лого  www.goldbiblioteca.ru


Loading

Скачать бесплатно

Читать онлайн Репрезентативные системы и их языковое выражение

 

Навигация


Ссылки на книги и материалы предоставлены для ознакомления, с последующим обязательным удалением, авторские права на книги принадлежат исключительно авторам книг












































Яндекс цитирования

 

Репрезентативные системы и их языковое выражение

«Интуиция — неосознаваемая совокупность ускоренных процессов, порождающая некоторый вербализуемый информационный объем, полезность которого колеблется от единицы до бесконечно малой величины.»
«Функционирование человеческих устройств.»
Справочник для роботов.
Составление характеристик — одна из обширных и, вне всякого сомнения, полезных областей человеческой деятельности Руководители в творческих муках сочиняли характеристики подчиненным, подчиненные, поскольку нынче руководителям некогда, с усилиями пишут опусы о самих себе; преподаватели составляют прочувствованные характеристики юных шалопаев, каковые, в свою очередь, страдают над многочисленными портретами литературных героев, чьи создатели порою бывают усердно характеризуемы критиками; авторы же популярных тестов, психологических рекомендаций и гороскопов выдают характеристики всем без разбора по собственному усмотрению
В силу вышесказанного вполне закономерным представляется регулярное появление различных определений и замечаний по поводу человека вообще. Их тоже можно коллекционировать, как и многие другие бесполезные вещи, и мы на них останавливаться не будем. Однако в связи с нашими сегодняшними целями выберем одно из них.
«Мы как человеческие существа являемся в некотором смысле системами восприятия чувственной, перцептуальной или когнитивной информации». И как таковые мы в процессе взаимодействия сознательно и бессознательно подаем эту информацию вовне, т.е. репрезентируем ее таким способом, который является для нас значимым как для существ, функционирующих и утилизирующих. И кто бы ни был перед нами клиент, давний друг, просто собеседник, мы со своей стороны большей частью находимся в состоянии поиска, получения и интерпретации соответствующей информации о нем. Это происходит на разных уровнях. Люди не раз пытались составить «словарь» языка тела, как будто движение головой назад может означать сдержанность, а скрещивание ног — аккуратность и т.п. Но язык тела не состоит из слов, он работает по-другому.
Искусство собрать максимальное количество информации о клиенте является в терапии фундаментальной отправной точкой, независимо от используемых методов, поскольку все вмешательства, которые вы производите как сознательно, так и бессознательно, основываются на том, что вы узнали о клиенте и его проблемной ситуации.
Здесь существуют свои ошибки и стереотипы, что и демонстрирует шутливая импровизация Бэндлера и Гриндера:
— Вы знаете, доктор, мне очень тяжело. Похоже, я не смогу сам это одолеть.
— Я это вижу, мистер Гриндер.
— Такое ощущение, что я как-то не так обращался со своими детьми. Я думаю, вы поможете мне уловить это.
— Я представляю, что вы имеете в виду. Сосредоточимся на одном из конкретных аспектов. Постарайтесь дать мне свою собственную перспективу, свой взгляд на происшедшее.
— Но... знаете... я чувствую... я что-то не могу собрать все это...
— Я понимаю. Для меня важно — что стало ясным из вашего красочного описания — для меня важно, чтобы мы видели дорогу, по которой мы пойдем вместе.
— Я пытаюсь рассказать вам о том, что моя жизнь была полна тяжелейших событий. И я стараюсь найти способ...
И так далее, несоответствие явное. Знаете, мы не случайно сказали «построить беседу». Вам никогда не казалось, что акт коммуникации напоминает здание, которое вместе строят, допустим, два разных человека? Оно может быть прочным и крепким или хрупким и слабым, оно может быть причудливо-модернистским или стройным и строгим, оно может быть законченным или быстро разрушиться еще в середине. В приведенном нами диалоге, пожалуй, возводятся два разных строения, колышущихся и призрачных. Часто ли вам приходилось наблюдать либо участвовать в подобной беседе? Ситуация несколько утрирована, но по наблюдениям Бэндлера и Гриндера, очень многие терапевты «путаются подобным же образом».
Итак, какая информация о клиенте необходима вам? Прежде всего, это информация о нынешнем состоянии и информация о состоянии, к которому клиент стремится, — его мы назовем желаемым. Здесь вам необходимо получить сведения о так называемых репрезентативных системах и естественных якорях — о них и пойдет речь ниже.
Какие вообще существуют пути и способы для получения информации?
Это словесный расспрос, включающий мета-модель, и наблюдения за поведением.
Что касается словесного расспроса, мы думаем, что здесь в целом все ясно: вы получаете ответ на вопрос «В чем проблема?» Ответ обычно далеко не полный, и здесь вам на помощь приходит мета-модель — набор лингвистических средств для сбора информации и получения полного вербального описания текущего и желаемого состояний. Она полезна и для многого другого, и о ней мы очень подробно поговорим в четвертой главе.
Основная область профессиональных коммуникаторов — это процесс, напоминают Гриндер и Бэндлер. Проблемы, которые беспокоят людей, обычно не имеют ничего общего с содержанием. Они связаны со структурой, нормой организации опыта. Информацию о нем вам дают, в частности, языковые стереотипы.
Люди используют слова для описания того, что, по их мнению, происходит. Но они никогда не смогут сказать вам, что же произошло на самом деле — карта не может дать полное представление о местности. Существует, большая разница между действительным событием и словесным описанием того, что пережито по этому поводу.
Содержание вербализации человека рассказывает вам о его представлениях. Процессуальный аспект вербализации показывает, как он достиг этих представлений. Слова, которыми каждый из нас пользуется, чтобы выразить себя, — это индикаторы элементов нашего сознательного опыта.
Вы можете проделать следующее простое упражнение. Выпишите несколько предложений, описывающих какие-либо ваши опыты. Убедитесь, что вы включили в них то специфическое, что вам нравится или не нравится в каждом из них. Например: «На пляже мне действительно нравится, каким расслабленным я себя чувствую, когда загораю.» Или:
«Что мне не нравится в спорах, так это когда человек даже не пытается взглянуть с точки зрения другого.»
А теперь посмотрите на свои предложения и выберите из каждого предикаты. (Это глаголы, прилагательные и наречия в предложениях;
слова, определяющие взаимоотношения между вещами, т. е. субъектами и объектами.) В наших примерах предикатами являются:
а) «нравится», «расслабленным», «чувствую»; б) «не нравится», «не пытается», «взглянуть», «точку зрения».
Обратите внимание, что некоторые из них относятся или подразумевают определенную сферу ощущений сенсорного опыта «Расслабленный» и «чувствую» можно назвать «осязательными» кинестетическими словами. «Взглянуть» и «точка зрения» — зрительно ориентиреванные предикаты В ваших предложениях наверняка также найдутся слова, относящиеся к каким то областям ощущений зрительной, осязательной или слуховой (аудиальной), возможно обонятельной либо вкусовой. Наиболее частотные предикаты вероятно указывают тот сенсорный канал, который наиболее значим для вашего сознания в данном частном переживании (опыте).
То же вы могли заметить и в диалоге приведенном выше. Клиент употребляет в основном кинестетические слова «тяжело», «уловить», «полна». Терапевт же использует слова визуальные «вижу», «ясный», «красочный», «взгляд». И вам наверняка знакомы люди, часто прибегающие к аудиальным словам «Я прекрасно слышу, что вы говорите». «Мне это созвучно» и т. д. И это чрезвычайно существенные различия.
Итак, люди по разному представляют (репрезентируют) свой индивидуальный опыт. Доступные нам сенсорные системы, используемые для этого могут быть названы системами репрезентации или лучше репрезентативными системами. Каждый человек имеет в своем распоряжении различные способы репрезентации переживания мира. Пути, посредством которых мы познаем (переживаем, репрезентируем) мир, проходят сквозь наши «врата восприятия» — органы зрения, слуха, кинестезиса, обоняния и вкуса. Все эти системы функционируют непрерывно, но поскольку большая часть этого постоянного потока сенсорного опыта по множеству причин является чрезмерной или ненужной мы обращаем внимание не на все его элементы, а предпочитаем фокусироваться на той его системе (или системах), которая доставляет информацию наиболее соответствующую тому опыту, что у нас имеется. Мы располагаем языковой системой с помощью которой можем представлять наш опыт можем его хранить непосредственно в системе в тесной связи с определенным сенсорным каналом
Человек с которым вы впервые встречаетесь мыслит по всей вероятности, в одной из трех основных систем Он может внутри себя генерировать визуальные образы испытывать кинестетические ощущения или говорить что-то самому себе. Определить репрезентативную систему (РС) можно обращая внимание на слова, обозначающие процессы (процессуальные слова: глаголы, наречия и прилагательные), используемые чтобы описать свои внутренний опыт Ваши уши дожны быть постоянно открыты к тому КАК говорит человек. Вот примеры процессуальных слов:
а) визуальные: видеть, рисовать, яркий, ясный, смутный, мрачный, перспектива, вспышка, озарение, свет, тусклый, прозрачный, бледный;
б) аудиальные слышать звучать крик громкий шумный мелодичный оглушительный звонкий;
в) кинестетические чувствовать ощущать трогать, держать брать, (хватить терять нащупать теплый мягкий гладкий удобный, пустота переполненность зажатость грубый колючий тяжелый сухой;
г) запах—вкус пробовать (на вкус) нюхать ароматный сладкий, кислый горький свежий пресный пряный безвкусный;
Мы уверены что при желании вы сможете дополнить любую из этих групп. Разумеется вы понимаете что речь идет не о буквальном словоупотреблении. Всякий скажет о лимоне «кислый» вне зависимости от репрезентативной системы. Речь идет о переносном метафорическом словоупотребпении и связанных с ним предпочтениях. Вы можете сказать «Что-то сегодня ты кислый» «Она просто сияла» «Я чувствую у тебя хорошие новости» «Это звучит непонятно». При этом никто не пытается втиснуть вас в рамки очередной классификации. Ведь в процессе описания различных областей опыта мы зачастую используем в коммуникации предикаты принадлежащие к различным системам репрезентации.
Допустим клиент говорит вам:
— Я знаю что надо быстрее схватывать ситуацию, но я так часто натыкаюсь на препятствия.
Указателями здесь являются слова схватывать, натыкаюсь, препятствия — т. е. система репрезентации явно кинестетическая, клиент сообщает о своем переживании «непонимания» как «чувства».
Он продолжает:
— С другой стороны когда мне все ясно и я могу обрисовать всю ситуацию целиком, ее решение становится очевидным.
Система репрезентации в этом случае — визуальная. Клиент идентифицирует свой опыт «понимания» как нечто видимое.
Сказанное не означает что опыт понимания, имеющийся у него не включает также кинестетического, аудиального или обонятельного компонента. Конечно этот опыт у него есть. Дело в том, что часть сенсорного опыта, к которому обращается сознательное внимание клиента, когда он «понимает», есть часть визуальная.
Теперь вспомните несколько случаев когда вы были, скажем, чем-либо обеспокоены, взволнованы, и определите в терминах сенсорного опыта, КАК вы осознавали себя взволнованным в каждом эпизоде. Скорее всего, результат будет одним и тем же. К примеру, человек, который перед интервью начинает нервничать, может осознать, что видит внутренние картины своей «неуклюжести», скованности и т.д. Кто-то из вас говорит себе: «Я боюсь; а вдруг я выступлю неудачно»; кто-то чувствует дрожь в мышцах и напряженность в солнечном сплетении, и прочее.
Вас могут сбить с толку такие слова как: верить, думать, знать, понимать, полагать; изменение, уважительный, доверчивый и т.п. Не перепутайте — эти слова являются неспецифическими по отношению к тому, как представляется или происходит процесс — в картинах, запахах, ощущениях или звуках и, следовательно, полезной информации не несут. И что же вам с ними делать? Да ничего особенного. Если есть возможность, задайте какой-нибудь вопрос типа «А как именно вы узнали (подумали, поняли)?» Возможно, вы получите вербальный ответ, более щедрый на процессуальные детали, либо достаточную невербальную реакцию.
Начиная изучать репрезентативные системы, многие чувствуют удивление и недоверие: неужели существуют стойкие паттерны опыта и постоянно функционируют в каждом из нас? Кроме того, возникает легкая растерянность в связи с задачей распознавания этих паттернов у других людей: она кажется очень объемной и сложной. Если вы еще не встречались с репрезентативными системами, воспользуйтесь поначалу нашим советом: ежедневно уделяйте некоторое время тому, чтобы слушать свою и чужую речь, вслушиваться в разговоры, игнорируя их содержание, обращать внимание исключительно на специфические (в сенсорном плане) процессуальные слова.
Даже при небольшой практике можно научиться автоматически распознавать паттерны репрезентативных систем, как вы сейчас вычленяете в речи фразеологизмы. (Мы имеем в виду не только различения по сенсорным каналам, но и уровень «ведущая — первичная — референтная РС», который мы тоже разберем) Как при овладении любым терапевтическим искусством, в начале этот процесс предполагает схематичную и пошаговую практику. Но вскоре необходимость сосредоточения уменьшается, и вы оказываетесь способными к быстрому подсознательному определению и использованию интересующих вас различении.
Трудности облегчает то, что при отборе используемых людьми предикатов паттерны систем репрезентации обычно оказываются весьма очевидными. Некоторые люди буквально «видят» то, что вы говорите, другие это «ощущают», третьи «слышат».
Наш психолог независимо от специализации вынужден решать самые разные проблемы, чей «хвостик» нередко обнаруживается в семье, и вы вместо одного получаете двух клиентов: супружескую пару, у которой количество разногласий переходит в качество мыслей о разводе, что, в свою очередь, также порождает разногласия. К примеру, прекрасная половина высказывается так:
— Все это не очень убедительно звучит... Что-то говорит мне, что нет смысла продолжать нам жить вместе. Мне много чего уже пришлось выслушать на этот счет, родственники такой шум подняли... В общем, я даже не знаю, что еще сказать.
Супруг же настроен следующим образом:
- А я чувствую, что еще не все потеряно. Конечно, наши отношения порядком подрасшатались, но мы могли бы их укрепить, построить как-то иначе... Я считаю, надо поработать над этим, и тогда все сгладится.
Если вы отреагируете на подобный диалог только в плане содержания, вряд ли вам удастся «поработать над этим» плодотворно. Вы начнете размышлять, кто же прав, возможно, заинтересуетесь родственниками, встанете на чью-нибудь сторону, будете продуцировать всяческие суждения, мнения, интерпретации и т.д. Ваше действительное понимание ситуации измеряется тем, как вы реагируете на форму вербализации. Ваши клиенты (друзья, собеседники, деловые партнеры ) не понимают друг друга, у них недоразумения по поводу реальности. Вам как профессиональному коммуникатору необходимо заняться процессом, а не «реальностью», обращая внимание на процессуальные слова. Эти люди говорят о разных аспектах одного и того же опыта. Он говорит о том, что чувствует; она употребляет аудиальные термины. Его слова имеют отношение к конструированию внутренних ощущений,, ее слова предполагают наличие некоего «внутреннего голоса», аудиальных внутренних структур. Оба описывают внутреннее порождение переживания относительно состояния их брака. Каждый осознает и говорит об ином аспекте переживаний, нежели партнер: она — об аудиальном аспекте, он о кинестетическом. Они по-разному организуют и выражают свое восприятие, Эта разница значима: она в большой степени создает непонимание при коммуникации.
Таким образом, языковые паттерны — важная часть поведенческой информации, которая раскрывает структуру текущего состояния. Каждое специфическое процессуальное слово — визуальное, аудиальное, кинестетическое, вкусовое — указывает, что внутренний опыт говорящего представлен в этой сенсорной системе.
Мы хотим немного остановиться на еще одном аспекте вербализации. Вам следует обратить особое внимание, когда вы работаете с людьми над конкретными вопросами здоровья, на язык органов: метафорические высказывания людей, относящиеся к частям тела. Нетипично для людей ссылаться на особые физиологические проблемы, которые у них есть. Подсознание часто буквально интерпретирует язык и усиливает симптомы, «предложенные» человеком в его речи.
Чтобы использовать это в работе, подумайте, как язык органов каким-то образом может соотноситься с настоящей проблемой человека, и начинайте использовать его в ваших высказываниях о нем Наблюдайте за любыми физиологическими сдвигами у человека, что даст вам знать, что вы подходите к его проблеме близко. Его подсознание ответит вам. Вот несколько примеров того, что вы можете исследовать;
имейте в виду, что это только репрезентативные образы.
Кожные проблемы: Вы принимали опрометчивое решение? У вас «чешутся руки» что-то сделать? Что-нибудь так вас раздражает, как заноза под кожей? Вы чувствуете, что вам нужно «выцарапывать» средства на жизнь?
Проблемы с желудком, язва: Что-то вас гложет? От кого-то или от чего-то вас тошнит? Есть ли что-то, что вы просто не можете «переварить»? То, что вы делаете, поглощает вас целиком (дословно «с потрохами»)?
Кишечник: Вы всегда сдерживаетесь? Вам приходится себя держать в узде? Вы придерживаетесь своих проблем? Похоже, у вас ничего не выходит гладко?
Вес: Вы переполнены чувствами? Есть ли в вас что-то лишнее, ненужное, отягощающее вас? Есть ли у вас тяжелые проблемы?
Головная боль, шея: Кто-то «сидит на вашей шее» ? Расшибаете ли вы лоб об одни и те же проблемы? Вы несете бремя жизни на своих плечах? Не чувствуете ли вы иногда, что у вас «голова дырявая»? Вы «свернули себе шею» на этой проблеме? У вас голова гудит от забот?
Зрение: Есть нечто, на что «глаза бы ваши не смотрели»? Чего/кого бы вы никогда не хотели больше видеть? В чем вы не видите ничего хорошего? Может быть, вы все и всех «видите насквозь»? Вам не кажется, что вам ничего не ясно?
Сердце: Кто-то/что-то разбивает ваше сердце? Вы переживаете одну сердечную муку за другой? У вас к чему-то не лежит сердце? Не чувствуете ли вы сердечного расположения к кому-нибудь? Бывает так, что у вас «просто сердце не на месте»? Чувствуете ли вы иногда «камень на сердце»?
Роберт Дилтс применяет эти метафоры и язык органов прежде всего как диагностическое средство. Он считает, что не обязательно метафора вызывает болезнь, может быть наоборот, болезнь отражается в метафоре. Так или иначе, метафора может дать вам очень важную информацию в работе с клиентом.
Понятие первичной репрезентативной системы
Еще раз обращаем ваше внимание на то, что у обычного человека задействованы все системы и, строго говоря, не существует визуалов, аудиалов и пр. (Мы не касаемся сейчас тех случаев, когда в результате врожденной либо приобретенной травмы «отрезан» тот или иной сенсорный канал.) В то же время люди склонны действовать в какой-либо системе, в которой сознательно репрезентируется большая часть их опыта.
Читая эту книгу, да и любую другую, вы время от времени встречаетесь с описаниями, образами, эпизодами с различными вербализациями чьего-нибудь опыта. Возможно, при этом в вашем представлении мелькает какой-нибудь цвет или картинка, возможно вы иногда чувствуете мышечное напряжение. вкус или запах, «слышите» звуки. Один текст более я рок и весом для вас, другой вообще может не вызывать существенных реакций.
Те из вас, кто способен прежде всего представить себе ясную, отчетливую картину, обладают богатой, развитой визуальной системой репрезентации. Те, кто может создать сильное ощущение напряжения мышц, температуры или фактуры материала, обладают тонко развитой кинестетической репрезентативной системой, и т.д. Таким образом. индивидуум постигает мир прежде всего в той РС, которая у него более развита. Это станет очевидно, если вы проследите за процессуальными словами. В большинстве случаев можно заметить, что люди используют слова одной и той же системы репрезентации в ходе описания основной части своего опыта.
Привычное использование определенной категории сенсорно-специфических слов, преимущественно перед другими, указывает на первичную репрезентативную систему.
Таким образом, мы вводим понятие ПЕРВИЧНОЙ репрезентативной системы. Как вы уже поняли, это внутренняя сенсорная система, которая более других развита и используется чаще и полнее; «то, что уже введено в сознание и обозначено определенными словами», уточняют Гриндер и Бэндлер. Они говорят просто «репрезентативная система», мы же, вслед за Лесли Кэмерон, предпочтем формулировку «первичная система», дабы вы не запутались во всей этой механике. И мы думаем, что свою первичную систему вы уже выяснили. Это необходимо, но не достаточно. Гриндер и Бэндлер не преминули со свойственной им убедительностью высказаться и по этому поводу:
«Многие из вас ясно видят, что являются визуально ориентированными? Многие ли чувствуют, что ориентированы в своих процессах кинестетически? Кто с казал себе, что «я — аудиально ориентированный человек»? В действительности вы ВСЕ делаете ВСЕ, о чем мы здесь говорим, и делаете все время. Вопрос состоит в другом: какую часть этого процесса вы допускаете в сознание? Информация идет через все каналы постоянно, но только часть оказывается осознанной.
На наших семинарах люди часто в перерыве идут обедать и обсуждают между собой свои РС, как если бы они представляли собой нечто определенное, патологически стабилизирующее все процессы. Они стараются определить, кем же они «на самом деле» являются, вместо того, чтобы использовать полученную информацию для увеличения пространства своих выборов. Люди приходят и говорят: «Я совершенно запутался в этих репрезентативных системах, потому что я вижу себя как весьма чувствующую личность.» Это важное и глубокое изречение, если вы над ним задумаетесь. Мне довелось услышать его раз сто пятьдесят. Чем думать о том, как вы ориентированы, думайте лучше о том, какая система у вас более развита и утонченна. Осознайте, что вы можете потратить свое время и энергию на то, чтобы развить до такой же утонченности и остальные системы. Если вы замечаете, что большинство фрагментов вашего поведения вписывается в категорию А, то разрешите себе развить ваши навыки в категориях В и С.»
Итак, мы с вами выяснили, что:
а) ваш первый шаг — получение информации о клиенте и его состоянии,
б) вы неизбежно используете словесный расспрос,
в) у людей существуют репрезентативные системы,
г) репрезентативные системы соответствуют основным сенсорным каналам,
д) одна из них более развита, чем остальные,
е) ваша задача — поиск процессуальных слов в вербализациях клиента,
ж) в результате вы определяете первичную РС клиента.
О невербальных каналах информации
До сих пор мы обсуждали в основном вербальный уровень получения информации. Вы понимаете, что это далеко не все. Невербальные реакции составляют колоссальный пласт информации для вас. Это мы и имели в виду, говоря о наблюдениях за поведением.
Многие терапевты, впервые встречая клиента, уже имеют какие-то интуитивные впечатления о нем. Бывает, с первого взгляда они знают, что психотерапевтический процесс здесь будет очень трудным и займет много времени; в другом случае кажется, что работа будет интересной и плодотворной для обоих. Вы свободно можете (если нужно) заменить терапевта собой, клиента — каким-нибудь новым для вас человеком, психотерапевтический процесс — дальнейшей коммуникацией и любой совместной деятельностью. Вопрос: каким образом вы узнаете о своих интуитивных догадках? Вспоминайте, а мы пока отвлечемся на весьма важный момент.
Кроме получения полного вербального описания (через мета-модель) и определения репрезентативных систем, вы можете, используя зрение, слух и прочие чувства, понять, какие еще сигналы относительно теперешнего состояния клиента к вам поступают (тон голоса, мышечные реакции лица и тела и т.д.). Но не пытайтесь, так сказать, заниматься «чтением мыслей» — вы рискуете попросту спроецировать на клиента собственный опыт. Поэтому очень важно описывать эти сигналы в терминах, основанных на чувственном восприятии, а не интерпретировать их. «Описание типа «его руки вцепились в подлокотники кресла, суставы пальцев побелели, мышцы напряглись, дыхание задержалось, зрачки расширились»; — это описание в терминах чувственного восприятия, — пишет Лесли Кэмерон. — А сказать «он был испуган» — это интерпретация, выражение того, что эти черты поведения могли бы значить для вас или для кого-нибудь еще.» Это различение, которого мы не в первый раз касаемся, может показаться утомительным, но зачастую оно оказывается значимым, когда речь идет о тонких деталях поведения.
В ходе одного из НЛП-истских семинаров одной участнице на ее фразу: «После вопроса взгляд той женщины стал более задумчивым» ответили следующим образом: «То, что для вас и для меня выглядит более «задумчивым», может отражать совершенно иной вид внутреннего опыта. «Задумчивый» — это сложное определение опыта, суждение о нем, не сам ваш сенсорный опыт. Я уверен, что слово «задумчивый» имеет для вас определенный смысл и вы легко можете связать его с определенными переживаниями. Опишите, пожалуйста, то, что вы видели, чтобы мы могли согласиться или не согласиться с этим» Другой пример — «воодушевленный» голос тоже не проходит. Описанием в чувственных терминах будет следующее: «Ее голос зазвучал выше, темп стал быстрее, появилось разнообразие в интонациях». Эти различения доступны нашим чувствам. Привязывание к ним всяческих эпитетов открывает путь произвольным интерпретациям.
Попытайтесь всеми чувственными различиями, которые вам доступны. Нередко изменение тона голоса или, например, покачивание ногой, обенно в терапевтическом контексте оказывается важным сообщением, дополняющим либо заменяющим вербальное сообщение. Вспомните ситуацию, когда вы переживали сильную злость гнев, попробуйте определить свои реакции. А еще лучше если вы расскажете об этом переживании внимательному наблюдателю. По мере того, как вы это делаете, некоторые эмоции возвращаются и он сможет отметить изменения в дыхании, форме губ, цвете и напряжении лица, высоте голоса и темпе речи. Тренированный наблюдатель, —утверждает Лесли, — способен чувственно различать тонкие невербальные компоненты поведения, извлекая из них полезную иформацию постольку поскольку внимательно относится к тому, как детали связаны с процессом в целом. Когда эго происходит? Что произошло непосредственно перед тем как у клиента вздрогнула нижняя губа, и сразу после этого? Какой смысл может иметь эта деталь поведения в общем контексте проблемы?
Вы будете получать ответы на ваши вопросы в той мере, в какой ваш сенсорный аппарат будет настроен замечать ответы.
По опыту известно, у тех, кто впервые задумывается о таких вещах часто возникает беспокойство, а вдруг они не смогут заметить расширения зрачков и всего такого прочего. Если вас это волнует, мы должны отметить, что, дело не в остроте вашего зрения, а в ваших перцептивных программах. «Ваши перцептивные возможности, — говорят Бэндлер и Гриндер, — это нечто приобретенное, выученное и, следовательно, может быть выучено еще лучше. Большинство людей действует таким образом, будто их восприятие — пассивный приемник огромного потока информации, поступающего из внешнего мира. Этот поток действительно есть, и он настолько огромен, что мы можем отобрать только незначительную часть его. Активно выбирать полезную информацию мы выучиваемся в течение жизни.»
Сами НЛП-исты, по их словам, могут видеть, слышать и ощущать то, что когда-то казалось им экстрасенсорной информацией, и мы склонны им верить, поскольку это — результат стремления «посвятить часть своего времени и энергии выработке способности различать внутреннюю и внешнюю реальность, стимулы, поступающие в каждый сенсорный канал и в каждую репрезентативную систему.»
Что же касается способности именно к зрительным различениям, то ее они выработали благодаря Милтону Эриксону, поскольку он был «одним из самых совершенных в мире визуальных детекторов и видел то, что обычно для людей находится далеко за порогом восприятия хотя действительно существует и воспринимается тем же самым человеческим зрительным аппаратом.» Во время упражнений на семинаре у многих участников случались затруднения типа «мой партнер не делает никаких движений глазами». Позже они говорили: «Нет небольшие движения все-таки делает!» И это были утверждения об их различительной способности, а не о том, что происходило с партнером.
Кстати, о движениях глаз — вот мы до них и добрались. На этом в дальнейшем будет строиться куча разных вещей. Вербальная или осознанная часть информации редко бывает достаточно полной: при этом вся она может быть выражена невербально. «Если вы прочистите ваши сенсорные каналы, — напоминают Гриндер и Бэндлер, вслед за каким-либо вашим утверждением или вопросом собеседник даст вам невербальный ответ, независимо от того, осознает он это или нет». Имея возможность непосредственно наблюдать за ним вы всегда получите ответ еще до того, как он будет вербализован.
Трудно предположить, что клиент, находясь в кабинете станет рассуждать о ветре из окна, чистоте вашего стола, пении птичек или еще каком внешнем актуальном опыте. Обычно он описывает свои внутренние реакции на действия терапевта, внутренние репрезентации прошлого, проекции будущих событий. Чтобы говорить о таком внутреннем порожденном опыте, нужно каким-то образом получить к нему доступ.
Ключи доступа: движения глаз
Доступом называется процесс получения внутренней информации — картин, звуков, слов, ощущений, составляющих воспоминания, фантазии и др.
КЛЮЧАМИ ДОСТУПА называется специфическое невербальное поведение, указывающее на способ, посредством которого получают информацию. Ключи доступа — это и есть движения глаз. Авторы НЛП считают, что ключи доступа дают наиболее значимую информацию в невербальной коммуникации. В процессе изучения человеческого поведения они выяснили, что «сканирующие» паттерны глазодвигательных реакций определенно связаны с внутренними процессами, необходимыми для актуализации в сознании информации о прошлых воспоминаниях или конструировании будущего опыта.
Необходимая вам информация о репрезентативных системах человека может быть получена множеством различных способов, и наблюдение за движениями глаз, по словам авторов, — самый легкий. «Перед тем как зайти к вам в кабинет, человек планирует то, что он будет делать. Он визуализирует, повторяет про себя то, что собирается сказать, сосредотачивается на чувствах, которые он вам опишет. Делая это, он проникает внутрь себя, производя соответствующие жесты, о которых каждый из нас подсознательно знает, но которые за всю историю психологии еще никто внятно не описал.» Начало внятному описанию положил тот же Милтон Эриксон. Наблюдательные ребята Ричард и Джон отлично «схватили ситуацию», как у них любят выражаться, и что из этого вышло, мы сейчас вам изложим — вначале без комментариев.
Итак, перечисляем ключи доступа, которые вы можете зрительно различить (для людей с типичной церебральной организацией, попросту говоря, «правшей» ):
КЛЮЧИ ДОСТУПА РЕПРЕЗЕНТАТИВНАЯ СИСТЕМА
Движение глаз вверх налево Эйдетический образ Виз. Расфокусировка гла Образ Виз. Движение глаз вверх направо Конструируемый образ Виз. Глаза вниз налево Внутреннее слушание Ауд. "Телефонная позиция" Внутреннее слушание Ауд. Глаза на среднем уровне,
налево или направо Внутреннее слушание Ауд. Глаза вниз направо Кинестетика Кин.

