим вариант решения научной задачи такого плана, обозначив ряд проблем.
1. Человек пошел в церковь, начал изучать литературу по мировым духовным течениям, практиковать медитацию либо заниматься диетами, оздоровлением или творчеством. Вскоре даже не слишком внимательному взору окружающих, да и самому человеку, стали заметны некие изменения. В чем они? Ответ на этот вопрос лежит в плоскости анализа структуры духовной практики как таковой, ее смыслов и действующих активных сил. Выделим их:
а) психотехнология
б) догматика (мифология)
в) эталоны бытия (люди, тексты)

На начальной стадии практикующий совершает особое сакральное действие. Его специфика в том, что первое время совершенно необязательно понимать его и даже верить в его действенность. Важно многократное его воспроизведение (молитва, медитация, мантра, дыхание, движение, поза). Здесь происходит изменение в структуре психических состояний субъекта в плане освоения новых паттернов восприятия и переживания (прежде всего прорабатываются методы вхождения в трансовые состояния и способность к концентрации внимания)
Вторым планом идет ознакомление с понятийной системой данной духовной школы посредством чтения текстов, слушания лекций, проповедей, самоанализа. С этого момента происходит включение, встраивание данной системы в картину мира субъекта, систему его личностных смыслов, ценностей, схем мировосприятия и стратегий достижения практических результатов
Третий план разворачивается как усвоение канонических для системы эталонов поведения, общения, внешнего облика. Такое усвоение происходит прежде всего по механизму импринтинга (запечатления) при общении с живыми носителями традиции, видео- и аудиозаписями мастеров, иерархов, других адептов, а также при чтении особой литературы (например — житий святых либо описаний решения мастером тех или иных ситуаций).
Таким образом, всю совокупность изменений личности можно подразделить на внутренние изменения — изменения мироощущения, и на изменения внешние — изменения социального выражения.

А. Мироощущение 1. Духовная практика:
психические процессы
состояния
2. Догматика:
картина мира
личностные смыслы
ценности
стратегии
Б. Социальное выражение (“упаковка”):
деятельность
поведение
общение
облик
язык
3. Эталоны бытия:
отношение (к Богу, природе,
людям и к себе)
выбор (критерии и приоритеты)

2. Вопрос о том, ЧТО вызывает изменения в личности, открыт. Нередко исследователь, не имея собственного опыта, сходного по структуре с изучаемым, пытается понять опыт иного типа, примеривая его на себя, и попадает в ловушку проекции, в инобытийной реальности обнаруживая лишь собственную. То есть происходит “подтягивание” Тайны к себе, а не наоборот. Это запускает классический механизм сведения, которое профанирует феномен до уровня наличного понима ния данного исследователя. Более плодотворным может оказаться путь анализа феномена из его собственного контекста. Анализ показывает, что релевантной причиной изменения личности в контексте ее контакта с религиозной системой является приобретение духовного опыта особо го типа. В сущности духовный опыт может быть понят как результат надстраивания семантического пространства над пространством перцептуалъным. Причем семантика связана с ценностью, а перцепты – с особым источником, выходящим за пределы его обнаружения сенсор ными системами в обычных режимах их функционирования.
Духовный опыт религиозного плана представлен следующими психическими событиями:
— изменением вероятности событий, проявляющемся в более частом возникновении редких событий;
— появлением каузальных потоков (потоков причин и следствий), связанных с собственной активностью субъекта, т.е., например, исполнение испрошенного в молитве.
3. Ответ на вопрос, КАК происходит трансформация личности в ходе духовной практики, является наиболее дискуссионным и непроясненным, поскольку здесь имеет место столкновение различных исследовательских парадигм, отражающих различные, нередко конкурирующие традиции, в своей основе несовместимые друг с другом. Наша гипотеза состоит в том, что обращение к духовной практике включает особый когнитивный механизм, обеспечивающий познание духовных реальностей. Данная модель опирается на представления отрехприродной сущности сознания (Иванов М. Д., Авдошина С. М, 1997).