Естественно, направление взгляда указано с точки зрения наблюдаемого вами субъекта. То есть, «налево» — значит, в сторону ЕГО левой руки, а не вашей! Ну и, соответственно, направо. Верх и низ вы вряд ли спутаете.
Таким образом, когда вы улавливаете одну из указанных глазодвигательных реакций, можете быть уверены, что человек получает внутренний доступ к соответствующей репрезентативной системе. Мало того. Направление взгляда может указать вам, вспоминает ли он нечто хранящееся в его памяти, какой-нибудь опыт, имевший место в прошлом, либо конструирует нечто новое для него.
Рассмотрите, пожалуйста, это «солнышко». Это схема визуальной оценки глазодвигательных реакций для праворуких. (См. рис. 1)
1. Визуальные образы (глаза расфокусированы, их положение фиксировано, зрачок несколько расширен) могут быть эйдетическими или конструируемыми.
2. Визуальные сконструированные образы.
3. Визуальные эйдетические образы (воспоминания).
4. Аудиальные сконструированные образы.
5. Аудиальные образы-воспоминания.
6. «Телефонная позиция» (внутренний диалог).
7. Аудиальные образы (часто внутренний диалог).
8. Кинестетика и обонятельно-вкусовые ощущения.

Если вышеизложенное для вас новость, не исключено, что она вам покажется бредом. В таких случаях человек либо откладывает все это на неопределенное время, либо продолжает из соображений «а чего там дальше будет?» Еще один вариант, очень нам симпатичный — взять и проверить самому любопытные заявления психологов. Когда они срабатывают, это гораздо полезнее, чем любые рассуждения по поводу. Чем, в частности, замечательны НЛП-истские штуки: в отличие от иных психологических положений, они проверяемы без особых затруднений. И потом, со многими теориями дело обстоит так: сначала их строят (открывают, изобретают), после чего ищут и находят им практическое подтверждение (или не находят). Тем, кому приходилось писать разного рода дипломные работы и пр., знакома эта последовательность. Теории же НЛП вырастают из практики и сами являются практикой. Впрочем, об этом мы уже говорили.
Паттерны глазодвигательных реакций тоже взяты не с потолка и имеют вполне разумные нейрофизиологические обоснования. "Вспомните, например, — говорит Милтон Эриксон, — как часто вы задавали кому-то вопрос, и он останавливался, говоря: «Ну, давайте посмотрим», и вместе с этой вербализацией совершал движение глазами вверх и налево. Это движение стимулирует (у правшей) эйдетические образы, расположенные в недоминирующем полушарии. Нейронные пути, идущие от левой стороны обоих глаз (левых визуальных полей), представлены в правом полушарии мозга (недоминирующем ). Движение глаз вверх и налево — обычный способ, которьй люди ислользуют, чтобы стимулировать это полушарие как метод доступа к визуальной памяти. Движение глаз вверх направо, наоборот, стимулирует левое полушарие мозга и дает конструктивные образы, то есть визуальную репрезентацию вещей, которых человек раньше не видел.»
И так далее. Все сказанное справедливо для большинства людей. Убедиться в этом можно с помощью простых вопросов. Обзаведитесь испытуемым или наблюдателем (лучше всего будет меняться ролями), и пусть один задаст другому несколько вопросов, внимательно отслеживая движения глаз. Поскольку пока это только проверка, пусть вопросы будут четко адресованы какой-либо системе: визуальной, аудиальпой, кинестетической. Это может быть все что угодно. Желая вызвать образ-воспоминание (эйдетический образ), спросите, например: «Какого цвета было небо вчера вечером?» «Где именно в твоей комнате стоит письменный стол?» Если в помещении нет зеркала, то ваш партнер никогда не видел себя сидящим в вашем кресле, и он должен будет сконструировать этот образ, чтобы ответить на вопрос: «Ты знаешь, как ты сейчас выглядишь?» Примеры аудиальных вопросов: «Вспомни ту песенку, которая тебе так понравилась», «Как звучал бы твой голос, если бы ты говорил шесть часов подряд?»
Кинестетические: «Что ты чувствуешь, когда ныряешь в море?» «Как ты ощущаешь, что уже не голоден?» Вероятно, вы придумаете кучу других вопросов и получите столько же невербальных реакций.
Но мы должны отметить здесь два важных момента. Во-первых бывают ситуации, когда речь идет об эйдетических образах, а «правша» смотрит вверх направо. У частница семинара, вспоминая дом, в котором жила ребенком, смотрела направо вверх. Она при этом видела гостиную, которая, как прокомментировал ведущий, «была подвешена в пространстве». Женщина видела ее как бы со стороны, а не изнутри Это не было ничем таким, что она видела непосредственно. Это был «искусственно извлеченный из памяти кусок картины.»
Когда вы задаете человеку визуально-эйдетические вопросы, а он смотрит направо вверх, из этого нельзя сделать вывод, что он левша или что его глазные сигналы инвертированы. Единственный вывод — что он посмотрел направо вверх. А если вы хотите исследовать это, у вас есть варианты. Один — возможно, человек КОНСТРУИРУЕТ картины прошлого, как в нашем примере. Тогда образы не будут иметь цвета деталей, контекстуальных признаков или зрительного фона — всего, что есть у настоящего эйдетического образа. Это важное различие. Другой вариант — человек действительно левша, то есть обладает инвертированной церебральной организацией, и все его глазодвигательные реакции зеркально отражают наше «солнышко».
Существуют еще такие занятные люди как амбидексторы, или «равнорукие». У них не наблюдается четкого доминирования одного из полушарий. Закономерности, о которых мы здесь говорим, проявляются у них довольно своеобразно. Например,у некоторых амбидексторов инвертированы визуальные сигналы, но не аудиальные и кинестетические; или наоборот.
Общеизвестен факт, что среди амбидексторов и леворуких часто встречаются люди необычные, одаренные, талантливые. Нам кажется несколько спорным установление такой зависимости, НЛП-истам нет. Во всяком случае, они объясняют это вполне логично: «Человек с иной мозговой организацией, чем у большинства популяции, автоматически будет демонстрировать поведение, новое и необычное для остальной части ее. Поскольку у него иная мозговая организация, у него есть естественные способности, которыми «нормально организованный» правша изначально не обладает.» Они вполне резонно замечают, что не станут, допустим, переучивать такого ребенка или пытаться изменить — зачем? Не имеет смысла разрушать те выборы, что уже существуют. Можно только добавить новые. И в этом «состоит вся функция моделирования. Мы уважаем ваши выборы и возможности.
Вы можете встретить людей с самой необычной церебральной организацией. Но в любом случае она будет носить систематический характер. Не поддавайтесь растерянности, даже если ваш клиент нахально отметает усвоенные вами закономерности (он-то, в отличие от вас, не обязан о них знать) и смотрит, например, прямо вверх в связи с кинестетическими ощущениями, и прямо вниз, созерцая внутренние картины. Все равно в его реакциях будет постоянство и система. Ваше дело — ее обнаружить. Может статься и так, что он просто морочит вам голову. Уяснив это, отправьте его развлекаться куда-нибудь еще если, конечно, у вас нет настроения. Как бесхитростно формулируют Ричард и Джон, «важно, чтобы в вашем сенсорном опыте отразилось, кто что делает.»
«Мы предлагаем вам обобщения, — любезно предупреждают они, а любое обобщение в определенном конкретном случае может оказаться неверным. Обобщение — это только трюк (как, впрочем, и многое из того, что мы делаем), используемый, чтобы привлечь внимание к определенному аспекту вашего сенсорного опыта, который вы обучились нс замечать, пребывая в рамках культуральных стереотипов, в силу чего не могли эффективно реагировать на столь очевидную информацию.» Изменив свое отношение, вы приобретаете новый источник информации о подсознательных процессах другого.
Недостаток внимания к ключам доступа часто вызывает недоразумения. Часто ли вам приходилось слышать жалобы типа: «Мой сын совершенно не слушает меня. Мы сидим в одной комнате, я ему что-то говорю, а он просто притворяется, что не слышал меня.» В данном случае недовольная мать была занята собственными внутренними образами и стремлением получить аудиальный ответ, а того, что происходит «снаружи», мягко говоря, не замечала. А именно, тех моментов, когда сын мог сознательно воспринимать и воспринимал информацию, но визуально, на что указывали движения его глаз, и визуальную же реакцию давал в первую очередь. Но ей нужно было не это, и она ничего не замечала, продолжая говорить. Вы понимаете, раздражение нарастает, и какой уж тут контакт. Лесли Кэмерон приводит множество аналогичных примеров в супружеских парах. Между прочим, она и ее коллеги постоянно говорят о психотерапии пар, но редко упоминают о проблемах структуры «дети — родители». Для нас это остается актуальным. Если говорить о том, что называется неопределенным словом «менталитет», то в каком-то смысле наше общество «старше», допустим, американского, хотя бы потому, что наш опыт отрицательных переживаний больше и насыщеннее. С другой стороны, во многом мы еще подростки. Сколько раз вам приходилось встречать биологически зрелых особей (и пар особей), до сих пор находящихся со своими родителями либо в отношениях зависимости, либо затяжного конфликта, «холодной войны», — короче, в каких-то тяжелых отношениях, которые никого особенно не радуют. Согласитесь, что это ненормально.
Кстати, возможно, вы пока тоже занимаете позицию, в которой родителям (или еще кому-то старшему по рангу) удобно вас «доставать». Есть один бытовой совет, люди обожают давать его друг другу — «не реагируй», «меньше реагируй». Тут не поспоришь — если не считать того, что пока вы живы или не стали безупречным воином типа дона Хуана, не реагировать вы не сможете. Подойдите немного иначе — не давайте ожидаемых реакций. В ответ на бурный возмущенный монолог от вас ждут повышения голоса? Говорите мягко и тихо. Лучше вообще молчать, насколько хватает терпения, но поначалу это трудно. Обычно вы начинаете размахивать руками? Примите свободную расслабленную позу. И так далее. Упаси Бог делать то, чего от вас ожидают, иначе вы снова попадете в эту утомительную ловушку и будете автоматически наращивать круги, пока атакующая сторона не останется удовлетворенной. А так у вас будет по крайней мере два выбора вместо одного. Не забудьте только во время вспомнить, что этот выбору вас есть. Еще вариант. Ваш «маленький тиранчик» знает, что вы всегда реагируете аудиально? Отвечайте ему визуально. Он ничего не заметит, поскольку привык к другому типу, и решит, что вы не реагируете вообще, после чего впадает в кратковременное бешенство. Или «быстро жухнет и падает в сугроб», как тонко заметил на этот раз не Бендлер, а М. Жванецкий.
Ведущая и референтная системы
Введению информации в сознание, с необходимостью предшествует крайне важная операция: поиск информации. Кроме того, вам приходится оценивать полученную информацию с точки зрения ее истинности.
Итак, систему, используемую для поиска определенной информации, авторы НЛП называют ВЕДУЩЕЙ СИСТЕМОЙ.
Система, с помощью которой вы решаете, истинна или ложна известная вам информация, называется РЕФЕРЕНТНОЙ.
Стереотипы глазодвигательных реакций укажут вам на всю последовательность внутреннего опыта, на стратегию оценивания.
Нам представляется, что следующий диалог достаточно хорошо проиллюстрирует это положение:
«- Как вас зовут?
- Тэд.
- 0'кей, Тэд, как вы об этом узнали? (Тэд дает невербальную реакцию.)
- Это абсурдный вопрос. Тэд это знает, но он уже ответил на него. Вы знаете, как вы знаете? Если бы я сейчас к вам обратился «Боб!», вы бы не ответили и не отреагировали. Если я обращаюсь к вам: «Тэд!» — вы реагируете. Это кинестетическая реакция. (Терапевт узнал об этом по невербальному ответу.) Сейчас, без всяких дополнительных внешних стимулов, я просто задам вам вопрос: «Знаете ли вы, как вас зовут?» Есть у вас ответ?
- Да, есть.
- Знали ли вы, что скажете, до того, как сказали?
- Нет, не знал.
- То есть, если я говорю: «Как ваше имя?», а вы не отвечаете — значит, вы не знаете, как вас зовут?
- Я знаю, как мое имя, потому что когда кто-то говорит: «Тэд», я испытываю некое ощущение, реакцию, потому что это я.
- Когда я задаю этот вопрос, вы говорите про себя: «Тэд», а затем испытываете это ощущение как способ проверки?
- Да
- Итак, у вас есть стратегия, позволяющая вам, когда имеется внешний стимул узнать, какая реакция на какой стимул будет подходящей, так? «Тэд», а не «Боб». Но когда я вас спрашиваю: «Как вас зовут?», как вы узнаете, что мне сказать?
- Никогда не думал об этом.
«Тэд не может дать осознанного ответа на вопрос, — комментирует терапевт, но заметили ли вы, что он использует? Каждый раз его взгляд направляется вниз влево и возвращается обратно. Он СЛЫШАЛ свое имя. Я не знаю, в какой тональности, но он его слышал. И он знает что имя «Тэд» действительно его имя, он чувствует, что оно правильно».
Ведущая система этого человека — аудиальная: именно так он ищет информацию, хотя не осознает этого; первичная РС совпадает с ведущей — осознает он свое имя тоже аудиально; референтная система кинестетическая: когда он слышит, что произносится его имя (им самим, в его сознании либо другими людьми), он чувствует, что это именно его имя. Вот эта последовательность и называется стратегией.
Давайте сейчас подробнее остановимся на ведущей системе. Как вы уже поняли, это предпочитаемый внутренний процесс, используемый для запуска доступа информации. Определите, какой доступ используется первым, и вы будете знать, какому процессу визуальному аудиальному, кинестетическому — отдается предпочтение.
Лесли Камерон приводит типичный пример, чтобы показать различные ведущие системы. Она выбирает двоих людей которые по-разному обрабатывают информацию (перед этим, естественно, понаблюдав за их поведением). Она предлагает аудитории внимательно наблюдать как они отвечают (мысленно) на вопросы. Кстати, обратите внимание — это обычный набор вопросов, используемый НЛП-исгами в подобных случаях. Мы надеемся, вы без особых затруднений придумаете что нибудь свое — это просто необходимо.
Вопросы были такие:
1. Какого цвета глаза у вашей матери? ( В)
2. Сколько дверей в вашем доме? (В)
3. Какая дверь громче всего скрипит? (А)
4. Как включается задний ход на вашей машине? К)
5. Как чувствует себя человек, перегревшийся на солнце? ( К)
6. Можете ли вы услышать, как мать зовет вас по имени? (А)
Один из «подопытных кроликов» при ответе на каждый вопрос первым делом смотрел вниз направо, другой вверх налево. У первого поиск информации происходит кинестетически, у второго — визуально. Каждый задействовал свою ведущую снстему. Нужно отметить что часть людей использует различные ключи доступа, а приведенный пример представляет тех, кто привычно использует один и тот же внутренний процесс для получения доступа ко всем ответам, хотя среди вопросов были и визуальные, и аудиальные, и кинестетические. Позже это подтвердилось вербально. Вот несколько отчетов «кинестетика» «Я почувствовал мать, потом увидел ее лицо и посмотрел на ее глаза» «Я прошел через дом, начиная от первой двери, и пересчитал двери по пальцам.» «Я почувствовал, как моя кожа горит, как она чувствительна». А вот второй: «Я просто увидел ее лицо и сосредоточился на глазах». «Я просмотрел картинки дверей своего дома, как пронумерованные карточки в картотеке, они как бы возникли передо мной.» «Я увидел свое лицо в зеркале, оно было красным». Тенденция достаточно четкая. Многие подобным образом используют одну из систем для получения доступа к информации, содержащейся в других модальностях . Здесь мы видим, как внутренне порождаемый опыт зависит от того, что за система использована в качестве ведущей.
Лесли сделала любопытное наблюдение. Мы не считаем его универсальным, но попробуйте проверить сами. Оказывается, высоковизуальные люди (в частности, те, у кого визуальной является и ведущая, и первичная РС), характеризуются некоторыми общими физическими признаками, а именно: положением головы, щеи, асимметрией лица. Например, у такого клиента правая сторона лица может быть ниже левой, голова чаще наклонена вперед и подбородок направлен вверх, шея сзади сжимается от привычного вглядывания вверх; грудь и плечи узкие, дыхание — верхней частью груди, брови подняты и сжимают лоб; в связи с необходимостью прищуриваться для фокусировки внутренних картин возможны морщины.
Раз уж мы заговорили о высоковизуальньгх людях, то надо отметить, что их предпочтения, как и все остальные, ни плохи, ни хороши, и гамма ощущений у них не менее богата, чем у других. Но они могут не осознавать своих ощущений, если только намеренно не привлекают своего внимания к этому аспекту опыта. Если этого не делать, то могут возникнуть дисфункции в той области, где важны кинестетические переживания. Отсюда можно сделать кое-какие небезынтересные выводы.
Вообще же, когда человек привычно осознает только одну РС, часто все его проблемы, страхи и т. д. накапливаются в другой. Если другая — кинестетическая, то в случаях, когда ее работа осознается, возникшие ощущения, мягко говоря, не радуют. И наоборот, если вы обычно ощущаете мир кинестетически и редко используете визуальную систему, то картины, видимые вами в этих случаях, могут быть исключительно неприятными. И в целях самозащиты вы бессознательно избегаете сознавания в области другой системы. Естественно, так вы ограничиваете свой опыт и возможности выбора. Мы еще вернемся к этому моменту при обсуждении конгруэнтности и неконгруэнтности.
Продолжая обращать внимание на особенности речи и ключи доступа, вы можете заметить, что иногда они друг другу не соответствуют. Например, клиент получает доступ ко внутренней информации визуально, а говорит о чувствах, либо доступ аудиальный, а рассказывает он о том, как вещи для него выглядят, и прочие возможные комбинации. Это указывает на несовпадение ведущей и первичной систем: в опыте доступ к информации осуществляется посредством одной системы, а в сознание поступает информация в другой модальности. То есть для вас очень важно знать, находится ли ведущая РС в пределах сознавания или нет. Если нет, продолжите исследование путем прямого расспроса или менее явными средствами, чтобы убедиться, действительно ли оно так. Эта информация может указать наилучший способ развития терапевтического процесса и основу для суждения о терапевтическом успехе.
«Референтная система тоже очень важна, — говорят Гриндер и Бэндлер. — Допустим, человек приходит к нам и говорит: «Я не знаю, чего хочу.» Тем самым он сообщает, что у него нет референтной системы.» К ним обратилась женщина, у которой не было критериев для принятия определенного решения, вплоть до выбора из меню в ресторане. Она постоянно оставалась неудовлетворенной своей жизнью. Терапевты буквально создали для нее стратегию принятия решений, пользуясь ситуацией с рестораном: во-первых, сказать себе: «Я должна выбрать еду.» Во-вторых, прочитав название блюда, представить его себе, ощутить вкус. А после — определить, положительно или отрицательно для нее это ощущение, и так с каждым блюдом.
После того, как клиентка попыталась проделать это несколько раз, она получила способ принятия решения и начала принимать их быстро и бессознательно во всех случаях жизни»
Итак, мы с вами рассмотрели структуру, состоящую из ведущей, первичной и референтной репрезентативных систем. Вы знаете, что должны выявить их у вашего клиента с помощью вербальных и невербальных источников информации. Говоря о последних, мы в основном разобрали ключи доступа — движения глаз.
Однако существуют другие вещи, с помощью которых вы можете получить ту же и иную информацию. По наблюдениям Гриндера и Бэндлера, тон голоса человека выше при визуальной оценке и ниже при кинестетической. Темп речи выше опять-таки при визуальной оценке и ниже при кинестетической. При визуальном оценивании дыхание скорее грудное, при кинестетическом — брюшное. Таких признаков существует множество, и одновременно мы можем воспринять немногое. Движения глаз — самый легкий источник информации о РС. После того, как вы им овладеете, можно переходить к другим измерениям.
Еще один богатый источник информации — это наблюдение за оцениванием моторных программ в тот момент, когда человек думает о каком-либо поступке, действии.
На семинаре по НЛП присутствовала женщина, постоянно водившая автомобиль. Попросив ее принять естественную позу и не скрещивать ног (уже подсказка), ведущий задал ей вопрос, на который вначале она должна была ответить мысленно: «Вы пользуетесь ручным или автоматическим переключателем скоростей?» Участники семинара не использовали свой непосредственный сенсорный опыт достаточно внимательно, и их ответ, как выяснилось из слов женщины, был неверным. После чего ведущий сказал: «Если бы вы смотрели на ее ноги, то получили бы ответ. Одним из отличий моторных программ при пользовании ручным и автоматическим переключателем является необходимость нажатия на педаль. Если бы вы внимательно смотрели, то заметили бы напряжение мышц правой, а не левой ноги, что и дало бы вам ответ.»
Задавая вопрос, ответ на который предполагает оценку моторной программы, вам необходимо наблюдать за теми частями тела клиента, что должны быть использованы для этой оценки. Информация не приходит из пустоты. Чтобы получить ее, человек оценивает какую-то ее репрезентацию. И хотя в сознании может быть представлена только одна из систем, человек подсознательно пользуется всеми системами, чтобы собрать нужную информацию для ответа.
Внутренние стратегии
Непосредственное отношение к содержанию этой главы имеет понятие стратегии, с которым вы уже пару раз встречались. Информация о внутренних стратегиях клиента — это еще одна жизненно необходимая вам вещь, поскольку именно в ней зачастую в дальнейшем вам приходится работать. В НЛП СТРАТЕГИЯМИ называются последовательности внутренних процессов и внешнего поведения, вызывающие у людей различные переживания. К примеру, человек может создавать или воспроизводить в сознании картины, которые вызывают у него соответствующие чувства; затем говорить об этих чувствах внутри себя и т.д. Стратегии могут быть удачными и неудачными. Удачная стратегия это, как вы понимаете, такая последовательность процессов, которая «работает»: приводит к полезному и эффективному результату. Вот пример подобной последовательности:
«Некоторые люди берутся отвечать на любой вопрос. Обычно они и имеют сложную осознанную стратегию ответа. У одного парня была замечательная стратегия. Я спросил его: «Где ты впервые встретил Джона?» Он углубился внутрь и сказал: «Где? Давайте посмотрим.» Его глаза направились вверх, и он сконструировал образ Джона. Затем взгляд переместился влево, и он осмотрел места, где он мог Джона видеть. Одно из них вызвало у него ощущение узнавания. Он аудиально назвал его, затем увидел себя: как он выглядит, говоря это Он чувствовал себя таким образом спокойно и комфортно. »
Неудачные стратегии тоже работают эффективно, отличаясь тем, что не являются полезными.
Возьмем распространенную ситуацию. Вы напряженно ждете прихода супруги (супруга), какого-нибудь небезразличного вам человека. Весьма вероятно, что у вас появятся мысли и предположения насчет того, где этот человек, собственно, находится, почему заставляет вас ждать и чем может быть занят в данный момент. Эти предположения почему-то большей частью очень неприятные, и ожидаемая встреча выливается в конфликт.
Повторение подобных ситуаций ведет к проблеме под названием «ревность». Ваша клиентка может рассказывать об этом так: «Я не знаю, как оно получается, просто у меня такое ощущение (глаза направляются вниз направо, прикосновение к средней линии тела). Конечно, я говорю себе (глаза вниз налево), что нет никаких разумных причин. Но стоит только представить себе (глаза вверх и направо), что он может там... я чувствую жуткую злость!» ( Глаза вниз и направо.)
Улавливаете взаимодействие систем? Она создает внутренние образы и страдает ПО ПОВОДУ сконструированных ею же картин, хотя внутренний диалог не соглашается и говорит, что причин нет. Скорее всего, для согласия с визуальной и кинестетической системой просто недостает внешней информации.
Впрочем, замечает Гриндер, даже самая плохая стратегия лучше, чем никакая. Ведь вы можете изменить ее! А для этого вам позарез надо знать, КАК ваши клиенты или вы сами делаете это неважно что.
Один из приемов, который применяет Бэндлер для сбора информации, сказать клиенту: «Ну, скажем, я должен превратиться в вас на один день. Среди прочего мне пришлось бы обзавестись вашим ограничением. Как мне это сделать? Вы должны научить меня этой проблеме». Как только вы начинаете исходить из того, что ограничение (проблема) клиента это достижение, нечто усвоенное, чему можно обучить кого-то другого, способ, каким человек справляется с трудностью и думает о ней, меняется полностью.
Собственно говоря, многие печальные вещи являются результатом стратегического стереотипа, который, за неимением лучшего, проигрывается снова и снова, как, например, в случае депрессии. Девяносто девять из ста депрессивных клиентов пользуются стереотипом. Они представляют себе какое-то угнетающее переживание и/или говорят себе о нем. Но все, что у них в сознании — это кинестетические ощущения. И они используют слова, соответствующие ситуации: «отягощенный, задавленный, тяжелый, разбитый». Однако если вы зададите им любой вопрос об их чувствах — они дадут вам изящное несловесное описание того, КАК они порождают свою депрессию. «Как вы узнаете о том, что у вас депрессия? Долго вы себя так чувствуете? Что послужило началом этого синдрома?» Смысл вопросов неважен; это лишь способ получить доступ к процессу.
Люди в депрессии прокручивают высокоэффективные гипнотические индукции, видя образы и обсуждая их вне сознания, замечая только чувства. Они были бы смущены, узнав, откуда появляются их ощущения, поскольку это находится абсолютно вне их осознания.
Вместо такого времяпровождения вы вполне можете научиться и научить вещам полезным и приятным. И они тоже не всегда осознаются. К примеру, одна молодая особа отличалась редкой грамотностью и языковой интуицией, «чувством языка», как она сама это называла, не задумываясь над происхождением такого явления — ведь бывают люди, прекрасно ориентирующиеся, скажем, в химии (в которой она, кстати сказать, совершенно ничего не понимала). Будучи взрослой женщиной, она случайно познакомилась с азами НЛП, после чего с интересом вспомнила и осознала, что всегда пользовалась стратегией. Когда написание слова или предложения вызывало сомнения, она мысленно произносила его и тут же находила визуальный эйдетический образ. Если же в ее прошлом опыте не было нужного воспоминания, она искала аналогию или создавала конструкт. Так или иначе, это был визуальный эйдетический образ, а оценивался он кинестетически: «Я чувствую, этот вариант — правильный.» Физико-химические же штудии требовали в основном визуального конструирования, а юная леди не обладала соответствующей удачной стратегией. Описание вполне совпадает с тем, что говорят по этому поводу Гриндер и Бэндлер.
«Независимо от языка и страны, люди, хорошо владеющие правописанием, пользуются одной и той же стратегией. Они вызывают эйдетический, хранящийся в памяти образ слова, а затем проверяют правильность визуализации с помощью кинестетических ощущений поблизости от средней линии тела.» Мы уточнили бы даже — в районе солнечного сплетения. (Между прочим, там охотно концентрируются многие кинестетические переживания.) Указанная последовательность быстро становится автоматической и уходит в подсознание, как и произошло в нашем примере. Так что человек может не замечать ее работы многие годы и даже вообще не узнать о ее существовании.
Люди, испытывающие трудности с правописанием, не владеют этой стратегией. Некоторые создают эйдетические образы, но проверяют их правильность аудиально.
Глазодвигательные реакции, указывающие, какую систему оценки опыта человек использует, формируются в онтогенезе достаточно рано. Это важный момент. Гриндер и Бэндлер утверждают, что зачастую так называемые неспособные дети — обычные дети, чьи проблемы созданы системой обучения. Последняя для нас — вообще больное место, кладбище малоэффективных стереотипов, где из года в год практически ничего не меняется; хоть гимназией школу назови, она остается нашей, хорошо узнаваемой школой, где время от времени вспыхивают яркие личности творческих преподавателей. Ну, это тема большая и благодатная, и лучше мы не станем отвлекаться.
Гриндеру и Бэндлеру однажды предложили «исследовать большую группу детей со «скрещенными полушариями», будто бы нечто такое действительно существует.» Они обнаружили, что «все эти дети пытались называть слова по буквам, пользуясь аудиальной системой. При вопросе: «Как вы напишете слово «cat»?» — их глаза направлялись влево вниз. Они произносили слово «про себя», поскольку их так учили. Но, поступая так, невозможно даже правильно написать само слово «фонетика».
Обычно возникает вопрос: «Как получается, что одни дети выучиваются визуализировать и кинестетически проверять, а другие — нет?» Авторы НЛП предпочитают другой вопрос: «Как вы научите ребенка, пишущего с ошибками, использовать описанную стратегию?» Если вы хотите сделать это, не ставьте перед собой цель «научить писать правильно». Он научится автоматически, при условии, что вы будете обучать его определенному процессу, а не содержанию,
Оказывается, большинство людей имеет довольно мало стратегий (три или четыре) для достижения чего-либо, и слишком часто используют одну и ту же. Действительно гибкая личность имеет около 12 стратегий. Ричард и Джон призывают вас к тому, чтобы постоянно использовать все системы. В определенном контексте вы осознаете работу одной системы более интенсивно, чем работу других. Если вы занимаетесь спортом или любовью, то у вас возникает много кинестетических ощущений. Во время чтения или просмотра фильмов преобладают визуальные впечатления. В своем сознании вы можете переходить от одной стратегии к другой. Существуют определенные признаки контекста, которые позволяют вам менять стратегию и использовать различные последовательности.
И последнее, на чем мы хотели бы пока остановиться. Гриндеру и Бэндлеру не раз задавали вопрос: «Можно ли использовать приведенные вами признаки для оценки поведения людей других культур?»
Ответ очень любопытный. Они обнаружили существенные отличия только у басков (Северная Испания). Это вообще занятный народ. Одно время популярной темой лингвистических дискуссий было туманное происхождение и структура баскского языка. Последний известный нам результат — вроде бы наметилось отдаленное сходство с грузинским языком, что в принципе ничего существенно не объясняет.
Авторы НЛП со своей стороны предполагают, что различие, равно как и сходство психофизиологических признаков обусловлено генетически или неврологически. А сходство постоянное. «В Америке, Европе, Восточной Европе, Африке, говорят они, везде наши признаки работают.»
Упражнения
№ 1.
В порядке оказания себе помощи при настройке ушей на сенсорно специфические слова:
а) рассмотрите следующие предложения;
б) выделите в них эти слова;
в) определите, к какой из систем репрезентации они относятся. Не забывайте, что некоторые предложения включают описания более чем одного опыта или его части.
1. Неудивительно, что некоторые люди ощущают неловкость,
сталкиваясь с таким напористым человеком.
2. Люди, которых ты видел, показали себя не такими холодными, как ты.
3. Я бы заметил в своем образе хоть что-нибудь хорошее, если бы
смог.
4. Я понимаю, что вы говорите, но это звучит странно.
5. Женщина, которая всегда хорошо выглядит, конечно, радует глаз. 6. Каждый раз, когда я пытаюсь вбить это ей в голову, она просто
продолжает молоть ерунду.
7. Мне эти слова точно кто-то на ухо шепнул, и я произнесла их вслух.
8. Знаете, иногда он действительно пытается сфокусироваться на том, что мы хотим прояснить ему. Но почему-то он сразу становится резким и обрывает нас.
9. Ее голос стал мягче, и я расслабился.
10. Я делаю все, чтобы вы ярко представили себе наши общие возможности. Но очевидно, большинство присутствующих не хочет сотрудничать, и я не стану ни на кого оказывать давление.
К предложению
1. Ощущают, неловкость, сталкиваясь, напористый, РС: кинестетическая.
2. Видишь, показали. РС: визуальная. Холодный. РС: кинестетическая.
3. Заметил, образе. РС: визуальная.
4. Говорите, звучит. РС: аудшльная.
5. Выглядит, глаз. РС: визуальная.
6. Вбить, молоть. РС: кинестетическая.
7. Слова, ухо, шепнул, произнесла, вслух. РС: аудиальная.
8. Сфокусироваться, прояснить. РС: визуальная. Резким, обрывает. РС: кинестетическая.
9. Голос. РС: аудиальная. Мягче, расслабился. РС: кинестетическая.
10. Ярко, представили, очевидно. РС: визуальная. Давление. РС: кинестетическая.
№ 2. Наблюдения за движениями глаз:
звуки
слышать
говорить
смотреть
видеть
картина
звуки слышать говорить
слышать
говорить
слушать

смотреть
видеть
картина
чувствовать
касаться
держать
- воспроизведите наше «солнышко» на отдельном рисунке и сопроводите его указанными здесь либо какими-нибудь другими подходящими словами.

— участник 1 держит рисунок перед собой так, чтобы его хорошо видел участник 2.
— участник 1 фиксирует взгляд в одном из шести указанных положений.
— участник 2 просто читает вслух слова, описывающие данное положение глаз. Когда участник 2 чувствует, что справляется с этой задачей, он может начать делать упражнение, не заглядывая в схему.
— обмен ролями.
№3.
Подберите себе незнакомого или малознакомого партнера. Один из вас задает вопросы. Лучше их группировать. Старайтесь придумывать свои вопросы.
1. Начните с эйдетических вопросов.
Примеры:
Какого цвета пол в вашей квартире? Какой формы зеркало в вашей прихожей? И т. д.
2. Перейдите к вопросам о том, чего ваш партнер никогда не видел или представлял себе иначе.
Примеры:
Как выглядел бы ваш дом с высоты птичьего полета? Как вы будете выглядеть с длинными рыжими волосами?
3. Перейдите к аудиальным вопросам.
Примеры:
Какую музыку вы чаще слушаете?
Как будет звучать мой голос, если он будет на октаву ниже?
Можете ли вы сказать себе то, что обычно себе говорите?
4. Задайте несколько кинестетических вопросов.
Как вы чувствуете себя в горячей ванне?
Что человек чувствует, когда бежит?
Что вы ощущаете в переполненном, душном автобусе?
Почувствуйте тяжелый, теплый, гладкий камешек в руке (бросаться им в партнера не обязательно!)
5. Поменяйтесь ролями.
Комментарий: это упражнение на различение глазодвигательных реакций. Ваша задача: установить связь между задаваемыми вопросами и заложенной в них информацией — и непосредственными вашими наблюдениями, невербальными ответами собеседника.
Избегайте ошибок типа «представьте себе, как вы поете» и т.д. «Представить» — визуальный глагол. Четко формулируйте вопросы, не путайтесь в системах.
Не задавайте таких вопросов: «Помните ли вы, что вы чувствовали...» и т.д. Вы будете получать спутанные ответы, поскольку процесс будет двухступенчатым. Следуя вашей инструкции, человек сначала вспомнит (в любой из трех систем ), а затем ощутит.
Если ответы партнера, вербальные и невербальные, вам неясны, спросите, что он делал, отвечая на вопрос. Если он не знает, попросите угадать, предположить.
Не получая выраженных реакций, усложните вопросы.
№ 4.
Различение сенсорного опыта и галлюцинаций.
Часть 1.
Найдите двух (можно одного) партнеров. Обозначьтесь А, Б и В
Задача А - фиксирование.
Задача Б - попрактиковаться в переживании различных видов состояний.
В - просто наблюдатель.
— Б выбирает, ничего не говоря вслух, три различных интенсивных переживания из любой области своего прошлого опыта, и нумерует их 1,2,3. Б берет А за руки и говорит «первое». Затем погружается внутрь и переживает это состояние, стараясь оживить его полностью. То же нужно проделать со вторым и третьим. Когда ощущения удается сделать особенно интенсивными, Б сжимает руки А, давая тактильный сигнал, что он испытывает переживание.
А просто наблюдает изменения, происходящие с Б.
Часть 2.
Процесс повторяется с той разницей, что А не только наблюдает за изменениями, но и описывает их вслух. Задача В (если он присутствует) — следить за тем, чтобы все предлагаемые А описания были сенсорно-обоснованными. Как вы уже знаете, «счастливый» и «обеспокоенный», например, — это не сенсорно-обоснованные описания, а суждения.
Часть 3.
Б входит в одно из тех же трех состояний, не называя номер. Когда переживание закончено, А должен сказать, какое это было переживание: 1, 2 или 3. Б продолжает проживать эти три состояния в любом порядке, отличном от первоначального, до тех пор, пока А не сможет точно определять, какое состояние в какой момент испытывается. Это способ обучить ваши чувства остроте.
Часть 4.
На этот раз Б снова входит в любое из трех состояний; А галлюцинирует, стараясь угадать, столь конкретно, сколь может, каково содержание этого переживания. И вы можете угадать очень точно!
Это необходимо для того, чтобы четко провести различие между сенсорно-обоснованным опытом и галлюцинациями. Неважно, хорошо у вас получилось или нет. В обоих случаях вы получили важную информацию о том, что вы в состоянии воспринять и имеют ли ваши галлюцинации какое-то отношение к тому, что вы воспринимаете.
Смысл вашей коммуникации в реакции, которую вы получаете. Если вы в состоянии заметить, что не получаете желаемого, измените свое поведение. Но чтобы это заметить, вы должны ясно отличать то, что получаете извне, от того, каким сложным образом, примешивая сюда свое собственное внутреннее состояние, вы интерпретируете этот материал на подсознательном уровне.
Упражнение, которое вы только что проделали, было ограничено одним сенсорным каналом. Это был способ облегчить выполнение задания, в котором вы очищаете свой зрительный входной канал. Держась за руки, вы получаете какую-то кинестетическую информацию. Вы также можете распространить это упражнение на две другие системы. Если вы хотите сделать это аудиально, то А закроет глаза. После этого Б опишет свое переживание без слов, пользуясь только звуками.
Небольшое отступление: категории Сэйтир
Дабы расширить ваши возможности в плане получения информации о людях, с которыми вы общаетесь, мы сочли УМЕСТНЫМ отвлечься от репрезентативных систем и ключей доступа и кратко ознакомить вас с еще одним полезным и работающим различением, также соединяющим вербальный и невербальный аспекты. Оно принадлежит Вирджинии Сэйтир.
В межличностной коммуникации всегда присутствуют два компонента: содержание и стиль. Стиль — это способ, при помощи которого передается содержание. Он оказывает очевидное влияние на интерпретации слушателя. Вот несколько вариантов простейшей просьбы:
а) «Убери от меня эту штуку!..» Глаза широко раскрыты, голос дрожит, характерные «умоляющие» жесты руками.
б) «Убери от меня эту штуку!» Мышцы лица напряжены, брови нахмурены, голос громкий, рука энергично указывает на «эту штуку».
в) «Убери от меня эту штуку... » Лицо расслаблено, голос монотонный, возможен слабый указательный жест пальцем через плечо, поскольку предмет высказывания вообще где-то за спиной.
Естественно, каждый вариант будет воспринят и назван вами по-разному независимо от стойкого содержания фразы.
Люди постоянно пользуются разными стилями коммуникации, характерными для них. Существует несколько стилей, достаточно устойчивых и глубоко присущих человеческой коммуникации вообще. Их можно формализовать в виде паттернов коммуникации. Такое описание на основе практических наблюдений произведено Вирджинией Сэйтир. Судите сами, насколько оно убедительно. Но ни в коем случае не забывайте: это не очередная классификация человеческих типов, как «флегматик — холерик» и т.п. Это описание стилей в чистом виде. Люди варьируют их в своей личной последовательности.
Вот эти категории.
1. Плакатор: согласие.
Текст либо подтекст внешнего содержания коммуникации: «Все что вы хотите сделать, правильно. Я здесь только затем, чтобы предупреждать ваши желания.»
Опознавательные знаки речи: если бы только, просто, даже и др. Глаголы в сослагательном (условном) наклонении: «Если бы только она была счастлива, тогда и я бы мог быть счастлив.»
Тело: демонстрирует беспомощность.
Внутреннее содержание: «Я чувствую себя ничтожеством, без него я погибну, я никуда не гожусь.»
Вы наверняка хоть раз видели «Служебный роман». Помните блестящую сцену, и на пятый раз просмотра вызывающую смех (собственно, как и весь фильм), когда наутро после пьяного выступления на вечеринке вконец исстрадавшийся от испуга и чувства всемирной вины Новосельцев пытается извиниться перед грозной начальницей? Вы можете легко вспомнить его осанку, согнутую спину, голову, втянутую в приподнятые плечи, напряженную шею, дрожь в голосе и бесконечные ошибки и запинки. Вот точный до гротеска портрет плакатора.
Вы когда-нибудь бывали таким? Если нет, попытайтесь исполнить такую роль для эксперимента. Вскоре вас начнет тошнить от самого себя.
Плакатирующий предпочитает заискивать, льстить, благодарить, извиняться. А сказать «Нет» для него сущее мучение. В момент плакатирования человек может искренне считать себя ничтожным, виновным в ошибках всего человечества, недостойным какого-либо внимания, а об уважении и говорить нечего. Голос у него жалобный и заметно высокий, поскольку в связи с вышеописанными физическими проявлениями ему недостает воздуха для свободного и полноценного дыхания.
Кстати, о том же Новосельцеве: вы заметили, как быстро меняется стиль его поведения от плакатирования к уверенности и обратно? Это довольно характерно.
2. Блеймер: несогласие:
Внешнее содержание: «Ты никогда ничего не делаешь как надо. А я считаю, что надо так!»
Тело: «Я здесь самый главный.»
Внутреннее содержание: «Я одинок и неудачлив.»
Опознавательные знаки речи: обобщения, универсализации — следует, должен, все, каждый, любой, всякий раз — и т.п. Вопросы с отрицанием: «Неужели ты не можешь...» Императивные высказывания: «Прекрати! Вечно ты строишь из себя идиота!» Негативно окрашенная экспрессивная лексика.
Блеймер — это диктатор, хозяин, обвинитель, критик, человек, который всюду ищет и находит ошибки, всех и вся опровергает, всячески демонстрирует свое превосходство. Многие руководители блеймируют на работе, а их подчиненные — у себя дома.
Блеймер обожает ткнуть в вас указательным пальцем и спросить что-нибудь вроде: «Почему ты никогда...?» Ответов он не слушает — они его не интересуют. Он самоутверждается. В нем все сжимается: мышцы, внутренние органы, отчего возрастает кровяное давление. У него громкий, грозный, часто пронзительный голос. Дышит он с трудом, он краснеет, у него раздуваются ноздри, он стучит по столу кулаком, он готов обручать все человечество поименно... Знакомая картина?
Вообще-то он не чувствует, что сам чего-нибудь стоит; но если вы позволяете ему на вас потоптаться, он начинает думать, что все же чего-то стоит.
3. Компьютинг: суперразум.
Внешнее содержание: «Я всех могу вычислить, но меня не вычислит никто».
Тело: «Я спокоен, хладнокровен и собран.»
Внутреннее содержание: «Я чувствую себя уязвимым.»
Опознавательные знаки речи: безличные либо неопределенно-личные предложения, снятие субъекта. Вместо «я понимаю» — «как можно понять...», вместо «я смущен» — «это смущает». Частые местоимения: некто, нечто, он, оно и пр. Номинализации: вместо «напрягать», «надеюсь» — «напряжение», «есть надежда».
Он кажется весьма корректным и разумным. Он холоден и сух, как настоящий компьютер. У него невыразительный, ровный голос, речь насыщена абстракциями. Вообще он любит длинные и «умные» слова, даже если сам не вполне их понимает. Поначалу это производит впечатление, но быстро начинает утомлять. Его движения обычно неловки и скованны, поскольку он считает, что все вокруг должен воспринимать равнодушно, в силу чего лицо, руки и т.д. по возможности лишаются признаков жизни. Его мозг постоянно отягощен самоконтролем и подбором правильных слов. К сожалению, многим людям такой стиль представляется идеальным: «Думай, что говоришь, не показывай своих чувств. »
4. Дистрактер: рассеянность.
Внешнее содержание: «Я часто ухожу в себя, я необычен, я вообще не особенно обращаю на вас внимание.»
Тело: витает в облаках.
Внутреннее содержание: «Никому нет до меня дела, нигде нет для меня места.»
Опознавательные признаки речи: частое и быстрое использование признаков всех остальных категорий, пренебрежение к содержанию. На вопрос терапевта: «И как вы себя чувствуете после того, как она бросила вас?» — может последовать ответ: «А вы знаете, что у меня новая машина?»
Он редко отвечает по существу. Как замечает Вирджиния, чтобы ни говорил и ни делал дистрактер, это не имеет отношения к тому, что говорит или делает кто-нибудь другой. Ему трудно сосредоточиться, да он и не особенно стремится. Его голос может повышаться и понижаться безо всякой причины, и такой же бессистемной подвижностью отличаются плечи, руки, ноги, — именно потому, что он слишком занят ими. Общаясь с дистрактером, берегите пуговицы, шнурки, змейки: не исключено, что открутит, развяжет, сломает. Похоже, что он движется одновременно в нескольких разных направлениях. Иногда в потоке своей речи он останавливается и спрашивает: «Подожди-ка, о чем я говорил?» — и вид у него такой, словно он только что проснулся.
Дистрактера сопровождают ощущения одиночества и бессмысленности, от которых он пытается отмахнуться на свой лад — не очень удачно.
В качестве упражнения рекомендуем войти в физические паттерны каждой категории и немного в них побыть.
Вирджиния Сэйтир утверждает пятый стиль — левелинг (другое название — флюидинг, что означает «текучесть»). В нем все части сообщения гармоничны. Голос соответствует словам, слова — интонации, выражению лица, положению тела. Взаимоотношения протекают свободно, легко, искренне; человеческое достоинство не подвергается таким испытаниям, как в первых четырех случаях, поскольку не существует надобности поносить кого-либо, превращаться в компьютер или вечный двигатель. Вы можете пользоваться всем, что вам в данный момент нужно, — лишь бы вы знали, что делаете, и отвечали за это. Но только левелинг позволяет улаживать ссоры, преодолевать тупики, «наводить мосты» между людьми.
Знание категорий Сэйтир весьма полезно не только в плане расширения вашего опыта вообще; оно прекрасно работает — что важнее всего — как один из возможных инструментов в создании изменения, в конструировании терапевтических метафор.