Первая природа сознания — психологическая. Психологическим эквивалентом сознания выступает интеллект как интегратор психических процессов субъекта (Лоскутов В.В., 1990). Комплекс многочисленных исследований в русле общей и когнитивной психологии достаточно полно описывает структуру и свойства данного плана сознания.
Вторая природа сознания — общественно-историческая. В этом смысле сознание — социальный эквивалент интеллекта. Данный аспект сознания связан прежде всего с общественной практикой субъекта и с языком. Комплекс социальных, философских, языковедческих дисциплин описывает такие свойства сознания.
Третья природа сознания — поливибрационная (Ганзен В. А., Гостев А. А., 1995). Полевая форма сознания составляет “энергийный” его эквивалент. Исследования в области субквантовой физики и единой теории материи приводят к мысли, что искомое энерго-информационное поле вселенной и есть в сущности поле сознания.
Наша гипотеза состоит в том, что взаимодействие человека с ду ховной реальностью является познавательным актом второго рода. Энергийная составляющая сознания представляет собой колебательный контур переменной частоты. Вибрации сознания вызывают резонанс в особых энергийных матрицах пространства, именуемых эгрегорами. Эгрегор может быть понят как относительно целостное энергийное образевание, питаемое мыслеформами больших коллективов и отдельных людей. Это своего рода область тонкого мира, эквивалентная любой структуре и организации социально-психологического плана Земли (А. А. Тихомиров). Энерго-информационные потоки могут мигрировать в поле индивидуального сознания, подключающегося к данному эгрегору. Существует представление, что информация такого плана воспринимается энергетической структурой человека, включающей в себя несколько разиокачественных энергообъемов (например, в вос точной традиции это семь чакр и связывающая их система каналов). В дальнейшем на специальных психосоматических образованиях — тотах (С. П. Семенов) происходит перекодировка информации с энерговибрационного языка на язык психических образов и переживаний. Данная модель позволяет объяснить феномен внекультурного познания — получение субъектом информации о мире и человеке без посредства культурных артефактов — текстов, бесед и прочих способов эксплицитной передачи знания.
Применительно к религиозному познанию встает вопрос: что переводит сознание в данный режим функционирования. Очевидно, что запускающей системой такого плана является психотехника, лежащая в основе данной духовной практики.
Размышляя таким образом, мы получаем возможность объяснения еще одного загадочного факта— “всплывания” в сознании субъекта системы канонических для данной практики смыслов. Такой опыт удостоверяется, например, в известном монашеском наставлении сиди в келий — и келия тебя всему научит. Оказывается, для познания всей системы мира необходимо и достаточно лишь особым образом долго и грамотно использовать эталонную психотехнику, погружаясь вовнутрь (древнее — “познай самого себя”), причем в опыте субъекта духовной практики происходит верификация основных догматических, теоретических положений данной духовной системы. В этом, кстати, различие духовно-религиозного и светского познания. Если в первом случае приоритетным выступает действие — духовная психотехника, то во втором опора делается на взаимодействие с носителем знания либо текстом.
4. Нового понимания мира, сформировавшегося у субъекта, самого по себе недостаточно для изменения Личность в каждом случае делает специальный выбор — внять или не внимать голосу своего понимания. В этом нерушимая свобода личности. Однако тот материал, ко торый использует личность для осуществления выбора, важен для понимания решений, принимаемых человеком.
Представляется, что результат познавательного акта как первого, так и второго рода репрезентируется в форме “неявного знания”,отражающего “прыжок через логический разрыв”, т. е идущего изнутри глубинного осознания ситуации (Полани М., 1985) и в форме“когнитивной схемы”, изменившейся в состоявшемся познавательном акте и определяющей далее видение субъектом новых граней реальности, что в старых терминах именовалось апперцепцией (Найссер У., 1981). Существенно, что знание, полученное таким образом, представляет собой реальную силу, способную помочь личности осуществить изменение. Кроме того, из-за некритичности и необратимости познавательных ак тов значительная часть изменений личности происходит без вмешательства сознания.