Глава 3.
УСТАНОВЛЕНИЕ И ПОДДЕРЖАНИЕ РАППОРТА


Необходимость достижения раппорта
"Беседы дзэнского учителя Бэнкэя привлекали не только дзэнских учеников, но людей различных школ и положений. Его большая аудитория вызвала недовольство священника секты Нитирэн, так как ее последователи уходили, чтобы послушать о Дзэн. И он пришел туда, намереваясь поспорить.
— Эй, дзэнский учитель! — позвал он. — Подожди минутку. Всякий, кто уважает тебя, будет следовать твоим словам, но я не уважаю тебя. Можешь ли ты заставить меня повиноваться?
— Подойди ко мне, и тогда мы посмотрим, — сказал Бэнкэй.
Священник стал величественно прокладывать себе дорогу через толпу к учителю. Тот улыбнулся:
— Стань слева от меня. Священник сделал это.
— Нет, — сказал Бэнкэй, — нам будет удобнее разговаривать, если ты станешь справа. Перейди сюда. Священник с достоинством перешел направо.
— Видишь, — сказал Бэнкэй, — ты повинуешься, и сдается мне, что ты человек тонкий и мягкий. А теперь садись и слушай."
Дзэнские учителя, судя по всему, были классными коммуникаторами. Истории о легендарном Милтоне Эриксоне иной раз напоминают дзэнские притчи, с той разницей, что в последних нам не демонстрируют подводную часть айсберга. НЛП-ист, конечно, не учитель Дзэн (хотя что-то общее в них есть) и не станет ждать пятнадцать лет, пока особо трудный клиент дозреет до просветления. Ему приходится делать это быстрее — работа у него такая. Столы он не переворачивает — как-то у нас этот метод не прижился — но перевернуть ваши убеждения может, ежели вы того искренне захотите, причем никого не станет бить по голове посохом: у него есть другие орудия труда. Он эффективно ими пользуется, и вы тоже вполне способны ими пользоваться, даже если не собираетесь иметь прямое отношение к НЛП.
Антонимом стереотипности у Гриндера и Бэндлера является гибкость поведения. Профессиональный коммуникатор должен обладать бесконечным разнообразием способов поведения, доступным ему в любой момент. Вам нужно сознательно отработать специфические виды коммуникативных реакций, чтобы они функционировали подсознательно и автоматически, как навыки вождения машины. Вы неоднократно сталкиваетесь в вашей деятельности с точками выбора. Как я устанавливаю контакт с другим человеком? Как я поступаю, если он не знает, как сознательно (вербально) ответить на мой вопрос? Как я реагирую на X? Это примеры точек выбора. Определите, какие точки выбора повторяются в вашей деятельности и найдите либо создайте от трех до шести своих подсознательных и систематических реакций. Если у вас нет выбора из трех реакций, то вы вообще не действуете с позиции выбора, — считают авторы НЛП. Если у вас только один путь — вы робот. Если два, то вы в конфликте с самим собой.
Придумайте себе игру. Допустим, если вы — терапевт, то начинайте (к примеру) каждую третью беседу сегодня так: «Прежде, чем перейти к нашему разговору, я бы хотел кое-что узнать о вашем когнитивном функционировании. Скажите, пожалуйста, какого цвета средний фонарь светофора?» (Не вредно будет заметить, что форма ваших высказываний должна быть понятна клиенту и приспособлена к его уровню Один слегка обалдеет от «когнитивного функционирования», другой может просто потерять к вам уважение, если вы на него ободряюще посмотрите и доверительно спросите: «А ну-ка, расскажите мне, что по утрам делают птички у вас за окошком?»).
Оцените репрезентативные системы клиента. Выберите какой-нибудь день недели, когда вы будете подключаться к процессуальным словам первого клиента и отключаться от слов второго. Вариантов много. Это способ систематического открытия последствий своего поведения. Если вы не организуете таким образом свое поведение, оно останется случайным. Если вы его организуете и разрешите себе ограничиваться определенными стереотипами, последствия которых вам известны, а затем будете изменять эти стереотипы, вы создадите надежный репертуар реакций на подсознательном уровне, а это путь к достижению систематической гибкости поведения, являющейся одним из условий достижения раппорта и успешных изменений.
"Rapport" буквально: связь, отношение, взаимоотношение, взаимопонимание, гармония, согласие. Вы видите, что это слово достаточно богато оттенками значений, и его содержание не исчерпывается только установлением контакта, понимания, доверия, или только присоединением. Он включает и то и другое. Для его достижения вы используете собранную ранее информацию о клиенте Возможно, не имеет смысла проводить разделение между установлением контакта и присоединением, но некая тонкая грань здесь присутствует. Установление контакта — это первый шаг раппорта, направленный на то, чтобы клиент позволил вам присоединиться к нему. Вы присоединяетесь с помощью техник раппорта и получаете возможность эффективно работать с клиентом, «вести» его и производить необходимые изменения.
При этом мы должны оговорить следующее. Человек склонен к рутинным действиям, особенно в состоянии стресса, кризиса, дезорганизации. Его внимание становится жестко зафиксированным. Он говорит сам с собой о своей проблеме или рисует картины — не суть важно. Наступает момент, когда он возвращается к началу своего внутреннего диалога и в отчаянных поисках выхода повторяет его снова и снова. Сознание человека застывает, оно приковано к небольшой части внутреннего опыта и ресурсов. Это ограниченное поле внимания можно назвать «системой проблемы».
Чтобы расширить систему проблемы и превратить ее в систему решения, необходимо сначала присоединиться к замкнутой системе проблемы и сделать так, чтобы вы не ощущали различия между клиентом и вами. НО — уважайте интегрированность личности. Даже находясь в состоянии стресса, человек испытывает настоятельную потребность в сохранении свободы и интегрированности. Когда вы присоединяетесь к другому, важно уважать его целостность, просто присоединяясь к миру его проблем, принимая этот мир таким, каков он есть. Когда вы это сделали и почувствовали, что межличностные связи уже сложились, можете начать привлекать его внимание к другим фрагментам его внутреннего опыта, находящимся в настоящее время вне его сознания Вы ведете его к ресурсам, которые он имеет, но не замечает. Вы не должны добавлять ничего нового и чуждого.
Если вы нарушаете принцип интегрированности, возникает сопротивление. Какая-либо часть личности клиента разорвет взаимосвязь, которую вы пытаетесь построить.
Существует понятие низко- и высококонтекстуальной коммуникации. Это очень простая вещь. Участники коммуникации обладают обычно какой-то общей, разделяемой ими информацией, что и делает общение между ними возможным. Даже если вначале информации ноль, то необходимый минимум появляется достаточно быстро. Чем больше у участников общей информации, тем более высококонтекстуальной является коммуникация.
Вы должны достигать высококонтекстуальной коммуникации с вашим клиентом по-возможности быстро, поскольку не располагаете годами общения с теми, кто приходит за помощью. Ваше взаимодействие начинается при минимуме общего контекста; затем вы продвигаетесь в сборе информации, наиболее важной для понимания структур.
Если вы рассмотрите взаимодействие, в котором достигается и поддерживается раппорт, вы отметите характеристики высококонтекстуальной коммуникации: ее участники прилагают незначительные усилия для того, чтобы понять друг друга и поверить, что проблемы одного значимы для другого.
Существуют определенные методы достижения раппорта, легкого и быстрого. Благодаря им ваш клиент будет воспринимать взаимодействие как высококонтекстуальную коммуникацию. Но помните: пока вы не собрали и не накопили необходимую поведенческую информацию, коммуникация в действительности низкоконтекстуальна.
Техники раппорта полезны для любого коммуникатора, а терапевту они просто необходимы. Многие люди могут осуществлять свою профессиональную деятельность, не заботясь постоянно о качестве межличностных взаимодействий. Эффективный психотерапевт без этого не существует.
Может случиться так, что среди всех способов, использованных вами для достижения раппорта, вы не нашли того одного, который бы сработал. Тогда необходимо стать настолько гибким во всех аспектах вашего поведения, сенсорного опыта и коммуникации, пока вы не получите нужной реакции.
Невербальное отражение
"Последняя страница событий, описанных в романе, выпала на долю Кейт.
"Добавить остается немного, — прочитала она.
Риордан и его мачеха явились опознать труп и присмотреть за его отправкой. Джентилиска, ставшая теперь импозантной матроной, смотрела на мертвое тело со странно смешанным выражением жалости, отвращения, грусти и облегчения.»
— Постой-ка, — прервал я Кейт, и когда она подняла на меня взгляд, раскрыл глаза как можно шире. слегка нахмурился и приподнял уголок рта. — Похоже это на жалость?
— Более или менее.
Я нахмурился еще сильнее и, удерживая один глаз широко раскрытым от жалости, прищурил другой.
Теперь я добавил толику отвращения. А сейчас смотри — это будет грусть. Я отвесил челюсть. И наконец, обрати внимание, номер без сетки, музыка туш: облегчение!.. Я задрал подбородок, раскрыл рот до предела, стараясь изо всех сил удержать на лице четыре выражения одновременно. — Ну как, на кого я похож?
— На удавленника.
Этого я и боялся. Но держу пари, Джентилиска справилась с задачей без труда. Наверно, она сумела бы добавить сюда еще и ужас, и досаду, и восторг, не напрягая при том ни одного мускула на лице."
Дж.Финней «Меж двух времен »
Отражение иначе называют «шаганием в ногу», или «отзеркаливанием», или «синхронизацией» Собственно говоря, это не есть конкретная единичная техника. Гриндер и Бэндлер говорят, что отражение — сущность раппорта, и у него столько измерений, сколько различает ваш сенсорный аппарат. Оно происходит вербально, когда вы отражаете специфическое словоупотребление, процессуальные слова, синтаксис; и невербально, когда вы отражаете позу, дыхание, темп речи, выражение лица и т.д.
Отражение, таким образом, представляет собой процесс «возвращения» клиенту составляющих его собственного поведения и имитирования высококонтекстуальных реплик. В любой ситуации, не только терапевтической, выражение понимания/согласия с собеседником становится более весомым, когда оно подкрепляется своим поведенческим эквивалентом. (Кстати, успешно используя отражение, вы даже можете не согласиться с содержанием высказываний собеседника - и контакт все равно не нарушится.) Многие люди чувствуют эти вещи, не всегда их осознавая. Чтобы эффективно отражать, нужно уметь производить тонкие визуальные, аудиальные и кинестетические различия и относительно поведения клиента, и относительно самого себя. Понаблюдайте, как в разных ситуациях взаимодействуют люди: возможностей достаточно. Вы убедитесь, что во многих случаях они интуитивно отражают друг друга. Обратите внимание также на результативность коммуникации, когда отражение отсутствует.
Если вы считаете, что не владеете этим полезным навыком, начните это делатъ произвольно, отражая один определенный аспект поведения человека при разговоре с ним. Вот вы почувствовали: "Получается!" Добавьте другой аспект, затем еще один и т. д. Развлекайтесь таким образом, сколько вам понадобится, пока не станете отражать, не задумываясь специально. В то же время желательно, чтобы вы всегда могли отследить это в своем поведении.
Не путайте отражение с передразниванием. Именно в силу этого заблуждения отражение может показаться неловким и затруднительным тому, кто знакомится с ним впервые. Передразнивание обычно преувеличивает и негативно окрашивает какую-то деталь поведения, почему и вызывает обиду. Отражение (по идее) создает чувство доверия и комфорта, притом не являясь очевидным.
Осуществлять отражение нужно достаточно тонко. Например, отражать малозаметные «мелкие» движения лучше, чем менять положения тела в целом. Вам не пойдет на пользу если клиент будет сидеть и думать: «Вот, он ко мне приспосабливается. А ну-ка посмотрим, что у него получится». Клиенты ведь всякие бывают, в том числе и вредные. Но мы уверены, что вы найдете достойный выход из любой ситуации. Вы можете спросить: «А ежели человек является ко мне уже отягощенный грузом знаний типа книжек по НЛП?»
Ну что ж, это наилучший способ проверить, насколько изящно точно и незаметно вы умеете работать!
Существует два вида невербального отражения. Первый — прямое отражение. Например, вы дышите с той же скоростью и глубиной, что и клиент. Независимо от того, сознает он это или нет, воздействие будет очень сильным. Второй — перекрестное отражение, замена одного невербального канала другим. Здесь два способа:
а) работа с одним и тем же каналом, то есть вы используете движения собственной руки (кинестетический канал) в соответствии с ритмом дыхания человека (кинестетический канал). Естественно, вы не должны напоминать дирижера. Движения руки в идеале незаметны. Но эффект тот же, что и с прямым отражением.
б) использование другого канала. Допустим, вы говорите (не выпаливаете, а говорите достаточно внятно, плавно, с нужным количеством ненавязчивых пауз). «Говоря с вами, я слежу за вашим дыханием, и я меняю темп моей речи в соответствии с вашими дыхательными движениями.» Вот примерно так. Здесь вы отражаете кинестетический факт поведения с помощью аудиального паттерна изменения темпа речи.
«Вам, важно иметь выбор отражать непосредственно или перекрестно. «Работая с тяжелобольными или умирающими, — отмечают Гриндер и Кэндлер, не пользуйтесь прямым отражением, если не хотите иметь очень короткую карьеру. Когда человек дышит нормально, спокойно присоединяйтесь с помощью дыхания. С астматиком же используйте руки или что-нибудь еще». Один из «великолепной пары» на семинаре приводил следующнй пример (в определенном смысле хрестоматийный): «В калифорнийской психиатрической больнице был парень, несколько лет находившийся в кататоническом состоянии. Он постоянно сидел на диване в комнате отдыха. Единственное, что он мог предложить мне в качестве коммуникации,— это свою позу и скорость дыхания. Глаза его были открыты, зрачки расширены. Я устроился в кресле рядом с ним под углом примерно 45 градусов и принял точно такую же позу. Я даже не заботился об изяществе — я нескрывал, что делаю. Я сидел в той же позе около сорока минут, дыша вместе с ним. К концу сороковой минуты я попробовал легкие вариации в дыхании и он последовал за мной, так что я знал, что у меня уже есть раппорт. Я мог бы медленно менять некоторое время свое дыхание и таким образом вытащить его. Вместо этого я прервал процесс и шокировал его, закричав «Эй, у тебя есть сигарета?». Он вскочил с дивана и сказал: «Проклятье! Не делай этого!».
В первой главе мы успели рассказать вам довольно много любимых НЛП-истами историй. Все они суть не что иное, как блестящие иллюстрации качественного присоединения с соответствующим результатом. Присоединяясь к чьей-то реальности, вы вызываете доверие, достигаете раппорта и получаете возможность работать в этой реальносги так, чтобы привести клиента к изменениям.
Гриндер и Бэндлер нередко с удовольствием вспоминают Франка Фарелли, автора «Провокативной терапии», представлявшего собой прекрасный пример необходимого разнообразия поведения в целях достижения раппорта.
У Фарелли в отделении находилась молодая женщина, убежденная в том, что она любовница Христа. Вы должны признать, что это малополезное убеждение. Всякому новому человеку она сообщала о своем выдающемся положении. Фарелли обучил молодую сотрудницу социальной службы вести себя систематически определенным образом и запустил ее в это отделение. Пациентке обычно отвечали так: «Да нет, это ведь только бред, мания, согласитесь!» Большинство психических больных очень компетентны в странном поведении и вызывании реакций у людей. Когда пациентка подошла к девушке и сказала: «А я — любовница Христа», сотрудница обернулась и ответила: «Да знаю, он всtм про тебя рассказывает», с презрением, глядя немного в сторону. Через сорок пять минут женщина сказала: «Ну вот что, слышать больше не желаю про все эти дела с Иисусом!»
Остроумное разрешение проблемы, не правда ли? Подобные вещи зачастую воспринимаются психиатрами как выходящие за рамки профессиональной этики, поскольку многие из них вырастают в системе убеждений, которая гласит: «Ограничивай свое поведение. Не присоединяйся к миру клиента, жди, пока он присоединится к твоему.» Но ведь психически нездоровому человеку гораздо труднее войти в мир психиатра, чем профессиональному коммуникатору в его мир. Во всяком случае, второе более реально.
Есть еще такая замечательная «новая общность людей» — экстрасенсы, астрасенсы и прочие астральные деятели. Некоторые из них приходят без особенных жалоб — так, поделиться опытом, побеседовать с умным человеком, квалифицированным слушателем, утвердить себя как специалиста. Не спешите ставить диагноз, поддержите вежливую и по-возможности заинтересованную беседу. Это относится не только к терапевтам, но ко всем тем, кому по роду деятельности приходится часто встречаться с самыми разными людьми. Если вы не чувствуете агрессии, не видите явных признаков социальной дезадаптации, минут через десять прервитесь и мягко распрощайтесь. Если же такого клиента сопровождают встревоженные родственники (собственно, без них бы он не пришел, поскольку свято убежден, что с ним все о'кей), тогда сложнее. Вот и докажи ему, что он — не реинкарнация Шивы, не воплощение Будды и вообще собирать группу для ухода в параллельный мир ему вовсе не нужно. В принципе здесь нам, как жене барона Мюнхгаузена в известном фильме, остается сказать одно: «Присоединяйтесь, барон, присоединяйтесь!» Гриндер и Бэндлер дают нам много замечательных примеров такого рода вхождения в реальность собеседника. Присоединяйтесь и вы, только а) удалите родственников, иначе они могут вас неправильно понять; б) не забудьте в нужный момент отсоединиться.
Как происходит подстройка и перевод
Обнаружение репрезентативных систем, процессуальных слов, ключей доступа и реагирование на них позволяет увеличить степень доверия и значимость коммуникации между терапевтом и клиентом. Ваши слова должны быть соотнесены с той моделью мира, которая имеется у вашего собеседника. Желая установить хороший контакт с человеком, вы можете использовать те же самые процессуальные слова, что и он. Если же нужно установить дистанцию, вы намеренно употребляете слова из другой системы представлений. К примеру, вы слышите, что клиент использует в основном кинестетические слова. Вы также можете к ним перейти: «У меня есть одно ощущение в связи с вашей проблемой...» «Это щекотливый вопрос.» Посредством такого переключения вы будете действовать в пределах модели мира клиента, что улучшит контакт (вы «говорите на его языке» ), расширит вашу способность к коммуницированию и обмену эквивалентным опытом, придаст вашим комментариям дополнительную силу.
Опять же, зная о том, каковы ведущая и первичная репрезентативные системы у конкретного человека, вы в состоянии строить свои соображения соответственным образом, и он вряд ли сможет сопротивляться. «Можете ли вы увидеть, что изменяетесь к лучшему? По мере того, как вы себя видите в этом процессе, ощущаете ли вы уверенность? Вы говорите себе, что все идет на лад?» Перед этим вы выяснили, что у собеседника стратегия следующая: построение визуальных образов, на которые он реагирует чувствами, вслед за чем идет вербальный комментарий. При вышеприведенном построении фразы он сопротивляться не сможет.
Вы имеете возможность общаться на бессознательном уровне, используя неспецифические глаголы типа «верить», «понимать» и др., но показывая невербально, через какой сенсорный канал вы хотите «понять» партнера. Например: «Я хочу убедиться в том, что вы поняли (жест вниз налево), как далеко мы продвинулись.» Жест на подсознательном уровне передает: вы хотите, чтобы вас поняли аудиально.
Таким образом, мы с вами говорим о том, что называется подстройкой. ПОДСТРОЙКА — это процесс порождения вербального и невербального поведения, который направляет поведение клиента, техника создания сознательного и бессознательного раппорта.
Процесс подстройки к РС и ключам доступа требует, чтобы вы:
1) распознавали, какие РС и ключи доступа порождают ваши клиенты;
2) были достаточно гибки в собственном поведении, чтобы коммуницировать в языке любой РС и управлять движениями своих глаз,
3) сохраняли внимание к сенсорному опыту. Если ваше сознание занято внутренними переживаниями, вы упустите вербальный и невербальный уровни коммуникации, предложенной клиентом, потому что внутренний и внешний опыт конкурируют друг с другом. Порой это забавная картинка — словно терапевт работает с закрытыми глазами.
Несколько примеров удачной подстройки, принадлежащих Лесли Камерон (фрагменты записей терапевтической встречи).
а) Джо: «Послушайте (глаза вниз налево), в наших отношениях нет ничего, кроме разногласий, и что я ни пытаюсь делать, разлад нарастает»
Л.К. «Ну, если я вас услышала правильно, вам хочется, чтобы все затихло, хочется большей гармонии между вами и ею.»
Джо: «Да, вы хорошо настроились на то, что я хочу.»
б) Мэг: «Он просто не видит, что я такое.»
Л. К. «А какой он вас видит?»
Мэг: «Я не знаю, я знаю только, что это не я.»
Л. К. «Как вы могли бы показать ему себя настоящую, так, чтобы он мог увидеть?»
В случаях, когда клиент употребляет неспецифические слова, ключи доступа могут указать, как эффективно структурировать коммуникацию, чтобы достичь раппорта.
а) Джимми «Я действительно ничего не понимаю (глаза вниз направо), это просто несчастье какое-то, а она мне не верит.»
Л. К.: «Вы чувствуете, что нет никаких зацепок? Вдруг она не ощущает, что может опереться на вас?»
б) Сэм: «Вот, и только мы (глаза вниз налево) надеемся, что все, закончили спорить, тут что-то происходит, и — раз! — мы опять ссоримся.» (Глаза вверх налево.)
Л.К.: «Это звучит для меня так (глаза вниз налево): именно когда вы говорите себе, что все о'кей, раз! — (глаза вверх налево) и вы видите, что все началось снова.»
Во время работы более чем с одним человеком вы устанавливаете раппорт с каждым. Кроме того, в случае надобности «перебрасываете мостики» между вашими собеседниками. В особенности, когда перед вами конфликтующая, супружеская пара — чтобы они не переругались прямо здесь и активно сотрудничали с вами. «Вот видите, она не слишком романтична!» «А ты не очень-то чуткий!» Эффективным мостиком является перевод переживания, происходящего в одной РС, в терминах другой.
Вот вы возвращаетесь домой очень усталым, вспоминая вкус холодного пива, и жаждете поскорее расслабиться. Дома вы с блаженным вздохом сбрасываете обувь где придется и падаете в кресло. Вас в живописном беспорядке окружают сигареты, пиво, газеты, остатки наспех сооруженного бутерброда и другие следы жизнедеятельности — типа пепла на ковре. Вы радуетесь жизни во всей ее кинестетической полноте. Входит ваша ярко визуальная супруга, обожающая идеальный порядок и блеск, который она только что навела, ожидая вашего одобрения. Она застает такую картину, после чего вспыхивает скандал. Муж заявляет, что лишен покоя и уюта, а жена жалуется, что это зрелище ужасно, и ей кажется, он ее не уважает.
Вирджиния Сэйтир в таких случаях находила кинестетическое соответствие визуальным жалобам и наоборот. Она смотрела на мужа и говорила: «Вы не поняли, что она сказала, правда? Вы действительно не понимаете, что она переживает. Представьте себе что ваша жена, читая в постели перед сном, грызла что-нибудь вкусное. Вы ложитесь спать и чувствуете, как крошки въедаются в кожу. Теперь вы знаете, что она ощущает, входя в комнату и видя беспорядок и неаккуратность.»
Это не упрек. Никто не говорит клиенту, что он глуп и т.п. Вы объясняете, как он может понять ситуацию в рамках своей РС. Перевод опыта из одной модальности в другую создает атмосферу понимания и сочувствия. Чтобы успешно переводить, вы должны уметь представлять различные переживания в любой модальности.
Например, когда человек с предпочитаемой аудиальной системой жалуется на нелогичность высказываний партнера, эту нелогичность можно представить кинестетически как неприятную поездку в автомобиле по ухабистой дороге, а визуально — как психоделический световой спектакль. Аудиальный опыт молчания сравним с кинестетическим опытом исчезновения чувствительности или визуальным полной темноты. Визуальный процесс воображения можно перевести как кинестетический процесс конструирования или аудиальный процесс оркестровки.
Кстати, множество школьников не успевают именно потому, что имеется несовпадение первичных РС у ученика и учителя. Если ни тот, ни другой не являются достаточно гибкими, чтобы приспособиться, обучения не происходит.
В книге «Используйте свой мозг для изменения» Ричард Бэндлер рассказывает:
«Как-то я пошел на лекцию по химии в класс начального уровня. Профессор предстал перед аудиторией в 350 человек и сказал: «Теперь я хочу, чтобы вы представили здесь зеркало, а перед зеркалом находится спиральная молекула ДНК, крутящаяся в обратном направлении.» Некоторые люди в комнате сказали: «Аххх!» Они стали химиками. Некоторые сказали: «А?» Они не стали химиками. Некоторые люди в комнате сказали: «Брр!» Они стали терапевтами.
Этот профессор понятия не имел о том, что большинство людей не может визуализировать так подробно, как он. Такой тип зрительного представления является предпосылкой успешной карьеры в химии, и это навык, которому можно обучить людей, еще не знающих, как хорошо визуализировать. Но поскольку профессор предполагал, что все остальные уже умеют делать то, что умеет он, с большинством людей на занятиях он зря тратил время.»