Ярким примером, иллюстрирующим изменения, которые происходят в личности под влиянием духовно-религиозного опыта, служат свойства личности духовных лидеров, иерархов, старцев, мастеров духовных школ. Посвятив значительное время собственной индивидуальной жизни психотехническим методам духовных практик, они обретают знание особого типа — знание о реальности инобытийного плана, т е. “прямое” знание о мире, актуализируя при этом ряд экстремальных способностей к считыванию информации с различных систем и осуществлению влияния на эти системы. Магистральной гносеологической проблемой, которая преодолевается в опыте такого рода, является проблема невозможности непосредственной верификации истинности имеющегося у нас знания о мире (Аллахвердов В М, 1993), прояв ляющейся в обусловленности познания мира свойствами самой психики, иначе говоря, в конечном счете ее искажающим и ограничивающим влиянием. Здесь раскрывается новая область исследования таких когнитивных событий, которые позволяют субъекту произвести совер шенно невероятное для обычных перцептивных режимов действие непосредственно соотносить между собой действительный мир и его субъективную модель, не прибегая к логическим процедурам.
Возможность таких познавательных способностей доказывается, в частности, категорически несвойственным обычному человеку явлением — непричастностью к греху. Это обнаруживается в активизации у таких личностей энергии служения, сопровождающейся утверждением в собственном опыте высших нравственных ценностей. Здесь ставится проблема неразрывности познавательного и нравственного компонентов трансформации личности в ходе духовно-религиозной практики и снимается подозрение в мимикрии и обмане со стороны субъектатрансформации, резко изменившегося в морально-нравственном плане после приобщения к духовному опыту.
Важнейшей проблемой, пока не попавшей в русло настоящего обсуждения, является проблема определения сущности духовного как области мира и духовности как свойства личности. В общем виде разделим светский и религиозный планы данной проблемы. Тогда духовное в светском понимании будет областью культурных артефактов человечества, а в религиозном — областью энергийного (инобытийного) мира. Тогда духовность первого типа — это овладение знаниями, уме ниями и навыками в разных об частях культуры, а духовность второго типа — это наличие актуального контакта с инобытием (например, с Богом).
Изменения личности в ходе духовных практик интенсивно исследуются в контексте проблемы измененных состояний сознания, трансперсонального и перинатального опыта (Лилли Дж, 1993) В религиозном анализе подобных феноменов акцент делается на различении духовности положительного и отрицательного знаков: демонической и благодатной (Гостев А. А, 1995). Следовательно, встает проблема оценки духовных трансформаций личности в данном ключе На сего дняшний день ясно не любая духовность во благо человеку, не любое развитие приводит к целостности, гармонии и счастью Соответственно, должен быть проведен анализ той или иной психотехнологии не только с точки зрения ее действенности, но, особенно — в плане понимания того, какого знака тот эгрегор, причастным которому становится человек, пройдя данный путь (добр этот путь или зол, ибо горе тому, кто пожертвовал светом ради знания).
Итак, резюмируя вышесказанное, отметим, что обращение к духовно-религиозному опыту и соответствующим практикам и психотехнологиям представляет собой колоссальный неиспользованный ресурс эволюции целостного человека, рассматриваемого в качестве онтологической точки, центрального предмета научного познания (Ананьев Б. Г., 1969). При этом необходимо помнить, что взаимодействие с реальностями духовного плана небезопасно с учетом того факта, что данная область охватывает пространства бесконечных значений энер гии и информации, неосторожное, неэкологичное взаимодействие с которыми может быть опасно для психического здоровья и целостности личности.


УКАЗАТЕЛЬ ЛИТЕРАТУРЫ

Аллахвердов В. М. Опыт теоретической психологии СПб., 1993.
Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания Л., 1969.
Ганзен В. А. Гостев А. А. Системное описание сознания М., 1995.
Гостев А. А. Эволюция сознания в разрешении глобальных конфликтов М.1995.
Иванов М Д, Авдошина С. М. К вопросу об эпистемологических основаниях когни тивных актов в структуре духовно-религиозного опыта // Человек — Философия — Гума низм. Тезисы докладов и выступлений Первого Российского философского конгресса (4-7 июня 1997 г.): В 7 т. Т. .1 СПб., 1997.
Лилли Дж. Центр циклона Киев, 1993.
Лоскутов В. В. Структура интеллекта как основа его развития СПб., 1990.
Найссер У. Познание и реальность. М., 1981.
Полани М. Личностное знание. М., 1985.




В. X. Манёров

САМОРЕАЛИЗАЦИЯ ЛИЧНОСТИ: ВЗГЛЯД С ПОЗИЦИЙ ХРИСТИАНСКОЙ ПСИХОЛОГИИ


Они заменили истину ложью и стали
поклоняться твари вместо творца

Апостол Павел

В центре самореализации личности, как ее понимает гуманистическая психология, лежат понятия, так или иначе связанные с самосознанием. Самосознание может определяться через познание себя, познание своей самости (Слободчиков В. И., Исаев Е. И., 1995).
Самость — гипотетическое понятие, введенное в психологию К. Юнгом, это есть “центр тотальной, беспредельной и не поддающейся определению психической личности” (Юнг К Г, 1991, с 157). Сознательное Ego подчинено или включено в самость, наделенную своим голосом, слышимым иногда в моменты интуиции и сновидений. Само актуализация в этой концепции есть по существу эволюция самости, происходящая в направлении от бессознательного к нравственным идеалам.
Потребность в самореализации — высшая в иерархии потребностей. В результате ее удовлетворения личность становится тем, кем она может и должна стать в этом мире Главное профессиональное предназначение, дело человека совершается вместе с сотворением его личности. Но как человек узнает о своем предназначении''.
Согласно К. Роджерсу, это происходит при открытости человека внутреннему и внешнему опыту, при осознавании всех его сторон. Из множества полусформировавшихся возможностей организм, как мощный компьютер, выбирает ту, которая наиболее точно удовлетворяет внутреннюю потребность, или ту, которая устанавливает более эффективные отношения с окружающим миром, или же другую, которая открывает более простой и удовлетворяющий человека способ восприятия жизни (Роджерс К., 1994). В этом метафорическом представлении возможности не иерархизированы, акцент делается на свободном выборе среди потенциально равноценных предложений, которые отсеиваются мудрым организмом на основе собственных субъективных критериев.
Взглядам К. Роджерса близка позиция А Маслоу. Однако послед ний ощущает недостаточность понятий приспособляемости, адаптации применительно к конструированию личности Он пишет по этому поводу об автономности реализующего себя человека, “наблюдаемые мной здоровые индивиды внешне соглашались с принятыми в обществе нормами, но в душе не придавали им значения. Практически у всех из них я заметил спокойное, добродушное восприятие несовершенств на шей цивилизации в сочетании с более или менее активным, стремлением их исправить. Сейчас я хочу подчеркнуть отстраненность, независимость, самостоятельность характера этих людей, их склонность жить в соответствии с ценностями и правилами, установленными ими самими” (Маслоу А., 1997, с. 223)
Здесь есть даже признание важности не только отстраненности от мира, но и духовного созерцания в этом одиночестве. Однако цель этого созерцания без Бога — снова проникновение в самость, прислушивание к “истинному голосу самости”. Предполагается, что в основе в “первичных процессах познания”, близких к “здоровому бессознательному” (А. Маслоу), — нормальная, здоровая человеческая природа. Осознание ее потребностей, осознание своей биологической индивидуальности — залог здорового развития. Снова, как у Роджерса, концепция мудрого тела, лучше знающего, в чем нуждается душа.
Самость, самостояние человека — это реализация его суверенного права на выбор, выбор направления развития, жизненных целей и ценностей. Сама по себе реализация этой человеческой прерогативы при осознании всех возможностей, выслушивании звучащих на разные лады голосов, согласно представлениям гуманистической психологии, — залог творческой реализации. В течение жизни свободный выбор есть основное сущностное отношение человека к миру.