Конгруэнтность и неконгруэнтность
Вы уже знаете: воспринимающая сторона в общении может получить гораздо больше информации, чем предполагает говорящий. Значительная часть нашего коммуникативного поведения недоступна нам самим, но при этом открыта миру. Такая мысль смущает, не правда ли? Даже то, как старательно мы подбираем слова, не имеет значения, поскольку остальное красноречиво сообщает о себе коммуникатору, обладающему необходимыми знаниями. С точки зрения терапии это явление позволяет подойти к вещам, обычно закрытым.
Давайте рассмотрим следующую ситуацию. Вы спрашиваете клиента: «Ну, как прошла неделя?» Он опускает голову, тяжело вздыхает, тон голоса низкий: «О, на этой неделе все было прекрасно (вздох, отрицательное покачивание головой, легкая усмешка), никаких проблем.» Или женщина говорит: «Мне нравятся любовные игры с ним», — а интонация плоская и монотонная, уголки рта опущены, в начале фразы она пожимает плечами, а вообще тело неподвижно, руки безжизненно лежат на коленях. :
И в том, и в другом случае была предложена неадекватная коммуникация. Слова не соответствуют тому, что демонстрируется голосом, движениями тела и пр. — они явно указывают на нечто отличное от значения невербальной коммуникации.
Для этого явления есть специальный термин: неконгруэнтность. Слово слегка неудобопроизносимое, но оно вам знакомо по школьным урокам геометрии. Здесь оно значит приблизительно «несоответствие».
Существуют теории по поводу значения неконгруэнтной коммуникации. Они отвечают на вопрос: какая часть сообщения важнее? Однако обе части, вербальная и невербальная, реальны и ценны. Точнее было бы спросить: какое значение каждая из частей имеет в структуре нынешнего и желательного состояния клиента.
Но отвлекитесь пока от многострадального клиента и вспомните кое-что о себе:
1) человек, весьма для вас небезразличный, делает вам подарок, а вы видите, что этот предмет уже у вас есть, либо совершенно бесполезен, либо вовсе вам не симпатичен. Вспомните, что вы говорили при этом и как себя чувствовали;
2) как вы принимали приглашение от человека, к которому испытывали антипатию;
3) как вы говорили кому-нибудь, что совершенно уверены в том, в чем на самом деле ничуть не уверены.
Сравните этот опыт с теми случаями, когда вы:
1) говорили о действиях, которые намеревались несомненно выполнить, будучи настроенным весьма позитивно;
2)поздравляли кого-либо с настоящим, существенным достижением;
3) после долгой разлуки говорили «мне недоставало вас» человеку, которого вы действительно любите.
Наверняка, наблюдатель, если он у вас был, заметил разницу. Во второй группе ситуаций соответствие между вербальным сообщением и сенсорной реакцией практически однозначно. В первой группе, весьма вероятно, вы испытывали смешанные чувства, то есть, присутствовала более чем одна реакция на ситуацию.
В частности, третий пример. Наверное, вы действительно хотели поверить в то, о чем говорили, и стремились, чтобы поверил собеседник, но говоря, вы ощущали панику. Возможно, вы видели внутренние картины того, как неубедительно вы говорите, потому что слова просто не приходят на ум.
Это случаи неконгруэнтной коммуникации: не все в вашем поведении и словах передавало одно и то же сообщение. Конгруэнтной же является такая коммуникация, в которой все сообщения, вербальные и невербальные, соответствуют определенному передаваемому значению. Чрезвычайно важно, чтобы вы могли замечать неконгруэнтное поведение клиентов и обладали эффективными способами реагирования на него. В связи с этим следует подчеркнуть, что в таком поведении самом по себе нет ничего плохого. Вы убедились в этом, вспоминая свои переживания.
Неконгруэнтность в некоторых контекстах даже бывает полезна. Мы можем предаваться мечтам в течение длинных и скучных мероприятий (вроде заседании и собраний) или занять память приятными воспоминаниями во время приема у зубного врача. Эти внутренние процессы дают нам возможность планировать и проектировать будущее, но они также могут ограничивать нашу способность получать желаемые переживания в настоящем.
Как люди обучаются неконгруэнтности? Подумайте о маленьком ребенке, который приходит домой и протягивает родителям какой-то фрагмент выполненного задания. Родители смотрят на него, и отец говорит (нахмурившись и отрицательно качая головой, резким голосом): «О я так рад, сынок, ты такой молодец!» Что делает ребенок? Наклоняется вперед и мета-комментирует: «Смотри, папа! Я слышу, как ты говоришь, что ты рад, но я заметил...» Нет, если это ребенок. Одна из детских реакций — это расторможенность. Одно из полушарий регистрирует зрительные и интонационные стимулы, другое — слова и их дискретный смысл, и одно не соответствует другому. В максимальной степени они не соответствуют там, где в максимальной степени пересекаются два полушария — в зоне кинестетической репрезентации. Если вы когда-либо наблюдали расторможенного ребенка, то знаете что пусковой кнопкой расторможенности является неконгруэнтность, и начинается она у средней линии тела, а потом распространяется на все другие виды поведения.
На семинаре ведущий производит простейший опыт — просит участников поднять правую руку, но сам поднимает левую. Многие сделали то же самое. Другие подняли правую руку. Третьи вообще не заметили, какую руку поднял ведущий. «Суть состоит в том, объясняет он, что будучи детьми, вы выработали свой способ справляться с неконгруэнтностью. Обычно люди искажают свой опыт, чтобы он стал конгруэнтен словам. Кто услышал меня так: «Поднимите левую руку?» Многие из вас подняли левую руку, думая, что подняли правую. Когда человек не замечает неконгруэнтность, он уничтожает связь между кинестетическим опытом и моими словами, чтобы привести свой опыт в равновесие.
Таким образом, один из путей, по которому идут люди, пытаясь справиться со спутанными сообщениями, состоит в том, чтобы буквально отрезать от сознания один из компонентов — вербальный или интонационный сигнал, движения тела, прикосновение или зрительный сигнал. И можно предсказать, что гиперактивный ребенок отрезающий от сознания правое полушарие (конечно, оно по-прежнему работает — оно просто вне сознания) позже окажется преследуем визуальными образами — какими-нибудь малоприятными галлюцинациями. Это реальные клинические примеры. Отрезающие аудиальную часть услышат «голоса из стен» , поскольку они буквально отказываются от осознания всей этой системы и поступающей через нее информации, чтобы защитить себя перед лицом постоянной неконгруэнтности.
Чтобы обнаружить неконгруэнтность в коммуникации партнера, вы должны хорошо настроить свои перцептивные системы. Вам понадобится искусство отражения. Обратите внимание на следующие детали:
руки: как они жестикулируют, одинаково или нет, сжаты или расслаблены, направлена ли ладонь вверх;
дыхание: вздохи, задержки, углубленность;
ноги: как повернуты носки, покачивание и пр.;
соотношение головы, шеи и плеч; не выдвигается ли подбородок; не втягивается ли голова в плечи и т. д.;
выражение лица, особенно брови, рот, хмурится ли человек бросает косой взгляд, улыбается, морщится, стискивает зубы. Глядя на все это, слушайте: тональность голоса, темп речи, ее громкость, слова и фразы, интонационные паттерны (сомнение, повышения в конце фразы и др.)
Все, что вы восприняли, соотнесите с обычным стилем поведения данного человека: нужно различать, что конгруэнтно или неконгруэнтно именно для него.
Один из способов реагировать на неконгруэнтность — не замечать ее вообще; другой — решить, что вы знаете значение сообщения, не осуществляя тонкой проверки с клиентом. Как вы понимаете, это не самый удачный выбор.
Неконгруэнтность — это одна из ключевых точек выбора, с которой вы постоянно встречаетесь, занимаясь коммуникацией. Полезно иметь широкий репертуар реакций и понимание последствий. Итак, вы можете:
сказать: «Я вам не верю». Или «но вы не выглядите счастливым от того, что дела идут хорошо». Это так называемый метакомментарий. Он ставит человека лицом к лицу с противоречием, замеченным вами. Гриндер и Бэндлер считают, что это хороший выбор. Однако Лесли Кэмерон не рекомендует его, аргументируя тем, что обычно он вызывает дискомфорт и желание защититься — ведь вы сталкиваете собеседника с бессознательной частью его коммуникации. Для проверки она предлагает вам попросить приятеля некоторое время метакомментировать ваше поведение. Он вам быстро надоест и вызовет раздражение. Это вполне справедливо, но не для всех случаев. Вы сами разберетесь, когда стоит использовать метакомментарий:
— попросить клиента усилить невербальные компоненты, преувеличить их;
— использовать отражение, сказав с усмешкой (помните ситуацию с «прекрасно прошедшей неделей»?) «Я так рад!» — и отрицательно покачать головой. Эффективность этого приема в значительной степени зависит от уровня достигнутого раппорта. Когда клиент чувствует, что вы его понимаете, и верит в ваши добрые намерения, он не воспримет такой ответ как обиду;
— поменять местами вербальное и невербальное сообщения. В том же примере — улыбаясь и кивая, сказать: «Это ужасно!». Вы получите интересный ответ. Люди чувствуют растерянность и нередко начинают вербализировать сообщение, до этого бывшее бессознательным;
— построить терапевтическую метафору;
— наклониться к клиенту, внимательно на него посмотреть, сказать «но» и ждать, пока он закончит предложение — если вы заметили по особой интонации в конце, что оно неполное:
« — Я действительно хочу изменить свое поведение в компании...
— ...но...
— ...но я боюсь, что на меня будут обращать внимание.» — если вы отследили специфический ключ доступа (глазодвигательную реакцию), прямо попросите дополнительной информации у данной системы: «Что вы видели (чувствовали, говорили себе), пока говорили это?» Так вы помогаете осознать конфликтующие части опыта.
Степень вашей эффективности как коммуникатора и терапевта в значительной степени зависит от вашей конгруэнтности.
Установление хорошо сформулированного результата
« — Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?
— А куда ты хочешь попасть? - ответил Кот.
— Мне все равно...- сказала Алиса.
— Тогда все равно, куда и идти, — заметил Кот.
— ...только бы попасть КУДА-НИБУДЬ, — пояснила Алиса.
— Куда-нибудь ты обязательно попадешь, — сказал Кот. — Нужно только достаточно долго идти.»
Л.Кэрролл. «Алиса в стране чудес»
Не все результаты, достигаемые в психотерапевтаческой практике, стоят того, чтобы к ним стремиться. Одни благодаря терапии много узнают о своих ограничениях, но мало о ресурсах и возможностях. Другие твердо укореняются в своем поведении, которое представляет для них проблему, потратив много времени и средств на то, чтобы выяснить, откуда эти проблемы взялись. Третьи окрашивают в черный цвет детские переживания, полагая их зловредным корнем нынешних трудностей, и в доказательство успеха вступают в неприятные столкновения с членами семьи. Все это не есть достижение хорошо определенного результата.
Установление определенной цели позволяет отвечать на постоянно возникающий вопрос: «Важно ли это для того, к чему мы стремимся?» Снимается необходимость реагировать на каждую неконгруэнтность, каждый ключ доступа, нарушение мета-модели и пр., усилия целесообразно сосредотачиваются на цели, к которой вы с клиентом согласились двигаться; появляется средство оценки продвижения.
Хорошо сформулированный результат должен удовлетворять пяти условиям. Это:
1. Выясните, чего действительно клиент хочет, а не то, чего он НЕ хочет.
Когда женщина говорит: «Я НЕ хочу, чтобы мой сын так вел себя!» (Вариант: «Я хочу, чтобы он НЕ вел себя так!») — вы не получаете информации о том, какое же поведение сына желательно. Тот, кто еще не осознал полностью, что бы он хотел иметь в своем опыте вместо того, что есть, не имеет основы для определения шагов, которые привели бы к достижению цели, поскольку нет пока цели, к которой можно было бы стремиться. Значительная часть работы в этом случае выполняется с помощью простого вопроса: «Чего вы хотите? Что вы будете делать вместо X?»
Формулировка «Я хочу избавиться от депрессии», «Я хочу избавиться от таких-то блоков» — тоже вам не подойдет, потому что она сводится к аналогичной структуре: «Я хочу, чтобы не было Х.» Тогда внимание и энергия направляются на проблему, часто усиливая ее. Проводить время в поисках того, ПОЧЕМУ возникла проблема, зачастую очень интересно и душещипательно, но неплодотворно. Достаточной информации для работы с изменением вы не получите. Вы можете заставить человека поверить, что проблема — такая же материальная и обязательная его часть, как и мозг, породивший ее, и она должна присутствовать по такой-то причине.
Когда клиент приходит к позитивной формулировке цели: «Я хочу себя чувствовать уверенно», «Я хочу уметь ясно выражать свои мысли при большом количестве людей», — концентрация происходит на позитивном результате. Все ресурсы и усилия могут теперь направиться к достижению новой позитивной цели, делая ее все более реальной.
2. Демонстрируемость в сенсорном опыте («Почувствуйте разницу!»)
Как вам, так и вашему клиенту необходимы сенсорные свидетельства происходящего изменения. Всякого рода восторги, озарения, прозрения могут быть очень полезными в плане эмоционального контакта и даже информативными, но опять же недостаточными. Существуют различные способы демонстрировать и подтверждать реальность психотерапевтического процесса. Попросите клиента войти в воспоминание об опыте, который его травмировал, но сохраняя нынешнее чувство безопасности и комфорта. Пронаблюдайте, насколько невербальные реакции отличаются от тех, что вы заметили в начале. Хорошим подтверждением будет прямое и конгруэнтное сообщение клиента об этом опыте. Если есть возможность, пусть он реально окажется в той ситуации (или, например, увидит себя в ней), где он раньше чувствовал себя плохо, неуверенно и т.д., а затем расскажет вам о новом переживании.
Таким образом, важно установить, какое поведение и/или переживание составляет в данном случае успех. Это создаст нужную вам обоим обратную связь.
3. Адекватная спецификация и контекстуализация.
К вам пришел человек, желающий уверенности, свободы и раскрепощенности. Весьма вероятно, что это будет полезным дополнением к репертуару его переживаний и поведенческих выборов. Основываясь на адекватных поведенческих наблюдениях, вы соглашаетесь и работаете с этим. Однако вы берете на себя колоссальную ответственность. В силу чего вы обязаны установить с клиентом контексты, где желаемое им будет полезно, а где нет. Представьте себе, что упиваясь новоприобретенным ощущением уверенности и свободы, клиент (возможно, страдавший фобией автомобилей) начнет развлекаться тем, что будет перебегать на красный свет очень оживленную дорогу. Или женщина, которая раньше не могла говорить с мужчинами не краснея, впадет в другую крайность, став раскрепощенной в любых ситуациях своей жизни. Не думайте, что мы преувеличиваем. Правильно контекстуализируя требуемое изменение, вы помогаете клиенту хорошо себя чувствовать во многих жизненных ситуациях, вы учитываете возможные последствия изменения человека для его семьи, друзей и т.д. и не нарушаете «экологии» личной и профессиональной жизни клиента.
4. Возможность инициировать и поддерживать достигнутое состояние.
Описанный вами желаемый результат должен быть таким, чтобы клиент мог поддерживать его самостоятельно в дальнейшей жизни, без опоры на терапевта или кого-нибудь еще.
К примеру, для женщины добиться чувства собственной привлекательности только при условии, что мужчины ведут себя определенным образом, — не есть хорошо сформулированный результат. То же для мужчины, чувствующего свою полноценность в зависимости от коллег или размера заработка. Зависимость от ВНЕШНЕГО фактора отдает клиента на милость окружающей среды, вместо того чтобы действовать по собственному выбору. Вы часто слышите: «Если бы только он делал то-то», или «Вот если бы она не делала этого», или даже «Если бы в мире было меньше зла...» — «...тогда я точно был бы в порядке!» Помогать людям в достижении таких целей значит еще больше усиливать степень их зависимости от окружающих, в то время как нужно работать с их причинно-следственной моделью.
Чтобы поведение или переживания инициировались и поддерживались клиентом, ему необходимы собственные средства достижения искомого. Хорошо сформулированный результат предполагает, что человек будет чувствовать себя определенным образом, проходя через последовательность внутренних процессов, соответствуя собственным высокоценным критериям и не нуждаясь в помощи либо подтверждающей реакции от кого-то другого.
5. Сохранение позитивного «побочного продукта».
Бывает так, что в нынешнем, нежелательном для клиента состоянии содержатся нужные ему компоненты. Например, он искренне стремится бросить курить, но курение помогает ему почувствовать комфорт в беседе с другими людьми. Позаботьтесь о том, чтобы сохранить ему это чувство, но уже без курения. Хорошо сформулированный результат предполагает сохранение «позитивного побочного продукта».
Вышеописанные условия а) являются фундаментальными как логически, так и этически; б) могут применяться на разных этапах вашей работы.
Получение необходимой информации для формулирования желаемого результата требует тщательности. Продвинуться в этом помогают определенные вопросы.
К усл. 1: «Чего вы хотите?» (А не «что вас не удовлетворяет» и т.п.)
К усл. 2: «Как вы узнаете, что обладаете желаемым переживанием?» Обычный ответ — сообщение о реакции внутреннего состояния. «Я чувствую себя расслабленным.»
«Как можно продемонстрировать, показать, что у вас есть то, чего вы хотите?» Ответ — пример с точки зрения поведения. «Я сделаю то-то и то-то» и т.д.
К усл.3: «Когда вы хотите, чтобы было Х, а когда — чтобы его не было?»
К усл. 4 и 5: «Что произойдет, если вы получите Y?» «Что удерживает вас от того, чтобы иметь желаемое?» «Что вы потеряете, если получите Y?»
Хотя клиенты приходят с самыми различными проблемами, беспокойствами и надеждами, эффективный терапевт изменит один и тот же аспект опыта у каждого из них. Он не меняет стимулы, которые мир предъявляет клиенту, он меняет то, как клиент реагирует на стимулы. Клиент с вашей помощью может сменить школу, супругу, место жительства, работу — но если он не заменит способ реагирования на более полезный, нежелательные реакции, приведшие его на терапию, повторятся.
Ваши проблемы — это примеры того, как вы реагируете на стимулы окружающего вас мира. Когда люди приходят на терапию, они хотят иметь другие реакции или переживания относительно, по меньшей мере, некоторых аспектов этих стимулов. Часто новая реакция на старый стимул может произвести столь глубокое изменение, что все жизненные переживания значительно улучшаются.
Вы можете: 1) изменить свою/клиента реакцию на большинство стимулов; 2 ) обрести (и помочь другому в этом ) выбор из нескольких реакций на определенный стимул, а затем выбрать наиболее подходящий для достижения желаемых результатов в определенном контексте.
Когда вы соберете достаточно информации и определите характеристики нынешнего состояния, полезно попробовать вызвать его, чтобы проверить свои заключения. Проще всего это сделать, попросив клиента вернуться к нежелательному состоянию, воссоздать его, погрузиться в него. Но для чего вам всякий раз, когда нужно воспроизвести переживание, что-то проверить и т. п., просить клиента вспоминать его? Просто протяните руку и коснитесь, скажем, правого плеча клиента, пока он испытывает неприятные чувства. Теперь они ассоциированы с вашим прикосновением, которое является кинестетическим якорем. Если вы через какое-то время повторите прикосновение в той же точке и с тем же давлением, вы обратитесь, минуя сознание, прямо и непосредственно к переживанию, да так и быстрее получится.
Постановка на якорь пригодится вам, если метод или один из методов, выбранный вами для работы с изменением, включает использование техник якорения, о чем подробно рассказано в 6-й главе. В этом случае тот же якорь вы используете и для проверки произведенного изменения.
Итак, вопросы, которые интересуют вас на этой стадии процесса: — какой внешний стимул вызывает нежелательное переживание? — какой внутренний процесс вызывается этим внешним стимулом? — что представлено в сознании клиента?
— как, в какой последовательности эти категории связаны друг с другом?
— будет ли вся последовательность воспроизводиться каждый раз, когда вы каким-либо образом вызовете внешний стимул?
Когда вы получите ответ на все эти вопросы, и утвердительный на последний из них, вы располагаете всем необходимым, чтобы составить дальнейший план действий и создать эффективное изменение.
И еще одно, что стоит иметь в виду на протяжении всего психотерапевтического процесса. Научившись осуществлять описанные нами различения, вы почти всегда будете знать о переживаниях своих клиентов больше, чем они сами сознательно знают. «В своих повседневных взаимодействиях, пишет Лесли Кэмерон, — я осознаю речевые стереотипы людей, их ключи доступа и другие аспекты невербального поведения почти таким же образом, как они осознают цвет моих волос. Эта дополнительная информация в значительной степени помогает мне эффективно коммуницировать с каждым, будь то мясник, сосед или страховой агент. Если я начну рассказывать им о том, что я вижу и слышу, и чего они не осознают, я выйду за границы нашего общения. Точно так же вашему клиенту не обязательно осознавать те аспекты поведения, которые вы должны заметить». Конечно, кроме тех случаев, когда вы сознательно прибегаете к метакомментарию.
В принципе, понимает ли клиент то, что происходит, совершенно не имеет значения. Если же он любознателен и хочет понять, что происходит, самое легкое ответить: «Вам никогда не ремонтировали телевизор? Объясняет ли мастер по ремонту перед тем, как начать работу, что он будет делать, во всех деталях?» Или: «Вы когда-нибудь слышали, чтобы дантист подробно рассказывал, какие именно инструменты он сейчас применяет с вашими зубами, и как и зачем он это делает? Попробуйте расспросить его, сидя в кресле». Такого рода аналогии вполне уместны в качестве реакции на попытку к подобным исследованиям.
Упражнения
№1. Цель: сосредоточение внимания на присоединении к поведению другого человека. Выполняется, как обычно, в группе из трех человек, но если такой возможности нет, поработайте вдвоем — это не столь существенно.
1. Участник А — субъект — просто сидит в кресле. Он является моделью.
2. Б сидит в другом кресле — напротив А — и имитирует физиологические реакции последнего.
3. В — «режиссер». Он должен помогать Б достигнуть совершенства в присоединении к А. Обращайте внимание на все части тела: ноги, руки, голова, губы и т. д.
4. Когда режиссер удовлетворен тем, как Б присоединился к А, он просит Б закрыть глаза. Пока глаза Б закрыты, участник А должен изменить свою позу.
5. Б открывает глаза и снова присоединяется к А.
6. Весь этот цикл повторяется 3-4 раза с участником Б. Затем происходит обмен ролями так, чтобы каждый из участников упражнения имел возможность несколько раз присоединиться к каждому из двух остальных участников.
№2. Присоединение к дыханию. Состав тот же.
1. А сидит в специальной позе: обе ноги стоят на полу, не скрещиваясь, руки лежат на коленях.
2. Участник Б просит А составить список из шести слов, которые ассоциируются у участника А с ситуацией спокойствия, безопасности, расслабления. Б должен запомнить эти слова.
3. В (режиссер) стоит за спиной А и начинает присоединяться к его дыханию, двигая в такт рукой.
4. Б должен:
а) глубоко вздохнуть и на какой-то момент сосредоточиться на своих внутренних ощущениях, затем почувствовать, как спина касается спинки кресла;
б) затем Б должен посмотреть на участника А и начать присоединяться к его дыханию;
в) после того, как присоединение произошло, Б должен начать произносить на выдохе те слова, которые в начале упражнения ему предъявил А;
г) участник А закрывает глаза, если чувствует себя при этом спокойно, чтобы лучше почувствовать и оценить влияние, которое эти слова оказывают на его ощущения;
д) участник Б просто произносит на выдохе, плавно, слова из списка сначала в предложенном порядке, а затем меняя его. 5. Через 5-6 минут А открывает глаза. Участники меняются ролями.
№3. Утверждения на присоединение и ведение. Выполняется в парах. Участники меняются ролями каждые семь минут. Пример:
1. Вы сидите в этом кресле (утверждение присоединения). 2. И вы смотрите на меня (утверждение присоединения).
3. И вы легко дышите (утверждение присоединения). 4. Я с вами разговариваю (утверждение присоединения). 5. И вы можете начать расслабляться (утверждение ведения).
6. Вернитесь к пункту 1.
№4. Использование движений глаз для присоединения к клиенту. Выполняется в парах.
1. Партнер А выбирает простую обычную историю, которую он может рассказать. И начинает рассказывать ее, используя слова, относящиеся к визуальной сфере.
2. Партнер Б внимательно слушает рассказ. Через некоторое время он меняет положение своих глаз, давая А понять, какие слова тот должен употреблять теперь: относящиеся к кинестетической или аудиальной сфере.
3. Безо всякой паузы партнер А продолжает рассказывать свою историю, используя новые слова; Б отдает себе отчет в том, как изменились его ощущения.
4. Через семь минут поменяйтесь ролями.