Более определенно направление творческого развития личности задается в современных интегративных моделях сознания, пытающихся синтезировать в них научные психологические представления, взгляды различных философских школ, христианскую антропологию, философию буддизма, западный и восточный мистицизм. Главная цель развития эксплицирована это накопление духовно-нравственного потенциала “Есть все основания полагать, что "я" есть лишь словесно-психический способ фиксации восхождения (или ниспадения) нашей подлинной духовно-космической самости (сам-ось) по горной вертика ли сознания” (Иванов А. В., 1994, с. 91). Накопление ценностей души происходит в духе неуклонно-поступательного развития, перенесенного в сферу индивидуальной психики, хотя возможность отступления — отрицательного духовного движения — также предусмотрена.
Слабое место гуманистической концепции творческой са мореализации человека, очевидно, и состоит в предположении о скрытой мудрости организма и личности, определяющих совершение человеком оптимального выбора при открытости сознания всем слоям опыта. К. Роджерс полагает, что человек, как мощный компьютер, выбирает возможности, точно удовлетворяющие внутренние потребности. Предполагается, что точное удовлетворение потребностей — благо для личности и ее социального окружения. Источник добра, имманентный человеческой природе, подсказывает верный выбор. Если самость, высшая и последняя инстанция психики, разумна, то ее голос безошибочен. Важно уметь услышать его подсказку среди других голосов.
Но подскажет ли? Реальность не очень-то вписывается в эту оптимистическую модель. Мир направляет послания истинные и лживые. Внешние сигналы неблагополучного мира преисполнены агрессии, страха и неуверенности. Мир благополучный — сигналы скуки, цинизма и снова — страха. Имеет ли человек, в действительности, внутренний компас в поле таких влияний, надежен ли внутренний компь ютер, эта метафора самости? В поле каких воздействий мы пребываем сегодня?
По мнению многих философов, на рубеже второго и третьего тысячелетий заканчивается одна из фаз антропогенеза. Вместе с тем человеческая цивилизация претерпевает крупнейший кризис, характеризуемый как антропологическая катастрофа. Теория прогресса — поступательного развития человечества — с Чернобыльской трагедией потеряла еще одну часть претензий на предсказательную силу. Впервые современное человечество ощутило реальность обратного движения — к распаду. Но ведь атомные электростанции — квинтэссенция научных и технологических достижений. Поэтому “ученые уже больше не только не могут гордиться успехами наук, но и должны видеть инфернально-зловещие стороны своей деятельности, благодаря которой сегодняшний мир не только разрушается, но и погрузился в густую сеть магических взаимозависимостей, страхов, заклинаний” (Горичева Т., 1991, с. 10).
Уходит в прошлое абсолютная вера во всесилие науки и разума. Современная физика выстроила новую картину мира, поразительно напоминающую знаменитую платоновскую метафору, где человек, пы тающийся познать мир, представлен наблюдающим тени от костра в глубине пещеры. “Видимый мир является бледным и неполным отражением более содержательного невидимого мира” (Тростников В., 1980, с. 155). Последний в принципе ненаблюдаем, поскольку описыва ется волновой функцией, содержащей алгебраически мнимую величи ну, и к тому же восстанавливается даже по всей совокупности наблю дений неоднозначным образом. Наблюдаемое есть лишь неполное и бледное отражение богатейшей ненаблюдаемой онтологии.
Математика в двух теоремах Геделя показала открытость познавательных моделей — в плане противоречивости их аксиоматики, что означает невозможность алгоритмизации человеческого познания. В биологии теория эволюции видов Ч. Дарвина оказалась по крайней мере равносильной по наличию недоказанных исходных допущений креационистской теории происхождения человека.
Гуманистическая психология обречена искать поиск наиболее глубоких смыслов человеческого существования в обращении к Богу. Но еще раньше К. Юнг в поисках идеи Бога в глубинах бессознатель ного приходит к выводу об имманентной ее природе: “Идея всемогущего божества присутствует везде, если не признается сознательно, то присутствует бессознательно, ибо это архетип... Поэтому я считаю, что будет разумнее сознательно принять идею Бога, иначе Богом станет кто-нибудь еще, как правило, нечто несуразное и глупое” (цит. по: Мэй Р., 1994, с. 127). Здесь Бог сводится к архетипу коллективного бессознательного. Однако Ролло Мэй, один из основоположников гумани стической психологии, уже не удовлетворен таким зависимым от человека. Его существованием “Чтобы сбалансировать определение Юнга, следует подчеркнуть трансцендентность идеи Бога” (Там же, с. 128). Здесь же он добавляет, что чем глубже консультант проникает в тайны психотерапии, тем теснее смыкаются его интересы с вопросами теологии. Просветление личности при психотерапии Р. Мэй называет чудом милости, “милостью Божией”.
В таком подходе не артикулирован последний и ответственнейший мысленный шаг — от Бога-идеи к идее Бога живого. Он совершается уже за пределами гуманистической психологии. Ведь стремительным превращением психологии в гуманитарную науку не огра ничиваются ее современные метаморфозы. Другое, радикальное преобразование связано с построением христианской психологии. В России этот процесс протекает на фундаменте христианской святоотеческой антропологии, разработанной в лоне православной церкви. В этом от личие основ православной психологии от западной христианской антропологии, использующей идеи научного синтеза, тем более от учений теософского толка, также выстраивающих синтетические концепции. “Богословие Православной Церкви, а оно всегда богословие сотериологическое (сотериология — это учение о спасении души. — В. М.), никогда не вступало в союз с философией с целью построения научного синтеза”, — пишет русский богослов и философ В Н. Лосский (1991, с. 80). Он же добавляет, что, не связываясь с определенными философскими системами, оно вполне свободно пользуется философскими знаниями. Христианское богословие вполне допускает и глобальные научные теории, в частности теории мироздания, не переходящие положенных им границ, обозначающих пределы возможностей науки. То же можно сказать об отношении христианской антропологии к психологическому знанию.
Христианская психология — это учение о человеке в его духовной динамике, в “духовной брани”, в его отношении к Господу. В контексте настоящей статьи важно отметить принципиальные положения относительно природы человеческого естества, которое, согласно христианской антропологии, возможно в трех состояниях (см , напр.: Позов А., 1965, с. 273):
— ниже естественного;
— естественное,
— сверхъестественное.

В естественном состоянии человек пребывал в раю до грехопаде ния прародителя, ветхого Адама. Нынешнее состояние человека — ниже естества. После воскресения из мертвых спасенный человек в Царствии Небесном пребудет в сверхъестественном состоянии.
Человек был сотворен в ином виде, нежели теперь, он не имел тяжелых “кожаных одежд”, его чувства были несравненно тоньше, он мог общаться с духовным миром и с Господом Он жил в мире, не знавшем смерти. Его психическая природа проявлялась в единстве общего естества людей, в отсутствии обособленно-личных вожделений.
По замыслу Творца человек создан личностью со свободной волей и по своей воле должен был достичь единения с Богом и привести к обожению весь тварный мир. Ветхий Адам выбрал иной путь — добровольного нарушения Божией воли “себялюбивым непослушанием”, удовлетворения своей самости и подчинения воле внешней. “Грех есть не немощь какая-нибудь человеческая, не следствие ограниченности человека, не простое влечение чувственности, а сознательно-добровольное отторжение от Бога в сторону самолюбивой, гордостной самозаключенности и самообожествления”, — пишет епископ Варнава (Беляев) (1995, с. 223).
После грехопадения Адама произошло и извращение человеческого естества, и грехопадение природы. Нынешняя психология человека, по выражению епископа Василия (Родзянко) (1996), — психоло гия осколка взамен психологии части целого. Человек осознает себя не в сочетании “Я — Мы”, а в противопоставлении “Я — не Я”. Возникла самость, ставящая преграду между человеком и Богом, а также и между людьми. Самосознание человека стало эгоцентричным. Нынешний че ловек — психологический, то есть душевный и телесный, но душа его помрачена гордостью и самолюбием (Позов А., 1965). Началом пове дения и всей жизни стала собственная воля.