Глава 4.
ЯЗЫК: ПРЕДЕЛЫ БЕСКОНЕЧНОГО


«Можно потратить всю жизнь, чтобы найти имя только одной вещи. А список кажется бесконечным. И пока мир не прекратил своего существования, он будет продолжен... Есть много таких вещей, которые вообще не имеют отношения к человеку и к его речи.
... Имя и есть та сила, что составляет нашу магию и вместе с тем ограничивает ее. Маг может отвечать лишь за то, что он может без труда назвать, обозначая тем самым пределы своей власти... Если мы изменим то, что менять нельзя, нарушится великое равновесие, и в великом безмолвии погибнут все имена и звуки.»
В рамках модели мира
Тот, кто читал Карлоса Кастанеду — особенно первые пять-шесть томов, где его тон еще не слишком сух — наверное, хоть раз проводил параллель между разговорами с потрясающим доном Хуаном и беседами психотерапевта. Правда, весьма своеобразного психотерапевта, во всяком случае, на редкость яркого и эффективного. Профессионалы вполне могли бы счесть его методы неэтичными, непрофессиональными, как и методы Фрэнка Фарелли или Бэндлера с Гриндером: «Но самое интересное насчет непрофессиональных вещей — что они срабатывают!» (Р.Б. и Дж.Г.) Естественно, мы не призываем вас применять «растения силы» или остроумные, но весьма рискованные розыгрыши. Ну, и так далее: кто читал, тот знает. У дона Хуана имелась достойная и ясная цель: научить человека, в обыденном понимании нормального, быть магом. (Помните, как любят Ричард и Джон называть чародеями своих учителей?) У вас тоже есть достойная цель: научить пришедшего к вам пользоваться свободой выбора и помочь ему стать таким, каким он хочет. В данном случае вы и дон Хуан сталкиваетесь с одним и тем же на пути к цели — с застывшим восприятием мира, с моделью мира, в которой вам воленс-ноленс приходится что-то менять. Мы полагаем, модель и то, что называет Кастанеда описанием мира, — практически одно и то же. Важнейшую роль здесь играет язык. Обсуждая этот предмет (а равно и любой другой), дон Хуан оказывается тонким знатоком философских материй, разве что Витгенштейна не цитирует! — чем нередко удивляет просвещенного Карлоса. «Это только способ говорить» — становится любимым присловьем убежденных кастанедовцев на все случаи жизни.
Вмешательство логической функции в тех случаях, когда оно имеет место, изменяет данность, уводит ее от реальности. Мы не можем описать даже элементарных психических процессов, не наталкиваясь на каждом шагу на этот возмущающий — а может, правильнее сказать, «помогающий»? — фактор. Войдя в сферу психического, ощущение вовлекается в круговорот логических процессов. По своему произволу психика изменяет данное, представленное ей. В этом процессе следует различать две вещи: во-первых, действительные формы, в которых происходит это изменение; во-вторых, продукты, полученные из исходного материала в результате этого изменения.
Организованная деятельность логической функции втягивает в себя все ощущения и строит свой собственный внутренний мир, который последовательно отходит от реальности, сохраняя с ней в некоторых точках такую тесную связь, что происходят непрерывные переходы от одного к другому, и мы едва замечаем, что действуем на двойной сцене — в нашем собственном внутреннем мире (который мы, разумеется, объективируем как мир чувственного восприятия) и одновременно в совершенно ином, внешнем мире.
В мире нет и двух людей, опыт которых полностью совпадал бы между собой. Модель, создаваемая нами для ориентировки в мире, основывается отчасти на нашем опыте. Поэтому каждый из нас создает отличную от других модель общего для нас мира и живет, таким образом, в несколько иной реальности. Между миром и любой конкретной моделью или репрезентацией мира неизбежно имеются различия. Показать это можно множеством различных способов. Для нас существенны три категории: нейрофизиологические ограничения, социальные ограничения и индивидуальные ограничения.
В соответствии с генетически детерминированными нейро-физиологическими ограничениями мы воспринимаем лишь часть непрерывного спектра физических явлений. Тактильное чувство представляет собой прекрасный пример того, насколько сильно наша нейрофизиологическая система может влиять на наш опыт. Серия экспериментов, проведенных еще в прошлом веке, показала, что одна и та же действительная ситуация, имеющая место в мире, может восприниматься человеком в виде двух совершенно различных ощущений. Присущая нам способность ощущать прикосновение к поверхности кожи сильно различается в зависимости от того, в каком месте тела расположены точки контакта. Физический мир остается неизменным, а наши переживания под воздействием этого мира резко отличаются одно от другого. Подобное различие между миром и нашим восприятием мира отмечается и на примере других чувств. Ограниченность нашего восприятия хорошо осознается учеными, осуществляющими в исследовании физического мира различные эксперименты и стремящимися с помощью приборов раздвинуть эти границы. Приборы позволяют воспринимать явления, лежащие за пределами диапазона наших чувств или неразличимыми дли них и открывают доступ к ним в форме сигналов, воспринимаемых нашим сенсорным аппаратом. Таким образом, одно из неизбежных отличий наших моделей мира от самого мира объясняется тем, что наша нервная система постоянно искажает или опускает целые части действительного мира. В итоге круг возможного человеческого опыта сужается, и возникает различие между тем, что происходит в мире на самом деле, и тем, из чего складывается наш опыт этого мира. И наша нервная система, которая изначально детерминирована генетическими факторами, представляет собой первый комплекс фильтров, обусловливающих собой отличие мира от нашей репрезентации этого мира.
«Восприятие как функция мозга и нервной, системы — явление в значительной степени вытесняющее, а не продуцирующее. Каждый человек в любой момент способен вспомнить все, что когда-либо происходило с ним, и воспринять все, что происходит повсюду во вселенной. Функция мозга и нервной системы — защитить нас от подавления этой массой в основном бесполезного и бессмысленного знания, скрывая большую часть того, что мы могли бы воспринять или вспомнить, и оставляя только весьма небольшой, специфически отобранный материал, который может пригодиться практически (Броуд). В соответствии с этой теорией каждый из нас потенциально является Космическим Разумом. Но так как мы продолжаем оставаться животными, все наши заботы сводятся к выживанию. Чтобы обеспечить биологическое выживание, Космический Разум должен был сузиться при помощи перекрывающих клапанов мозга и нервной системы. В конечном итоге выходит ничтожная струйка, представляющая тот тип сознания, который помогает нам выжить на поверхности этой ничем не выдающейся планеты. Чтобы сформулировать и выразить содержание этого суженного сознания, человек изобрел и тщательно разработал ту систему символов вместе с внутренне присущей ей философией, которую мы называем языком. Каждый индивид одновременно извлекает пользу из языковой традиции, в которой он рожден, и оказывается ее жертвой. Польза языковой традиции в том, что она дает доступ к накопленным запасам опыта других людей, а ее жертвой человек становится, так как язык убеждает его в том, что суженное сознание — это единственное сознание, и так извращает его чувство реальности, что он слишком склонен считать свои концепции чем-то данным извне, а свой мир — явлением действительности». (Олдос Хаксли, «Врата восприятия».)
Второе отличие нашего опыта мира от самого мира возникает благодаря множеству социальных ограничении или фильтров, которые мы называем социально-генетическими факторами. Под социальной генетикой мы имеем в виду всевозможные фильтры или категории, действию которых мы подвержены в качестве членов той или иной социальной системы: язык, общепринятые способы восприятия и разнообразнейшие фикции, по поводу которых.в данном обществе существует относительное согласие.
Наиболее общепризнанным социально-генетическим фильтром является, очевидно, наша языковая система. В рамках любой конкретной языковой системы, богатство нашего опыта связано отчасти с числом различий, проводимых в какой-либо области наших ощущений.
В отличие от нейрофизиологических ограничений, социально-генетические ограничения легко преодолимы. Самым убедительным образом об этом свидетельствует наша способность разговаривать на разных языках, т.е. для организации собственного опыта и репрезентации мира мы способны применять несколько комплексов социально-генетических фильтров.
«В восприятии комплекс ощущений «сладко — белый» постоянно встречается в связи с веществом «сахар». По отношению к этой комбинации ощущений психика применяет категории вещи и ее атрибута «сахар — сладкий». «Белый» здесь также выступает в роли объекта, а «сладкий» в роли атрибута. Психике известны и другие случаи ощущения «белый», когда оно выступает в роли атрибута. Однако категорию «вещь — атрибут» невозможно применить, если «сладкое» и «белое» — это атрибуты, и никакого другого ощущения не дано. И тут же на помощь приходит язык и, соединяя имя «сахар» с цельным ощущением, позволяет нам рассматривать единичное ощущение в качестве атрибутов. Кто дал мысли власть полагать, что «белое» — это вещь, а «сладкое» атрибут? Какое право имела она предполагать, что оба ощущения представляют собой атрибуты, а затем мысленно добавить какой-то объект в качестве носителя этих атрибутов? Обоснование этого невозможно отыскать ни в самих ощущениях ни в том, что мы рассматриваем в качестве реальности... Сознанию дано только ощущение. Добавляя мысль к тем ощущениям, которые, по предположениям, представляют собой атрибуты, мышление впадает в серьезное заблуждение. Оно гипостазирует ощущения, которые в конечном счете представляет собой лишь некоторый процесс, в качестве обладающего самостоятельным бытием атрибута, и приписывает этот атрибут вещи, которая либо существует как некий комплекс ощущений, либо была прибавлена к тому, что ощущалось... Где находится сладкое, приписываемое сахару? Оно существует лишь в акте ощущения. Мышление тем самым не просто изменяет некоторое ощущение, непосредственное ощущение, но все более и более отходит от действительности, и все больше увязает и запутывается в своих собственных формах. С помощью творческой способности, говоря научным языком, оно придумало Вещь, которая, как предполагается, обладает Атрибутом. Эта Вещь — фикция. Атрибут как таковой — тоже фикция, и отношение между ними тоже фиктивно.»
Категории опыта, применяемые нами и другими членами социальной ситуации, в которой мы живем, представляет собой отличие наших моделей мира от самого мира.
Отметим, что в случае нейрофизиологических фильтров действие последних в нормальных условиях оказывается одним и тем же для всех человеческих существ — это общее основание опыта, которое объединяет нас в качестве членов особого вида. Социально-генетические фильтры одинаковы для всех членов одной и той же лингвистической общности, однако имеется большое число различных социально-лингвистических общностей. Таким образом, второе множество фильтров обуславливает наше отличие друг от друга. Возникают более радикальные различия между опытами разных людей, порождающие еще более резкие различия между их репрезентациями мира.
Третье множество ограничений — индивидуальные — представляет собой основание наиболее значимых различий между нами как представителями человеческого рода.
Под индивидуальными ограничениями мы имеем в виду все ограничения, которые мы создаем в качестве людей, опираясь на собственный уникальный жизненный опыт. Каждый человек располагает некоторым множеством переживаний, которые складываются в его личностную историю, и уникальны в такой же мере, как и отпечатки пальцев.
Подобно тому, как каждый человек располагает набором отпечатков пальцев, отличных от отпечатков пальцев любого другого человека, он располагает и неповторимым опытом личного развития и роста, так что нет и двух людей, чьи жизненные истории были бы идентичны друг другу. Хотя жизненные истории людей могут быть в чем-то подобны одна другой, по крайней мере, некоторые их аспекты у каждого человека уникальны и неповторимы. Модели, создаваемые нами в ходе жизни, основаны на нашем уникальном опыте, и так как некоторые аспекты нашего опыта уникальны для каждого из нас как личности, то и некоторые части модели мира будут принадлежать только нам. Эти специфические для каждого из нас способы представления образуют комплекс интересов, привычек, симпатий и антипатий, правил поведения, отличающих нас от других людей.
Этот третий комплекс фильтров лежит в основе глубоких различий между людьми и их способами создания моделей мира. Различия между нашими моделями могут либо изменять предписания (заданные нам обществом) таким образом, что наш опыт становится богаче, а число возможных выборов больше; либо обеднять наш опыт и ограничивать нашу способность действовать эффективно.
Механизм ограничения
«... это был их язык, они могли с ним делать все, что хотели, и даже лгать, создавая замысловатую вязь, лабиринт, сотканный из лжи, в котором слова-призраки вели слушающего по неверным тропам в пропасть. »
Всеобъемлющий парадокс человеческого существования заключается в том, что те же процессы, которые помогают нам выжить, расти и изменяться, обусловливают одновременно возможность создания и сохранения скудной, выхолощенной модели мира. Суть этих процессов заключается в умении манипулировать символами, то есть создавать модели. Таким образом, процессы, позволяющие нам осуществлять самые необычные и поразительные виды человеческой деятельности, совпадают с процессами, блокирующими путь к дальнейшему росту, если мы вдруг по ошибке примем за действительность собственную модель. Важно назвать три общих механизма обусловливающих это, — генерализацию, опущение и искажение.
Генерализация или обобщение — это процесс, в котором элементы или части модели, принадлежащей тому или иному индивиду, отрываются от исходного опыта, породившего эти модели, и начинают репрезентировать в целом категорию, по отношению к которой данный опыт является всего лишь частным случаем. Способность к обобщению, генерализации играет в нашем взаимодействии с миром важную роль. Полезно, например, основываясь на опыте ожога от горячей сковородки, прийти путем обобщения к правилу, что к горячим сковородкам прикасаться нельзя. Однако если мы обобщим этот опыт в утверждении, что сковородки опасны, и будем на этом основании избегать помещений, где они имеются, мы безо всякой к тому необходимости ограничим свою свободу действий в мире.
Предположим, что ребенок, впервые усевшись в кресло-качалку, опрокинул его, резко опершись о спинку. В результате он, возможно, придет к выводу, что кресла-качалки неустойчивы, и не захочет даже попытаться снова сесть в него. Если в модели мира этого ребенка кресла-качалки не отличаются от кресел и стульев вообще, тогда все последние попадают под правило: не откидывайся на спинку! У другого ребенка, который создал модель, включающую в себя различения кресел-качалок и прочих предметов для сидения, больше возможностей для выбора того или иного поведения. Основываясь на своем опыте, он вырабатывает новое правило или обобщение, относящееся только к этим коварным конструкциям: не откидывайся на спинку кресла-качалки. В итоге у него богаче модель и больше возможностей выбора.
Процесс генерализации может, например, привести индивида к формулированию такого правила как: «Не выражай открыто собственных чувств.» Вы, наверное, могли бы привести несколько контекстов, где это правило может обладать определенной ценностью. Но применяя его к семье или друзьям, человек отказывается от экспрессивности в общении, которая в этом случае полезна, ограничивает свои возможности достижения эмоционального контакта. В результате у него может возникнуть ощущение одиночества, отчужденности, отсутствия выбора, поскольку возможность выражения чувств в его модели не предусмотрена.
Суть сказанного в том, что одно и то же правило, в зависимости от контекста, может быть полезным или напротив — вредным; т.е., что обобщений, верных на все случаи жизни, не существует, и каждая модель должна оцениваться в конкретном контексте ее употребления.
Более того, все это дает ключ к пониманию поведения, которое может показаться нам странным или неуместным, то есть мы поймем его, если сможем увидеть поведение человека в контексте его зарождения.
Второй механизм, который может использоваться нами либо для того, чтобы эффективно справляться с жизненными ситуациями, либо для того, чтобы заведомо обрекать себя на поражение — это опущение (или исключение).
Опущение — процесс, посредством которого мы выборочно обращаем внимание на определенные аспекты нашего опыта и исключаем другие. Это позволяет нам сосредоточить внимание, справиться с окружающим, не дать захлестнуть себя внешним стимулам. Так, человек способен (но не всегда, к сожалению) отсеивать или отфильтровывать во множестве звуков голос одного человека, читать книгу, писать что-нибудь, когда вокруг него в пределах досягаемости все остальные смотрят телевизор, спорят, возятся с ребенком, стреляют из водяного пистолета, учатся играть в компьютерные игры, стучат молотком и вообще всячески убивают время. Это завидная способность. С помощью того же процесса люди могут блокировать восприятие проявлений внимания и заботы, получаемых ими от других, значимых для них людей. Человек, категорически убежденный в том, что люди просто не могут проявлять к нему интерес, жалуется на невнимание жены. Побывав у него, терапевт убеждается, что дело обстоит иначе, жена относится к супругу со вниманием и заботой и определенным образом их проявляет. Но так как эти проявления противоречили генерализации, выработанной им относительно собственной ценности, он буквально не слышал слов жены. Это подтвердилось, когда терапевт привлек его внимание к некоторым высказываниям. Он сказал, что ничего подобного не слышал от нее.
Мало чем отличается подросток, который полагает, что с ним плохо обращаются и выводят его из себя, несмотря на то, что сам участвует в создании ситуации; и мало чем отличается от этого подростка терапевт, который исключает из своего опыта признаки скуки во время психотерапевтической сессии, ограничивая свой опыт, равно как и опыт клиента.
Опущение уменьшает мир до размеров, подвластных, согласно нашему представлению, нашей способности к действию. В некоторых контекстах это уменьшение может показаться полезным, в других оно служит источником проблем.
Искажение — процесс, позволяющий нам определенным образом смещать восприятие чувственных данных. Без этого процесса мы не могли бы строить планы на будущее или превращать мечты в реальность. Мы искажаем представление о реальности в фантазии, в искусстве, даже в науке. Все произведения искусства, созданные людьми, появились на свет в результате искажения восприятия, все великие произведения литературы, крупные научные открытия предполагают способность искажать, представлять существующую реальность смещенным образом. Люди искажают и сиюминутную действительность, когда они, например, репетируют речь, которую собираются произнести позже.
Эти же приемы могут применяться, чтобы ограничить богатство собственного опыта. В вышеприведенном примере человек был вынужден заметить под воздействием терапевта знаки внимания своей жены, однако он тут же исказил их. А именно, всякий раз, слыша ее слова, свидетельствовавшие о внимании и заботливости, он с улыбкой поворачивался к терапевту и говорил: «Просто ей что-то нужно от меня.» Таким образом он избегал столкновения собственного опыта с созданной им моделью мира, что мешало прийти к обогащенным представлениям и препятствовало возникновению более близких отношений с женой.
Прибрам называет такие вещи самореализующимся пророчеством или опережающей обратной связью. Обобщения индивида, его ожидания отфильтровывают и искажают его опыт так, чтобы привести в соответствие с ожидаемым результатом. Поскольку опыт, способный поставить под сомнение его генерализацию, отсутствует, ожидания подтверждаются и описанный цикл регулярно возобновляется.
Так люди обеспечивают неприкосновенность своих скудных моделей мира.
Вообще это изумительная штука. Именно она приводит к тому, что Бэндлер и Гриндер любят называть галлюцинированием. Она приводит ко многим интересным вещам. Вам наверняка известен хрестоматийный эксперимент Постмена и Брунера по изучению ожиданий, где испытуемые в течение краткого времени идентифицировали изображения игральных карт, которые в основном были обычными, но некоторые — аномальными (красная шестерка пик и т.п.). Небольшому числу испытуемых так и не удалось осуществить требуемое различение и адаптацию. Даже в случае, когда карты предъявлялись им в течение времени, в 40 раз превышающего необходимое, более 10 процентов аномальных карт так и остались неопознанными. Именно у этих испытуемых существовали разные трудности личного характера. Один из них в ходе эксперимента воскликнул: «Я не могу разобрать, что это такое! Оно даже не похоже на карту. Я не знаю, какого оно цвета, и непонятно, то ли это черви, то ли пики. Я даже сейчас не уверен, как выглядят пики. О боже!» Подобным образом ведут себя иногда и ученые. В науке новое тоже возникает с трудом, преодолевая сопротивление, создаваемое ожиданиями, которые в свою очередь порождены «фоновым» знанием. Даже там, где позднее удается обнаружить аномалию (новое), ученые обычно видят лишь нечто известное и предугадываемое.
Генерализация, из которой исходили участники эксперимента, состояла в том, что возможные парные сочетания цвета и формы будут совпадать с известными по предыдущему опыту: и черный, и красный цвета должны соответствовать двум определенным мастям. Сохранность этого обобщения люди обеспечивали, искажая либо форму, либо цвет аномальных карт. Даже в этом простом задании механизм генерализации и обеспечивающий ее поддержание процесс искажения мешали людям правильно идентифицировать то, что они могли в действительности увидеть.
Бэндлер и Гриндер подчеркивают, что никоим образом не навязывают структуре реальности выделенные ими категории: они просто удобны для организации мышления при разработке мета-модели психотерапии. Можно сказать, что генерализация и опущение — частные случаи искажения.
Трансформационная модель языка
Всем талантливым психотерапевтам, несмотря на видимое различие в приемах, свойственна одна особенность: они вносят изменения в модели мира своих клиентов, которым это дает больше возможностей выбора в поведении.
Поскольку один из основных способов понимания и познания связан с языком, и язык, к тому же — одно из главных средств, с помощью которых клиент моделирует свой опыт, Гриндер и Бэндлер в «Структуре магии» сосредоточили свои усилия на языке психотерапии. Эксплицитная модель структуры языка независимо от психологии и психотерапии выработана в рамках трансформационной грамматики.
Адаптировав ее для применения в психотерапии, авторы НЛП получили эксплицитную модель, позволяющую обогащать и расширять психотерапевтические умения и навыки; а также — ценный комплекс инструментов, с помощью которых увеличивается эффективность терапевтического вмешательства.
Сейчас мы подробно остановимся на трансформационной модели языка, поскольку это позволит нам рассмотреть понятия «поверхностная структура» и «глубинная структура», постоянно используемые в процессе анализа мета-модели.
Язык, исполняя функцию системы репрезентации, располагает богатым набором выражений, представляющих возможный опыт людей. Лингвисты, работающие в области трансформационной грамматики, пришли к выводу, что исследовать системы естественного языка, изучая этот богатый и сложный комплекс выражений непосредственно, — практически неосуществимая задача. Поэтому они предпочли изучать правила их построения (синтаксис). При этом они исходят из допущения, принятого в целях облегчения задачи, что правила построения этого множества выражений можно исследовать независимо от содержания. Так, люди, которым русский язык достаточно знаком, стабильно проводят различие между двумя группами слов:
1. Глокая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокренка. (Знаменитый пример Л. В. Щербы.)
2. Чернильницу на стоять стол.
Несмотря на то, что первая группа слов, мягко говоря, необычна (собственно, это чистая модель синтаксической структуры, освобожденная от семантики), она грамматична, то есть не противоречит грамматическим требованиям русского языка и может быть названа правильной, чего нельзя сказать о второй последовательности слов, хотя о содержании ее можно догадаться.
У людей есть устойчивые интуиции по отношению к языку, на котором они разговаривают. Под устойчивыми интуициями мы имеем в виду то, что один и тот же индивид, столкнувшись с одной и той же последовательностью слов сегодня и год спустя, оценит ее с точки зрения грамматичности одинаково в том и другом случае; что справедливо и для различных людей, для которых данный язык является родным. Эта способность представляет собой классический пример человеческого поведения, подчиняющегося правилам, хотя мы того и не осознаем.
Формальная модель трансформационистов позволяет ответить, является ли конкретная группа слов предложением или нет. Эта модель представляет собой описание поведения людей, подчиняющегося определенным правилам. Выяснение того, соответствует ли данное слово действительному положению вещей, осуществляется сверкой с интуициями людей, характерными для любого прирожденного носителя данного языка.
Выше описаны три способа, посредством которых достигается отличие создаваемой нами модели мира от реальности, представляемой этой моделью: генерализация, опущение и искажение. Они в полной мере применимы и к языковым репрезентациям.
Назначение трансформационной модели языка состоит в представлении паттернов, образцов, интуиции, относящихся к нашей языковой системе.
Для нас важны три общих категории интуиции, которыми располагают люди по отношению к собственному языку. Они описаны в трансформационной модели. Это правильность, структура составляющих и логико-семантические отношения.
1. Правильность. Устойчивые и непротиворечивые суждения носителей языка о том, является ли данная группа слов предложением или не является им. Из трех групп слов:
«У мужчин тоже есть интуиция», «У мужчин тоже есть треугольная интуиция», «Мужчины тоже иметь интуиция», —
первая является правильной, так как она передает носителям языка некоторое значение и, с их точки зрения, правильна синтаксически. Вторая неправильна в семантическом отношении, поскольку сообщает такое значение, которое ни один носитель языка не признает возможным. Третья — неправильна в синтаксическом отношении, хотя мы можем приписать ей некоторое значение.
2. Структура составляющих. Устойчивые суждения носителей языка о том, какие слова могут объединяться, образуя единицу предложения данного языка. Например, в предыдущей фразе слова «устойчивые» и «суждения» объединяются в отдельную единицу, а «суждения» и «языка» — нет. Составляющие объединяются в более крупные единицы.
3. Логико-семантические отношения. Устойчивые суждения носителей языка о логических отношениях, находящих отражение в предложениях.
а) полнота. Имея дело с глаголом родного языка, носители его способны определить число и разновидность объектов, между которыми глагол устанавливает связь. Глагол «ударить» может установить связь не более чем между тремя предметами: А ударил В посредством С.
б) неоднозначность. Предложение может быть построено таким образом, что будет сообщать 2 различных значения, и неясно, какое из 'них подразумевается.
в) синонимия.
г) референтные индексы. Носители языка могут определить, выделяет слово/словосочетание какой-нибудь конкретный объект, входящий в их опыт («мой автомобиль») или идентифицирует целый класс объектов («автомобили»). Более того, они надежно судят о том, относятся ли два или более слова в предложении к одному и тому же объекту или классу объектов.
д) пресуппозиции. Основываясь на факте высказывания индивидом какого-то предложения, носители языка могут определить, что именно должно входить в опыт этого индивида, чтобы он имея основания для данного высказывания. Если, например, вы произнесете предложение: «Не все львы пьют кофе», видимо, в вашем опыте мира истинно то, что многие львы кофе пьют. Это утверждение и есть пресуппозиция для вашего высказывания.
Возьмем предложение «эта женщина купила новый автомобиль». Носитель языка может выделить здесь составляющие. Интуиции относительно того, что с чем объединяется внутри предложения, лингвист представляет, располагая слова, которые образуют составляющие, в так называемой «структуре дерева»:
эта
женщина


Согласно правилу, слова, объединенные носителями языка в одной составляющей, привязаны в «структуре дерева» к одной точке. Наше предложение в этой структуре выглядит следующим образом


эта
женщина
купила
новый
автомобиль


Все это называется ПОВЕРХНОСТНОЙ СТРУКТУРОЙ (ПС). Вторая разновидность устойчивых интуиции, которыми располагают носители языка, подсказывает, как должно выглядеть полное представление значения этого предложения и его логико-семантических отношений. Один из способов представления этих интуиции таков:

Это называется ГЛУБИННОЙ СТРУКТУРОЙ.
Когда люди хотят сообщить другим свою репрезентацию, свой опыт окружающего мира, они строят полную языковую репрезентацию окружающего мира, полную языковую репрезентацию собственного опыта — так называемую глубинную структуру. Начиная говорить, они совершают серию выборов (трансформаций), имеющих отношение к форме, в которой они хотели бы сообщить свой опыт. Эти выборы как правило, не осознаются.
Структуру предложений можно считать результатом последовательности синтаксических выборов, совершаемых при порождении предложения. Говорящий кодирует значение, строя предложение посредством выборочного применения определенных синтаксических характеристик, отобранных из органического их множества.
Наше поведение, когда мы делаем эти выборы, отличается регулярностью, оно подчиняется правилам. Процесс совершения серии выборов завершается появлением поверхностной структуры — предложения или последовательности слов, которую мы, согласно правилам нашего языка, признаем правильной.
Поверхностную структуру можно считать репрезентацией полной глубинной структуры языка. В результате трансформации глубинная структура изменяется либо путем опущения отдельных элементов, либо путем изменения порядка слов; но семантическое значение предложения при этом не меняется. В графической форме весь процесс можно представить следующим образом:

Трансформация — это эксплицитная формулировка какой-либо разновидности паттерна или модели, распознаваемой носителями языка в предложениях этого языка. Вот два предложения: «Женщина купила автомобиль» и «Автомобиль был куплен женщиной». Носители языка чувствуют, что поверхностные структуры, заключенные в них, различны, а сообщения или глубинные структуры этих предложений совпадают между собой. Процесс, посредством которого два этих предложения получены из общей для них обоих структуры, называется выводом или деривацией. Вывод — это серия трансформаций, связывающих глубинную и поверхностную структуру.
Трансформации перестановки — это один из двух важнейших классов трансформаций; другой класс называется трансформацией опущения. Например: а) Елена разговаривала с кем-то довольно долго; б) Елена разговаривала довольно долго. В варианте б) опущена одна из именных составляющих. Лингвисты различают два типа трансформаций опущения — опущение неопределенных составляющих, как в этом примере, и опущение известного.
Есть еще один способ, обусловливающий отличие поверхностных структур от репрезентации глубинной структуры — процесс НОМИНАЛИЗАЦИИ. О нем мы говорим в случае, когда в результате трансформаций то, что в репрезентации глубинной структуры представлено словом, обозначающим процесс (глаголом и др.), в поверхностной структуре становится словом, обозначающим событие — словом именем или аргументом. Сравните:
а) Сьюзен знает, что она боится своих родителей.
б) Сьюзен знает о своем страхе перед родителями.
а) Джеффри признается себе в том, что он ненавидит работу.
б) Джеффри признается себе в своей ненависти к работе. Независимо от того, реализуется ли номинализация с трансформациями опущения или без них, ее результат следующий: то, что представлено в глубинной структуре как процесс, представлено в поверхностной структуре как событие.
Трансформационная модель существенным для нас образом связана с референтными индексами. Трансформации опущения, например, весьма значимы по отношению к референтным индексам. Слова или именные составляющие не могут быть законно опущены, если в этих словах содержится референтный индекс, отсылающий к какому-либо лицу или вещи. Если в этих условиях трансформация все же происходит, значение предложения изменяется. Всякий раз, когда применяется трансформация опущения, необходимо, чтобы у опускаемого элемента не было референтного индекса в репрезентации глубинной структуры — то есть, это должен быть элемент, не связанный ни с чем таким, что дано в опыте говорящего.
Каждый из нас способен безошибочно проводить различия между такими словами и словосочетаниями, как «эта страница», «Эйфелева башня», «мой брат», «сегодняшний день» — они обладают референтными индексами и такими словами, как «кто-то», «нечто», «где бы то ни было», «все люди» и пр., у которых референтных индексов нет/ В первом множестве слов и словосочетаний идентифицируются конкретные части модели опыта, принадлежащей говорящему, а во втором множестве этого не происходит. Посредством группы слов и словосочетаний без референтных индексов в системах естественного языка и осуществляется процесс генерализации.
Мета-модель. Исключение
Гриндер и Бэндлер подчеркивают, что в «Структуре магии» описана не новая школа психотерапии. Скорее, там предлагается конкретньй комплекс инструментов, представляющих собой четкое описание того, что в какой-то степени уже присутствует в различных формах психотерапии. Уникальными аспектами мета-модели являются следующие: во-первых, она основывается на интуициях, которые уже характерны для любого говорящего на родном языке; во вторых, это эксплицитная модель в том смысле, что ее можно изучить.
Уже отмечалось, что в значительной степени она была подсказана формальной моделью, разработанной в трансформационной грамматике. Однако трансформационная модель должна была ответить на некоторые вопросы, не связанные непосредственно со способами изменения людей, в силу чего не все ее элементы одинаково полезны для разработки мета-модели, предназначенной для психотерапии. Гриндер и Бэндлер переработали ее, заимствовав необходимые элементы и организовав их в систему, соответствующую целям психотерапии.
Мета-модель создана для того, чтобы научить слушающего обращать внимание на формы коммуникации говорящего. Содержание может бесконечно варьироваться, но форма подачи информации дает слушающему возможность максимального понимания в любой специфической коммуникации.
Полезно изучать мета-модель по трем естественно отличаемым категориям:
— сбор информации до полного описания, — ограничения модели говорящего,
— логико-семантически ошибочные формы.
Таким способом вы правильно организуете мета-модель и сумеете интегрировать ее в сознательные и бессознательные процессы.
1. Сбор информации относится к получению, посредством подходящих вопросов и реакций, точного и полного описания представляемого содержания. Этот процесс также связывает язык говорящего с его переживаниями. В этой категории 4 подгруппы:
а) исключения;
б) отсутствие референтных индексов (указаний, к чему /кому относится сказанное);
в) неспецифицированные глаголы;.
г) номинализация.

а) Исключения: отсутствующие части модели.
В большинстве известных вариантов психотерапии между пациентом и психотерапевтом имеет место, как правило, серия вербальных взаимодействий. Одна из характеристик психотерапевтического сеанса заключается в том, что психотерапевт стремится определить, зачем конкретно клиент пришел к нему, и понять, что именно клиент хочет изменить. Другими словами: терапевт стремится понять, какая у клиента модель мира. Сообщая о своей модели мира, клиенты осуществляют это посредством поверхностных структур. Сама поверхностная структура представляет собой репрезентацию полной языковой репрезентации, из которой она выведена, — глубинной структуры. В случае, когда имел место языковый процесс исключения, психотерапевт чувствует, что в поверхностной структуре недостает некоторых элементов.
Эти элементы могут отсутствовать и в описываемой клиентом модели мира. Если в модели опыта клиента отсутствуют части этого опыта, значит, модель обеднена, что предполагает ограниченный выбор возможных способов поведения. По мере восстановления отсутствующих частей начинается процесс изменения.
На первом этапе психотерапевт должен суметь определить, является ли поверхностная структура (ПС) клиента полной репрезентацией глубинной структуры (ГС). На этом этапе терапевт, стремясь выявить отсутствующие части, может основываться либо на хорошо развитом в результате предыдущего опыта чувстве интуиции, либо на эксплицитной мета-модели. Клиент говорит: «Я боюсь.» Психотерапевт сверяется с собственной интуицией и определяет, является ли ПС клиента полной. Один из способов заключается в том, чтобы спросить себя: нельзя ли придумать другое правильное предложение, в котором бы для обозначения процесса «бояться» применялось бы то же слово, но с большим числом именных аргументов, чем в ПС клиента? Если вы сумели найти такую ПС, значит, ПС клиента не полная.
Теперь терапевт стоит перед необходимостью выбрать один из трех возможных ходов. Он может согласиться с обедненной моделью, может спросить клиента об отсутствующей части или догадаться о том, что именно отсутствует. Первый выбор плох тем, что процесс психотерапии становится в этом случае медленным и утомительным, поскольку вся ответственность за восстановление отсутствующих частей полностью возлагается на клиента, хотя именно в этом процессе ему больше всего нужна помощь со стороны психотерапевта. Мы не утверждаем, что изменение в этом случае невозможно, но на него уйдет гораздо больше времени, чем необходимо.
Выбирая второе, терапевт ставит вопрос таким образом, чтобы восстановить опущенную в языковом процессе часть. Техника восстановления полной языковой репрезентации срабатывает, причем ее можно усвоить, так как существуют явные и четкие репрезентации — ГС, с которой можно сравнивать ПС. Эта техника, главным образом, заключается в сравнении репрезентации с полной моделью, из которой она была выведена.
Клиент: «Я боюсь.»
Врач: «Чего?» ( «Чего или кого вы боитесь?»)
Здесь клиент либо сообщит психотерапевту материал, присутствующий в его модели и исключенный в ходе языкового процесса, и тогда врач получит более полное представление о модели клиента; либо станет ясно, что отсутствующая в вербальном выражении часть отсутствует также и в его модели. Приступая к работе по восстановлению, клиенты начинают участвовать в процессе самопознания и изменения, постоянно вовлекаясь в этот процесс расширения самих себя путем расширения собственной модели мира.
Мы не имеем ничего против и третьего выбора, хотя существует опасность, что та или иная форма интерпретации или догадки терапевта окажется неточной. На этот случай в мета-модели предусмотрена определенная мера предосторожности. Проверяя интуитивную догадку врача, клиент порождает предложение, в которое включен этот материал, и проверяет с помощью интуиции, подходит ли ему предложенная интерпретация, является ли она точной репрезентацией его модели мира. Например, интуиция настойчиво подсказывает терапевту, что клиент боится отца. Это может основываться на уже имеющемся опыте или на узнавании какой-либо конкретной позы, движения, замеченного у клиента, когда речь шла о его отце или чем-то его касающемся. В этом случае обмен репликами может происходить следующим образом:
К.: Я боюсь.
В.: Попробуйте, пожалуйста, повторить за мной и посмотрите подходит ли это вам: «Мой отец вызывает во мне страх.»
Терапевт просит клиента произнести ПС, заключающую в себе его догадку или интерпретацию и посмотреть, вписывается ли она в полную языковую репрезентацию клиента, его ГС. Если эта новая ПС вписывается в модель клиента, последний обычно испытывает определенное ощущение конгруэнтности или узнавания. Если этого не происходит, в распоряжении психотерапевта имеются техники, предусмотренные мета-моделью и предназначенные для восстановления.
Задачу психотерапевта можно рассматривать как восстановление ГС клиента. Исключение обычно связано с областями невозможного, в которых клиент буквально не способен иметь никаких других выборов, кроме отрицательных, вызывающих страдания. Это область, в которой восприятие клиентом своих возможностей так или иначе ограничено, и он чувствует себя стесненным, скованным и бессильным.
Опущения частей опыта в модели клиента могут показаться психотерапевту настолько очевидными, что он может начать давать ему советы, с помощью каких других способов можно было бы справиться с трудностями. Скорее всего, мы согласились бы с большей частью советов психотерапевта, однако, как показывает практический опыт психотерапии, советы, попадающие в «пробелы» модели, оказываются довольно неэффективными. Исключения обедняют модель клиента, причем непредставленными в ней оказываются именно те части возможного опыта, которые психотерапевт подсказывает или советует своему клиенту. В подобных ситуациях последний либо оказывает сопротивление словам терапевта, либо не слышит предлагаемых выборов, потому что в его модели их нет. Поэтому мы рекомендуем воздержаться от советов, пока модель клиента не станет достаточно богатой.
Когда человек приближается к границам своей модели, вы нередко можете услышать высказывание типа: «Я не могу (не способен) верить людям.» Но вы понимаете, что мир достаточно богат, чтобы позволить клиенту испытывать доверие к другим людям, и мешает ему в этом собственная модель. Вопрос сводится к следующему: как получилось, что одни люди могут доверять другим, а он не может? Обращаясь к нему с просьбой объяснить, какая особенность его модели мира не позволяет ему верить людям, мы получаем ответ. Иначе говоря, мы спрашиваем его: «Что мешает вам верить людям?» или «Что случилось бы, если бы вы верили людям?» При полном ответе на этот вопрос часть пропущенного материала восстанавливается. Клиент произносит в ответ какую-то ПС. Психотерапевт имеет в своем распоряжении инструменты, позволяющие ему оценивать эти вербальные ответы процессы, посредством которых осуществляется восстановление ГС или фокусировка недостаточно ясных и четких частей образа.
Другие примеры:
— Я не понимаю.
Реакция: — Чего вы не понимаете?
— Я не люблю его (он мне не нравится). Реакция: — Что в нем не нравится вам?
— Он — самый лучший.
Реакция: — Он самый лучший в чем?
— Он лучше всех слушает.
Реакция: — Он слушает лучше всех — среди кого?
В случаях исключения вопрос «Что именно?» вызовет информацию, касающуюся репрезентативной системы, используемой клиентом:
— Я не понимаю.
Реакция: — Как именно вы не понимаете?
— Ну, мне это не ясно... (Визуально.)
В качестве полезного упражнения предлагаем мысленно развить (попросту говоря, экстраполировать) такую занятную ситуацию. Представьте себе, что любимый пример Бэндлера-Гриндера «Я боюсь» разворачивается лично перед вами. Клиент, не давший себе труда ознакомиться с мета-моделью, вместо ожидаемого вами ответа на вопрос «Чего/кого вы боитесь?» — «Я боюсь X» (мышей, собак, людей, экономического кризиса, конца света, программы «Новости» ), неразборчиво сообщает нечто вроде: «Ну-у... трудно так сразу сказать... вообще-то я точно не знаю...» Ваши действия ?
Готово? А теперь взгляните, нет ли здесь вашего варианта:
1. У вас конец рабочего дня, вам попадается под руку какой-нибудь весомый предмет — скажем, история болезни — и... Этого делать не следует, поскольку ему не поможет, а вам тем более повредит.
2. — Не знаете? А какого черта вы тогда тут делаете?
3. — Отлично! Если вы не знаете, чего боитесь, то вы боитесь либо всего, либо ничего, что в принципе равнозначно. В первом случае мы будем лечить вас от мании преследования, во втором — от мании величия. Как давно я ждал такого случая!
Слабонервный клиент падает в обморок, более стойкий убегает прочь со сдержанным криком ужаса.
Вы не восприняли вышеизложенное как руководство к действию? Замечательно. А как поступить? Надеемся, что вы ответите на этот вопрос самостоятельно.
Вы еще не забыли, о чем шла речь? Мы рассматриваем три категории мета-модели. В первой из них четыре подгруппы, с одной мы уже закончили. Она называлась ИСКЛЮЧЕНИЕ. Сейчас мы рассмотрим следующую подгруппу — отсутствие референтных индексов.
Отсутствие референтных индексов
По мере выявления отсутствующих деталей ГС клиента модель опыта последнего может становиться полнее, оставаясь в то же время нечеткой. Клиент заявляет: «Я боюсь.» Терапевт: «Чего?» (не в смысле «Чего это вы говорите?») Клиент: «Людей.» Здесь терапевт, опять-таки, либо располагает богатым множеством интуиции о том, что делать дальше, либо может воспользоваться мета-моделью.
Успешность психотерапевтического вмешательства существенно зависит от способностей терапевта определять, связаны ли ПС клиента с его опытом. Один из четких способов определения этого состоит в том, что психотерапевт выявляет в ПС клиента слова и словосочетания без референтных индексов. Мы предлагаем следующее: 1. Выслушайте ПС и выделите в ней непроцессуальное слово. 2. Относительно каждого из этих слов попытайтесь ответить на вопрос: выделяет ли оно в мире какого-либо конкретного человека или конкретную вещь? Если ответ отрицательный, вы имеете дело с генерализацией в модели клиента.
Здесь есть выбор: согласиться с нечеткой моделью; задать вопрос, для ответа на который клиенту понадобится сделать модель яснее; догадаться самому, что получится, если сделать модель более четкой. Тот или иной выбор психотерапевта в данном случае ведет к тем же следствиям, что и в случае, когда он пытается восстановить отсутствующие элементы. Если терапевт предпочитает спросить о недостающем референтном индексе, он просто уточняет: «Кто конкретно вызывает в вас страх?» С другой стороны, если терапевт интуитивно понимает, что именно является референтом именного словосочетания без референтного индекса, он может предпочесть высказать собственную догадку о том, кто именно вызывает страх в его клиенте, применяя меры предосторожности, описанные выше.
Далее, терапевт может поставить под вопрос именные аргументы, у которых отсутствует референтный индекс. Слово «люди», которых боится клиент, не выделяет в его модели ни конкретного индивида, ни конкретной группы индивидов. Клиент может сообщить терапевту референтный индекс, отсутствующий у него в вербальном выражении, но имеющийся в модели. В результате терапевт начнет более четко понимать модель клиента. Если эта часть модели оказывается к тому же недостаточно четкой, вопрос терапевта дает возможность клиенту начать прояснять для себя собственную модель и тем самым активно вовлекаться в процесс изменения. Отметим, что клиент может дать целый ряд ответов, вроде «Люди, которые ненавидят меня», «Люди, которых я всегда считал своими друзьями», «Те, кого я знаю», «Некоторые из моих родственников», — ни в одном из которых нет референтных индексов. Это все интенсиональные, а не экстенсиональные описания опыта данного индивида. Они описывают генерализации, по-прежнему не связанные с конкретным опытом клиента. Продолжая работу с этими формулировками, психотерапевт обращается к клиенту с вопросом: «Кто конкретно?» до тех пор, пока тот не произнесет вербального выражения с предъявленным референтным индексом. Цель — получить доступ к полной ГС, содержащей слова и словосочетания с референтными индексами. В связи с этим основное требование к клиенту — восстановить связь своих генерализаций с опытом, от которого они произведены. После этого вы можете задать себе вопрос: «Является ли полученный образ модели ясным и четким?»
Часто клиент высказывает генерализации, включенные в его модель в виде обобщений, относящихся к другому человеку. «Мой муж всегда препирается со мной», «Мой муж никогда не улыбается мне». Это ПС. Использованные в них предикаты описывают процессы, происходящие между двумя людьми. В данном случае лишь один из участников отношения описан в качестве носителя активной роли. Имея дело с ПС этого типа, психотерапевт может спросить, каким образом участвует в данном процессе лицо, описываемое в качестве пассивного. Есть один конкретный и часто очень эффективный способ получения этой информации. Он состоит в сдвиге референтных индексов, содержащихся в генерализации клиента. Осуществляя сдвиги, психотерапевт создает новую ПС, в основе которой лежит исходная ПС клиента. Например:
«Мой муж всегда препирается со мной» — «Я всегда препираюсь со своим мужем.» «Мой муж никогда не улыбается мне» — «Я никогда не улыбаюсь своему мужу».
Произведя сдвиг референтных индексов, психотерапевт может обратиться к клиенту с вопросом, направленным на подтверждение или опровержение новой ПС: «Вы всегда препираетесь со своим мужем?» или «А вы когда-нибудь улыбаетесь своему мужу?»
Здесь имеется еще одно языковое различение, которое может оказаться полезным для психотерапевта: предикаты, описывающие процессы или отношения между людьми, принадлежат к двум различным логическим типам: а) симметричные предикаты, которые, если они верны, с необходимостью предполагают, что и обратное утверждение верно. Предикат «препираться» относится к этому типу. Если вы препираетесь со мной, это неизбежно значит, что я препираюсь с вами. Применяя в анализе ПС технику сдвига референтного индекса, терапевт знает, что в результате появится генерализация, неизбежно вытекающая из исходной ПС. Эта техника помогает клиенту восстановить связь своей репрезентации с опытом; б) несимметричные предикаты: описывающие отношение так, что обратное отношение не обязательно истинно. Если ПС «Мой муж никогда не улыбается мне» верна, то обратная ПС со сдвинутым референтным индексом «Я никогда не улыбаюсь своему мужу» может быть верной, но может и не быть. Хотя логической необходимости в том, чтобы обратная ПС была верна, не имеется, опыт свидетельствует о том, что в психологическом плане такая структура, как правило, соответствует действительному положению дел. То есть зачастую, когда клиент высказывает какую-то генерализацию о другом человеке (особенно если отношение важно для клиента), эта генерализация относится и к нему самому. По традиции это явление в некоторых формах психотерапии называют проекцией. Независимо от того, окажется ли обратное утверждение верным, уже само обращение к клиенту с просьбой подтвердить или опровергнуть его позволяет психотерапевту начать восстанавливать отсутствующий материал и помочь клиенту в восстановлении связи собственной репрезентации с имеющимся у него опытом.
Неспецифические глаголы
Еще одна форма генерализации — это глаголы с недостаточно конкретным значением. Например, в ПС: «моя мать обижает меня», «моя сестра пнула меня», «моя подруга коснулась губами моей щеки» — представленный образ с каждым предложением становится все более конкретным и ясным. Так, в первом примере мать могла нанести обиду как физическими средствами, так и «психологическими»: это совершенно не конкретизировано. Во втором предложении конкретизировано не все. В третьем примере образ становится более конкретным — указано, каким образом подруга прикоснулась к говорящему, указано место, где произошел контакт. Заметим, однако, что длительность контакта, резким он был или, напротив, мягким, не конкретизировано. Каждый известный нам глагол в какой-то степени недостаточно конкретен. Четкость и конкретность образа, показанного данным глаголом, детерминирована двумя факторами: 1. Значением самого глагола. Например, глагол «целовать» более конкретен, чем глагол «касаться». Слово «целовать» обозначает определенную форму касания. 2. Объемом информации, содержащейся в остальной части предложения. Например, словосочетание «обидел отказом» более конкретно, чем один глагол «обидеть».
Так как в определенной мере недостаточно конкретен каждый глагол, рекомендуем вам пользоваться следующей процедурой:
Этап 1: выслушайте ПС клиента, обращая внимание на процессуальные слова и глаголы.
Этап 2: подумайте, является ли образ, представленный глаголом в данном предложении, достаточно ясным, чтобы позволить вам визуализировать действительную последовательность описываемых событий.
Если психотерапевт обнаруживает, что образ недостаточно ясен, он должен попросить клиента описать ситуацию с помощью более конкретных глаголов. Для этого можно задать вопрос «Как именно?»
Например, услышав ПС «Сьюзен обидела меня»: — «Как именно обидела вас Сьюзен?»
А теперь по отношению к каждому предложению сформулируйте ответ, который бы прояснил образ описываемого действия:
а) Мои дети вынуждают меня наказывать их.
б) Шэрон все время требует от меня внимания.
в) Я всегда показываю Джейн, что люблю ее.
г) Мой муж всегда игнорирует меня.
д) Мои родные стремятся вывести меня из себя.
Номинализация
Один из способов приобретения скованности у людей заключается в том, что непрекращающийся процесс превращается в событие. События представляют собой нечто, происходившее в какое-то время и завершенное. После того, как оно произошло, его результаты зафиксированы, и ничего нельзя сделать, чтобы изменить их. Такой способ репрезентации своего опыта обедняет в том смысле, что клиенты, представляя непрерывные процессы в форме события, утрачивают над ними контроль.
Номинализация происходит, когда вы берете процесс и описываете его так, будто это событие или вещь. Таким образом вы напрочь запутываете себя и окружающих — если только вы не помните, что это не опыт, а представление. Это можно использовать полезным образом. Если так случилось, что вы — правительство, то вы можете говорить о номинализациях типа «национальная безопасность», и люди начнут волноваться по поводу ваших слов. «Наш президент, — заметил когда-то по этому поводу один из авторов НЛП, — только что съездил в Египет, заменил слово «обязательно» на слово «желательно» — и вот мы снова дружим с Египтом. Такова магия слов».
Языковый процесс номинализации представляет собой трансформационный процесс, посредством которого процессуальное слово или глагол глубинной структуры предстает в поверхностной структуре в виде событийного слова или имени. Способность психотерапевта изменить искаженные части модели мира клиента, связанные с тем, что процессы репрезентированы как события, предполагает у него способность распознавать номинализации, присутствующие в ПС.
Задача психотерапевта в том, чтобы клиент увидел: то, что в его модели репрезентировано как замкнутое законченное событие, представляет собой на самом деле непрерывный процесс, на который он может влиять. Это можно сделать различными способами. Когда клиент заявляет, что он не удовлетворен своим решением, терапевт спрашивает, что мешает ему пересмотреть собственное решение. Клиент отвечает, терапевт же продолжает задавать вопросы в соответствии с мета-моделью. Усилия психотерапевта направлены на то, чтобы восстановить связь данного события с непрерывным процессом.
Еще один возможный прием состоит в следующем: «Вы приняли решение и уже не можете представить себе ничего, что могло бы изменить его.» В этом случае клиент реагирует какой-нибудь ПС, которую терапевт наряду с мета-моделью может использовать в качестве руководства для своего следующего шага, вызывающего в клиенте изменения.
Вследствие системного применения этих двух приемов:
— происходит восстановление частей, изъятых из ГС,
— обратное превращение номинализации в процессуальные слова, из которых они были получены, в ГС, приводит к выявлению языковой ГС, из которой выведены первоначальные вербальные выражения клиента. Этот процесс активно включает его в восстановление отсутствующих частей, способствуя изменению. То, что клиент считал завершенным событием, находящимся вне его контроля, становится для него продолжающимся процессом, который можно изменить.
Первый этап на пути превращений номинализации заключается в том, чтобы распознать их. Владея языком, с которым они работают как с родным, психотерапевты могут основываться на своих интуициях, устанавливая с их помощью, какие именно элементы ПС являются действительно номинализациями. Например, в ПС «Я сожалею о своем решении вернуться домой» событийное слово или имя «решение» — это номинализация. Это значит, что в репрезентации ГС присутствовало процессуальное слово или глагол, в данном случае глагол «решать»: «Я сожалею, что решил вернуться домой.»
Те, кто любит визуализировать, могут мысленно представить себе ручную тележку. Положите в нее стул, посадите кошку или вашего приятеля. А теперь попробуйте положить туда неудачу, добродетель, проекцию или смущение. Как видите, номинализация это не люди и не вещи, которые можно было бы туда поместить. Другой способ. Проверьте, можно ли соединить данное еловое такими определениями:
постоянный, непрерывный, продолжающийся. «Непрерывный страх», «постоянная проблема», «продолжающееся отчуждение» выглядят вполне уместно. С другой стороны, что такое «продолжающийся слон» или «непрекращающийся терапевт»?
Итак, этап 1: выслушайте ПС клиента.
Этап 2: применительно к каждому из элементов ПС, не являющихся процессуальным словом или глаголом, ответьте на вопрос: не описывает ли это слово какое-нибудь событие, которое на самом деле является процессом, происходящим в мире; ответьте также на вопрос: нет ли какого глагола, который бы своим звучанием или написанием напомнил бы это слово и был бы одновременно близок к нему по значению.
Этап 3: Убедитесь, что событийное слово естественно вписывается в сочетание с вышеуказанными словами типа «непрерывный, внезапный, длящийся».
В предложении: «Их умение понять собственных детей не нашло признания» — две номинализации, оба событийных слова «умение» и «признание», производные от глаголов ГС. Напротив, в ПС «Я бросился наперерез автомобилю» номинализации нет.
Понятно, что встретившись с номинализациями, мы располагаем целым рядом возможностей, выборов. Мы можем прямо поставить номинализацию под вопрос. Пусть, к примеру, мы имеем дело с ПС' «Меня беспокоит мое решение вернуться домой.» В этом случае мы можем прямо усомниться в том, что «решение» является необратимым, фиксированным и законченным событием, над которым клиент уже не властен; мы спрашиваем его: «Можете ли вы представить себе, что каким-то образом изменили решение?», или «Что мешает вам изменить собственное решение?», или «Что случилось бы, если бы вы передумали и решили не возвращаться домой?»
В каждом из этих случаев вопросы психотерапевта вынуждают клиента дать ответ, связанный с принятием на себя определенной ответственности за процесс принятия решений. В любом случае они помогают ему восстановить связь между собственной языковой моделью мира и не прекращающимися в этом мире процессами.
Номинализации сложны как в психотерапевтическом, так и в лингвистическом отношениях. Опыт свидетельствует, что они редко встречаются сами по себе. Чаще мы отличаем их в языковых формах, для которых характерны нарушения одного или нескольких условий психотерапевтической правильности. Например, ПС «Решение вернуться домой беспокоит меня» содержит номинализацию и исключение. Вопрос, который одновременно возвращает номинализацию в процессуальную форму и восстанавливает исключенный материал, звучит так: «Кто решает вернуться домой?»
Обратитесь к упражнениям в конце главы. Гриндер и Бэндлер отмечают, что примерные вопросы, предлагаемые ими, слишком насыщены, потому в собственной практике они рекомендуют вам пользоваться несколькими последовательно сформулированными вопросами, каждый из которых касается какой-нибудь одной части
Универсальные квантификаторы
Следующая категория различений относится к ограничениям модели говорящего. Две ее подгруппы таковы: а) универсальные квантификаторы (кванторы общности) и б) модальные операторы, прежде всего оператор необходимости.
Об универсальных квантификаторах мы упоминали в категориях Сэйтир, обсуждая блеймирование. Это слова, содержащие квантор общности: все, всегда, всякий, каждый, любой, никогда, нигде и т.д. Кванторы общности и словосочетания с ними не имеют референтных индексов. По отношению к ним применяется следующая техника. Например, ПС: «Никто совершенно не обращает внимания на то, что я говорю.» Реакция: «Утверждаете ли вы, что НИКТО НИКОГДА не обращает внимания на то, что вы говорите?» Суть приема состоит в том, что вы подчеркиваете генерализацию (описываемую клиентом с помощью квантора общности) путем преувеличения, достигаемого как тоном голоса, так и с помощью добавления к исходной ПС дополнительных универсальных кванторов. Так осуществляется идентификация и подчеркивание генерализации, содержащейся в модели клиента.
Идентифицировав генерализацию, психотерапевт может работать с ней различными способами.
а) Как уже говорилось, генерализацию можно поставить под вопрос путем подчеркивания универсальной применяемости утверждения, содержащегося в ПС; это можно сделать, введя туда кванторы общности. После чего терапевт просит клиента сопоставить полученные генерализации, четко выраженные в ПС, со своим опытом. Пусть, скажем, клиент говорит: «Никому нельзя верить.» Реакция; «Значит ли это, что никто не может и не должен верить никому и ни при каких обстоятельствах?» Цель вопроса — сомнение, сформулированное психотерапевтом по отношению к генерализации клиента.
б) Так как цель работы с генерализациями состоит в том, чтобы воссоединить репрезентацию клиента с его опытом, то можно прямо усомниться в верности обобщения, задав вопрос клиенту: не случалось ли в его жизни ситуации, противоречившей его же собственной генерализации? «А вам случалось верить кому-нибудь?» или «А у вас были ситуации, когда вы кому-либо поверили?» При этом терапевт переходит от отсутствия референтного индекса («никому нельзя верить») к языковым формам, где он есть, например, «вам».
в) Спросите у клиента, не может ли он себе ПРЕДСТАВИТЬ такой опыт, который противоречил бы его же генерализации. Если он сумел путем воспоминания или фантазирования представить себе такую ситуацию, психотерапевт может помочь ему снять ограничение данной части модели, спросив у него, какая разница существует между его опытом и тем, что он придумал в своем воображении; или — что же мешает ему делать воображение реальным.
Отметим, что одна из наиболее эффективных техник состоит в том, чтобы установить связь между клиентом и его непосредственным опытом в развивающемся процессе психотерапии. Терапевт может спросить: «Верите ли вы мне в данный момент и в данной ситуации?» Если клиент отвечает утвердительно, он вступает в противоречие со своей собственной генерализацией. Если он отвечает отрицательно, у терапевта остаются все прочие варианты, например, он может спросить, что именно мешает клиенту поверить ему в данной ситуации.
г) Если клиент не может придумать опыт, который бы противоречил его генерализации, психотерапевт может обратиться к собственной модели и отыскать в ней такой случай. Сумев отыскать какое-либо собственное переживание, настолько распространенное, что клиент, возможно, также располагает подобным опытом, терапевт может его спросить, не противоречит ли этот опыт его генерализации. Клиент: «Никому нельзя верить.» Терапевт: «Ходили вы когда-нибудь к дантисту (ездили на автобусе, летали на самолете и т.п.)? Верили ли вы тогда врачу, водителю, летчику?»
Если клиент согласился, что у него есть опыт, противоречащий данной генерализации, то он воссоединил свою репрезентацию с опытом, и психотерапевт может исследовать различия, существующие между опытом и его репрезентацией, вместе с клиентом.
Модальные операторы
Одна из главных точек, на которой застревают коммуникаторы — это лингвистическая структура, называемая «модальный оператор». Клиент говорит: «Я не могу снова говорить об этом сегодня. В данной конкретной группе это невозможно. И я не думаю, что вы способны это понять.» Если вы слушаете содержание — вы уничтожены. Возможно, вы скажете: «Что случилось?»
Паттерн состоит в том, что клиент говорит: «Я не могу X» или «Я не должен X.» Когда кто-то говорит: «Я не должен злиться» — если вы гештальт-терапевт, вы отвечаете: «Скажите «Я не буду злиться». Фриц Перлс был немец и, может быть, в немецком языке между этими словами есть разница. Но в английском между ними нет никакой разницы. «Не буду, не могу, не должен» — в английском одно и то же Неважно, не будете вы, не должны или не можете — все равно вы НЕ ДЕЛАЕТЕ. Итак, человек говорит: «Я не буду злиться.»
Если вы спросите «Почему бы нет?», он станет перечислять вам причины — и это прекрасный способ застрять. Если вы его спросите: «Что случится, если вы разозлитесь?» или «Что вас останавливает?» — вы пойдете в каком-то другом, более полезном направлении.
В ПС часто находят отражение правила или обобщения, выработанные клиентами в их моделях. Например: «Я должен (следует, необходимо) считаться с чувствами других людей.» Эти ПС прямо подталкивают к вопросу: «А если нет, то что?» Другими словами, в качестве психотерапевтов, стремящихся к ясному пониманию модели клиента, мы хотим знать, какие следствия для клиента вытекают из неудачи в том, что, согласно его ПС, сделать необходимо. ПС данного класса обладают следующей логической структурой:
необходимо, чтобы S, иначе P,
где S — то, что необходимо согласно ПС клиента, а P — то, что случится, если S не будет выполнено в следствие неспособности (неудачи, неумения) сделать P.
Терапевт может спросить: «А иначе случится что?» или более развернуто: «Чтобы случилось, если бы вы не смогли...», где вместо многоточия вы подставляете подходящую часть первоначальной ПС. «Что бы произошло, не сумей вы считаться с чувствами других людей?»
Эти ПС можно отличить по наличию так называемых модальных операторов необходимости. Это слова, указывающие на отсутствие выбора: мне следует, я должен, я не могу, это необходимо. Работа с этими модальными операторами выводит человека за пределы того, что было для него принятым.
Имеется еще одно множество слов-подсказок, которые называются в логике модальными операторами возможности. Эти операторы также указывают на правило или обобщение в модели клиента. Например:
Невозможно любить одновременно больше чем одного человека.
Никто не может ...............
Никто не способен ...............
Нельзя ..............
Мы хотим, услышав ПС данного класса, спросить клиента, что обусловливает, согласно его ПС, невозможность того или иного. Общую логическую форму этих ПС можно представить так:
Y препятствует возможности X, где Х — то, что является невозможным, согласно ПС клиента, а Y — это недостающий материал.
Конкретно, обращаясь к вышеприведенному примеру, психотерапевт может спросить:
— Что делает невозможным для вас одновременную любовь более чем к одному человеку?
— Что не позволяет вам любить больше чем одного человека?
— Что останавливает вас перед тем, чтобы полюбить одновременно более чем одного человека?
Слова: невозможно, никому не позволено, я/никто не может, не способен — встречающиеся в ПС, указывают нам правила и обобщения, соответствующие границам модели мира клиента. Эти границы часто ощущаются им как ограниченность выбора или наличие неудовлетворительного выбора альтернатив. Трудно переоценить значимость выявления и восстановления опущений такого масштаба, так как они прямо касаются частей модели мира клиента, в которых существует ограниченность выбора реальных возможностей. В поэтапном описании:
Этап 1. Выслушайте клиента, исследуйте ПС на наличие вышеуказанных слов и словосочетаний.
Этап 2.
а) В случае модальных операторов необходимости задайте вопрос о следствии или результате, который бы имел место, не сумей клиент сделать то, что согласно его ПС сделать необходимо;
б) В случае модальных операторов возможности обратитесь с вопросом, ответ на который связан с восстановлением опущенного материала, объясняющего, почему невозможно то, что заявлено невозможным в ПС клиента.
Причина и следствие. Семантически ошибочные формулировки
Один из способов, посредством которых люди искажают свои модели мира и причиняют себе страдания и боль, состоит в том, что ответственность за собственные вполне подконтрольные им поступки и действия они приписывают внешним факторам. Лингвисты выявили ряд семантически неправильных выражений. Мы обобщили представление о семантической неправильности таким образом, чтобы охватить им предложения типа «Мой муж ужасно злит меня.» Психотерапевт может показать, что это предложение имеет форму: «Один человек заставляет другого человека испытывать некоторые чувства.»
Если первый человек, тот, кто воздействует, отличается от второго, испытывающего злость, — это значит, что предложение семантически неправильно и принять его нельзя. Семантическая неправильность предложений такого типа заключается в том, что ни один человек не может в буквальном смысле создать в другом человеке какого-либо чувства. Следовательно, мы отвергаем предложения такой формы. На самом деле они описывают ситуации, в которых один человек совершает какое-либо действие или поступок, а другой реагирует, испытывая те или иные чувства. Суть сказанного в том, что хотя эти события происходят одно за другим, между поступком одного человека и реакцией другого никакой необходимой связи не существует. Следовательно, предложениями подобного типа описывается модель, в которой ответственность за свои эмоции клиент возлагает на людей или силы, находящиеся вне его контроля. Сам поступок не причиняет эмоций, эмоция представляет собой скорее реакцию, порожденную моделью, где клиент не берет на себя ответственность за переживание, которое он сам мог бы контролировать.
Задача психотерапевта в подобной ситуации состоит в том, чтобы так или иначе изменить модель с целью помочь своим клиентам взять ответственность за свои реакции на самого себя. Осуществить это можно различными способами. Терапевт может спросить женщину злится ли она во всех случаях, когда муж делает то, что он делает. Здесь терапевт располагает несколькими выборами. Если, например, клиентка утверждает, что она злится всегда, когда муж делает это, можно продолжить, спросив ее, каким конкретно образом он ее злит. Если же, напротив, клиентка признает, что иногда муж делает нечто, а она при этом не злится, терапевт может попросить ее попытаться определить, чем отличаются те случаи, когда поведение мужа не вызывает обычного автоматического следствия.
Цель узнавания семантически неправильных предложений состоит в том, чтобы понять клиента, выявить части модели, так или иначе искаженные и обедняющие его опыт. Обычно эти искажения принимают форму, ограничивающую число выборов клиента, что снижает его способность к действию. Мы выявили ряд часто встречающихся классов семантической неправильности, с которыми мы обычно сталкиваемся в практике психотерапии. Ниже мы описываем языковую структуру каждого из классов семантической неправильности.
Три класса семантически ошибочных форм таковы:
а) причина и следствие.
б) чтение мыслей.
в) потеря субъекта (перформатива).
Причина и следствие.
Этот класс семантически неправильных ПС связан с убеждением со стороны говорящего в том, что какой-либо человек (или комплекс обстоятельств) может совершить какое-нибудь действие, которое необходимым образом принудит другого человека испытать какое-либо чувство или внутреннее состояние. Обычно о человеке, испытывающем это чувство или внутреннее состояние, говорится так, будто у него не было возможности реагировать иначе. Например, клиент говорит «Моя жена сердит меня.» Заметим, что данная ПС дает неясный образ, в котором один человек (моя жена) совершает какое-то действие (неконкретное), которое необходимым образом принуждает другого человека (меня) испытывать определенные чувства (гнев, сердиться).
Неправильные ПС, относящиеся к данному классу, можно установить по одной из двух форм общего вида:
Х глагол Y глагол существительное или прилагательное (принуждать) (чувствовать, (какое-либо чувство или внутреннее испытывать) состояние),
где Х и Y — это имена, обладающие разными референтными индексами, т.е. отсылающие к разным людям.
Другая часто встречающаяся форма общего вида лежит в основе например, такой ПС: «Ваш смех отвлекает меня.» Общая форма Х глагол глагол V
(принуждать).
где Х и У имена, обладающие разными референтными индексами.
Применяя к вышеприведенному примеру общую форму, имеем:
Ваш смех отвлекает меня
(то, что вы смеетесь), Х глагол глагол Y, (принуждать).
Теперь мы представив вам ряд ПС, причем все они семантичеси неправильные, как это описано выше. Они помогут вам в развитии вашей интуиции по узнаванию конкретных проявлений данного типа семантических неправильностей.
Она вынуждает меня быть ревнивым.
Вы всегда заставляете меня чувствовать себя счастливой.
Из-за него я расстроился.
Она причиняет мне много страданий.
То, что они пишут на стенах, беспокоит меня.
Их плач раздражает меня.
Важное значение имеет слово-подсказа «но». Оно помогает выявить то, что, по мнению клиента, обусловливает невозможность желаемого и необходимость, обязательность нежелаемого. Например: «Я хочу уехать из дому, но мой отец болен.» Услышав подобную ПС мы понимаем, что клиент, произнося ее, устанавливает в своей модели мира определенную причинно-следственную связь/зависимость. ПС этой формы мы называем неявным каузативом: X, но Y.
В цитированном примере клиент сообщает то, что в его модели присутствует в качестве необходимой причинно-следственной связи, именно: болезнь отца не дает ему возможность уехать из дому. В части ПС, обозначенной через X, указывается желаемое (уехать из дому), а в части Y представлено условие или основание, которое не позволяет клиенту обеспечить себе Х. Мы выявили еще одну распространенную форму, в которой неявные каузативы обычно проявляются в ПС: «Я не хочу уезжать из дому, но мой отец болен. »
В этой форме неявного каузатива Х обозначает нечто нежелательное, а У обозначает условие или основание, вынуждающее клиента испытывать то, чего он не хочет. Другими словами, то, что отец клиента болен, вынуждает его уехать из дома. Описанные формы представляют собой две наиболее часто встречающиеся разновидности неявного каузатива.
Характерной особенностью этих форм является то, что у клиента отсутствует выбор. В первом случае он чего-то хочет (X, но Y), но какое-то условие препятствует ему в достижении У. Во втором случае клиент чего-то не хочет, но что-то вынуждает его испытывать именно это. Ниже предлагаются ПС, заключающие в себе неявный каузатив. Эти примеры помогут вам научиться узнавать эти семантические отношения.
Я бы изменился, но от меня зависит множество людей.
Я не хочу сердиться, но она все время бранит меня.
Мне бы хотелось дойти до самой сути этого, но я отнимаю у группы слишком много времени.
Я не люблю быть строгим, но моя работа требует этого от меня.