В христианской антропологии человек рассматривается как тримерия “дух — душа — тело”, иногда под духом понимается высшая часть души и триада превращается в диаду. В нынешнем состоянии человека его дух, отпавший от Бога, утратил главенство в тримерии, высшие способности попали в подчинение низшим. Вместо прежней гармонии сил и способностей в человеке возникает новое ядро — страсти, новый центр его желаний и чувств. Эта центрированность вне связи с Богом означает “ниспадение в самость”, в которой и сосредоточены " все страсти, под ними понимается “сильное и длительное желание, которое управляет разумным существом” (Зарин С. М., 1996, с 241). Страсти часто называются болезнями души и прежде всего воли.
Но человеку еще в земной жизни доступно достижение полноты жизни через обожение Павел Флоренский пишет “высшее, надмирное единство твари, объединенной посредством благодатной силы Духа, доступно лишь очищенному в подвиге и смиренному. Таким образом, устанавливается онтологическая существенность и объективная значи мость смирения, целомудрия и простоты, как сверхфизических и сверхнравственных сил, делающих в Духе Святом всю тварь едино сущною Церкви. Силы эти суть откровения мира иного в мире здешнем, духовного во временно-пространственном, горнего в дольнем” (цит. по: Еп. Василий (Родзянко), 1996, с. 160). “Святость — вот в чем состоит настоящий прогресс и цель жизни человеческой. И она запове дана всем” (Там же, с 31).
Христианский идеал человека простого, смиренного и целомудренного бесконечно далек от гуманистического идеала успешно адаптирующейся в этом мире самореализующейся, самодостаточной лично сти, наслаждающейся актуальным моментом, верящей в “могущество человеческих возможностей”.
Отец Серафим Саровский говорил, что только “всякое Христа ради делаемое добро приносит нам плоды Святаго Духа. Все же не ради Христа делаемое, хотя и доброе, мзды в жизни будущего века нам не представляет, да и в здешней жизни благодати Божией тоже не да ет” (цит по Еп Варнава (Беляев), 1997, с 22). Доброта без Бога в ито ге не центрирована на истинный источник добра и любая душевность, нравственность и гуманность не выдерживают испытаний, червивы. Главный символ человека, вектор его духовного развития — Иисус Христос, Новый Адам, но человек может приблизиться к Богу не по сущности, а лишь по благодатной энергии. Цель обожения — аспекты (“эпинойи”) единого Бога. Среди таковых называют Судию, Управителя, Врача, Пастыря, Учителя, Первосвященника, Отца и др. (см комментарий А И Сидорова к Евагрию (Творения , 1994, с 351)). Таковы и есть цели духовной самореализации человека
В западном богословии взгляд на падшесть человеческой природы иной. Там мысль о неповрежденности человеческой природы, внешне осужденная как пеласгианская ересь, с которой боролся блаж Августин, не преодолена. Это выразилось “во внутреннем неприятии и потому нечувствии рассечения естества человеческого и всемирного распада” (Еп. Василий (Родзянко), 1996, с 197). Отсюда свойственное западному менталитету преувеличение возможностей человека, его са мости, свободной воли — в любых направлениях деятельности и самосовершенствования.
Внутренняя установка на неиспорченность творения усвоена хрис тианской психологией западного образца, что сближает ее с секулярной, гуманистической психологией, устраняет непреодолимый барьер между религиозной и научной антропологией и дает возможность осу ществить разнообразные синтетические теоретические конструкции (например, такова концепция “мирского града” X Кокса (1995)). Од нако православная психология отрицает такую возможность синтеза несовместимых взглядов на предназначение и будущее человека.

Дизайн 2010 - 2012 год     По всем вопросам и предложениям пишите на goldbiblioteca@yandex.ru