Для работы с неявными каузативами у психотерапевта есть, по крайней мере, три способа.
а) Согласиться с причинно-следственной зависимостью клиента, но спросить, всегда ли дела обстоят именно таким образом. Можно спросить: «Вы всегда сердитесь, когда она бранит вас?» Очень часто клиент вспоминает, что иногда она его ругает, но он не сердится. Это дает возможность заняться выявлением разницы между такими случаями и теми, когда ее брань «автоматически» вызывает у него гнев.
б) Согласиться с причинно-следственной зависимостью клиента, но попросить конкретизировать эту зависимость, выраженную в ПС неявного каузатива. Можно задать вопрос: «Как конкретно ее брань/ то, что она бранит вас, вызывает у вас гнев?» Психотерапевт продолжает ставить уточняющие вопросы до тех пор, пока у него не составится четкое представление о процессе неявного каузирования в том виде, в каком последний представлен в модели клиента.
в) Усомниться в причинно-следственной зависимости клиента. Один из эффективных способов сделать это — задать вопрос, в котором зависимость перевернута. «Значит, если бы она вас не бранила, вы бы не сердились, не так ли?» Или: «Значит, если бы ваш отец не болел, вы бы не уезжали из дому, верно?» Таким образом, клиенту предлагают перевернуть или устранить условие, задаваемое в его модели, а затем спрашивают, получит ли он тогда желаемое.
В ПС формы «X, но У» имеется опущение. Полная форма выглядит следующим образом:
X, но не X, потому что Y.
В нашем примере с отцом полную репрезентацию можно представить таким образом:
Я хочу уехать из дома, но я не могу уехать — я не уезжаю из дома, потому что мой отец болен.
Располагая этой более полной версией исходной ПС, терапевт может применить технику обращения неявного каузатива. Из ПС «Х, но не X, потому что У» он образует новую обращённую структуру, в которой сохраняется только вторая часть более полного варианта: «Не Х, потому что Y.» Эта новая ПС состоит из конструкции «если... тогда». Поэтапно процедуру можно представить таким образом:
1. Расположите вторую часть полной репрезентации в конструкции «если...тогда» в обратном порядке: «Если мой отец болен, я не могу уехать из дома.»
2. Введите отрицательные частицы как в часть «если», так и в часть «тогда»: «Если бы мой отец НЕ был болен, я бы НЕ не мог уехать из дома.» Переведя в грамматически правильную форму, получаем: «Если бы мой отец не был болен, тогда я бы мог уехать из дома.»
3. Предъявите клиенту обращение генерализации для подтверждения или опровержения: «Если бы ваш отец не был болен, вы бы уехали из дома?»
Как показывает опыт, эта техника обращения зависимости очень эффективна в работе над изменением данной причинно-следственной генерализации. Клиенту часто удается взять на себя ответственность за свое непрерывное решение: делать или не делать то, что согласно его предыдущим заявлениям, контролировалось чем-то/кем-то другим.
г) Еще одна техника, как мы обнаружили, очень полезная в психотерапевтическом деле: усилить генерализацию клиента, относящуюся к неявному каузативу, введя в ПС клиента модальный оператор необходимости, а затем предложить получившуюся ПС клиенту, сопровождая ее просьбой подтвердить или опровергнуть. Еще раз: «Я хочу уехать из дому, но у меня болен отец.» Вы можете спросить: «Хотите ли вы сказать, что то, что ваш отец болен, необходимо не позволяет вам уехать из дому?»
Очень часто клиент возражает против этой ПС, так как в ней совершенно очевидно утверждается, что между двумя событиями Х и У существует необходимая связь. Если клиент начинает возражать, у терапевта появляется возможность исследовать вместе с ним, как это не оказывается необходимо (как избежать этой необходимости).
Если клиент соглашается с усиленным вариантом, терапевт может исследовать, как на самом деле работает эта причинно-следственная связь. Он задает уточняющие вопросы, стремясь получить об этой связи более конкретное представление.
«Чтение мыслей»
Этот класс семантически неправильных ПС связан с убеждением говорящего в том, что один человек может знать, о чем думает или что чувствует другой человек, не располагая его прямым сообщением об этом. Например: «Каждый в группе думает, что я отнимаю слишком много времени.» Обратите внимание: говорящий заявляет, будто он знает содержание сознания у всех членов группы.
Другой пример: «Если бы она меня любила, она всегда бы делала то, что я хотел бы, чтобы она делала.» Или: «Мне очень жаль, ЧТО ВЫ не посчитались с моими чувствами.»
С обоими классами семантической неправильности — причинно-следственной зависимостью и чтением мыслей — психотерапевт может работать в основном одним и тем же способом. Оба они связаны с ПС, дающими образ какого-либо процесса, который слишком неясен, так что психотерапевт не может сформулировать ясного представления о модели клиента.
В первом случае описывается процесс, в котором человек осуществляет то или иное действие, вынуждая другого испытывать то или иное чувство. Во втором случае мы имеем описание процесса, в котором одно лицо каким-то образом знает, что думает или чувствует другое лицо. Ни в том, ни в другом случае ничего конкретно не говорится о том, как осуществляются эти процессы. Наш опыт свидетельствует, что ПС, содержащие в своем составе психотерапевтические неправильности, позволяют выявить такие части модели клиента, в которых имеются обедняющие опыт искажения. В ПС «причина-следствие» находят выражение чувства клиентов, связанные с тем, что выбор у них буквально отсутствует — их чувства детерминированы силами, находящимися вне их. В ПС «чтения мыслей» передаются чувства, связанные с ограниченностью в выборе возможностей, так как они уже решили для самих себя, что именно думают и чувствуют другие люди. Поэтому они реагируют на уровне собственных допущений и предположений относительно мыслей и чувств других людей. На самом деле эти допущения и предположения могут оказаться ошибочными. Люди систематически отказываются выражать собственные мысли и чувства, исходя из предположения о способности других знать, что именно они думают и чувствуют. Мы не хотим сказать, что человек не может научиться узнавать эти вещи; однако мы хотим знать, какой именно процесс обеспечивает эту возможность. Так как в высшей степени маловероятно, чтобы один человек мог прямо читать мысли другого человека, нам нужны подробности относительно того, каким образом передается эта информация. Мы считаем это очень важным, так как согласно нашему опыту, допущения наших клиентов о способности «читать мысли» других людей и о том, что другие также способны читать их мысли, являются источником большого числа трудностей в межличностных отношениях, ошибочной коммуникации и страданий, сопровождающих все эти явления. Еще менее правдоподобна, насколько мы можем судить по собственному опыту, способность одного человека непосредственно и необходимым образом вызывать в другом то или иное чувство. Поэтому все ПС этой формы мы называем семантически неправильными до тех пор, пока не будет четко установлен процесс, благодаря которому то, что утверждается в этих ПС, не окажется истинным. Причем ПС, описывающие этот процесс, сами должны быть психотерапевтически правильными. Выяснение, то есть, ясное и четкое описание этого процесса психотерапевт осуществляет с помощью вопроса: «КАК?» Психотерапевта должна удовлетворять лишь точно сфокусированная картина описываемого мира/процесса. Данный процесс может развиваться следующим образом:
«— Генри сердит меня.
— Как конкретно Генри сердит вас?
— Он никогда не принимает во внимание моих чувств. »
У психотерапевта здесь имеются по меньшей мере две возможности:
а) — Каких чувств именно?
б) — Откуда вам известно, что он никогда не принимает во внимание ваши чувства?
Пусть выбран вариант б), и клиент отвечает:
— Потому что он каждый вечер так поздно возвращается домой. Теперь терапевт располагает следующими выборами:
а) — Всегда ли то, что Генри поздно возвращается домой, сердит вас?
б) — Всегда ли то, что Генри поздно возвращается домой, означает, что он никогда не принимает во внимание ваши чувства?
Последующие ПС доводятся психотерапевтом до достижения ими психотерапевтической правильной формы.
Утраченный перформатив
Во время психотерапевтического сеанса клиенты обычно высказывают утверждения в форме генерализации о самом мире; в этих утверждениях заключены суждения, которые мы считаем истинными относительно их моделей мира. Например, клиент утверждает: «Дурно оскорблять чувства других людей.» Мы понимаем, что это предложение представляет собой утверждение о модели мира клиента, — это правило, сформулированное им для самого себя. Заметим, что по форме в применяемой ПС отсутствуют признаки, которые указывали бы на то, что клиент понимает, что высказанное им утверждение истинно относительно лишь его конкретной модели. Нет также признаков, что клиент признает возможности существования альтернатив. Поэтому мы переводим это предложение в ПС: «Я заявляю вам, что для меня дурно оскорблять чувства других людей.»
В рамках трансформационной модели каждая ПС выведена из ГС, обладающей предложением формы «Я заявляю/говорю вам, что S», где S — это ПС. Вышеприведенное предложение называется перформативом, причем в большинстве случаев оно опускается при его выводе из ГС в ходе трансформации, которая называется «опущение перформатива». Отметим, что согласно данному анализу в ГС четко указывается, что именно говорящий является источником генерализации о мире. Другими словами, предложение, предстающее в ПС как генерализация о мире, в ГС представлено как генерализация, включенная в модель говорящего. Суть сказанного не в том, чтобы заставить клиента предъявлять каждую ПС, сопровождая ее перформативом, а скорее в том, чтобы мы, являясь психотерапевтами, научились видеть в генерализациях, которые предъявляются клиентами как генерализации о мире, генерализации их моделей мира. Опознав их, психотерапевт может в них усомниться, так что в конечном итоге клиент начинает понимать, что эти генерализации истинны только в его системе верований в тот или иной конкретный момент времени. Так как эти генерализации имеют отношение к его верованиям, а не к самому миру, психотерапевт может поработать над тем, чтобы помочь клиенту в разработке других возможных выборов в рамках его модели. Это особенно важно в тех случаях, когда генерализация сужает круг выборов, имеющихся, по мнению клиента, в его распоряжении. Это обычно связано с такими участками модели, в которых он сталкивается с опытом, вызывающим у него страдания, и располагает ограниченным набором возможностей, не удовлетворяющих его.
Существует класс слов-подсказок, как мы обнаружили, полезных для идентификации ПС данного класса. В их число входят: хороший, плохой, чокнутый, сумасшедший, больной, правильный, неправильный, истинный, ложный, единственный (как, например, в предложении: «Имеется единственный способ...»). В этом списке указаны лишь некоторые из слов-подсказок, которые можно применять для идентификации ПС данного класса. Отличительной чертой этих ПС является то, что по форме они представляют собой генерализации о мире, и в языковом отношении в этих ПС полностью отсутствуют признаки перформатива.
Упражнения
№ 1. Одним из наиболее полезных навыков, в приобретении которого вы можете упражняться — это навык, позволяющий различать то, что с помощью ПС сообщают клиенты, и то, какой смысл эти ПС имеют для вас самих. Ваша компетентность психотерапевта тем выше, чем более развита у вас способность проводить это различие.
А теперь прочитайте высказывание клиента, затем закройте глаза и создайте зрительный образ того, что именно представлено этим высказыванием:
Клиент: Я боюсь!
Рассмотрите внимательно свой образ. В него будет входить определенная визуальная репрезентация клиента и репрезентация его испуганности. Любая подробность, не входящая в эти два образа, привнесена вами. Если, например, вы привнесли какую-то репрезентацию того, чего именно клиент боится, она идет от вас и может оказаться точной или неточной.
Теперь прочтите следующую ПС и представьте зрительный образ:
Клиент: Мэри обижает меня.
Рассмотрите свой образ. Он будет включать визуальные репрезентации какого-либо лица (Мэри) и визуальную репрезентацию клиента. Присмотритесь внимательно к тому, как вы репрезентировали процесс нанесения обиды. Глагол «обижать» очень расплывчат и неконкретен. Если вы представили себе процесс обиды, внимательно рассмотрите свой образ. Возможно, вы представили себе, что Мэри ударила вашего клиента или сказала ему что-нибудь неприятное. Возможно, вы представили себе, что Мэри прошла через комнату, где сидел клиент, и не обратила на него внимания. Все это вероятные репрезентации ПС клиента. В каждой из них к репрезентации, задаваемой глаголом, вы, конструируя собственный образ сказанного, прибавили что-нибудь от себя. У вас имеется несколько способов определить, какая именно подходит клиенту, если вообще какая-нибудь подходит. Вы можете попросить его более полно конкретизировать глагол, представить в лицах ситуацию, когда Мэри его обидела и т.д.
№ 2. Один из способов получить ПС, которые вы можете применять для тренировки по работе с описанными техниками — это использование собственного внутреннего голоса, внутреннего диалога в качестве источника этих ПС. Поначалу рекомендуем воспользоваться магнитофоном и записывать свой внутренний голос, высказываясь вслух. Затем применяйте эту запись в качестве источника ПС, прилагая к ним условия психотерапевтической правильности. Натренировавшись в этом в достаточной степени, можете прямо воспринимать собственный внутренний диалог и прилагать эти условия непосредственно к воспринимаемым предложениям. Этот метод дает вам бесконечное множество предложений, пригодных для тренировки.
№ 3. Определите полные (без исключений) и неполные (с исключениями) ПС:
а) Я радуюсь.
б) Я заинтересован в том, чтобы продолжать это.
в) Отец рассердился.
г) Это упражнение скучное.
д) Меня это раздражает. Полные: а, д. Неполные: б, в, г.
№ 4. Для каждой из неполных ПС сконструируйте другое предложение, в котором применялось бы то же самое процессуальное слово или глагол, но которое было бы полнее, т.е. в нем имелось бы больше именных словосочетаний или аргументов.
Пример.
ПС: Я боюсь. Полные варианты: я боюсь людей; я боюсь пауков.
После каждого из неполных предложений мы приводим для примера более полный вариант. Советуем вначале выполнить задание, а затем взглянуть на предложенные нами конструкции. Суть не в том, чтобы угадать их, а в том, чтобы приобрести навык в нахождении для неполных ПС их более полных вариантов. У меня имеются разные сложности. Вы оживлены. Я опечален. Я сыт по горло. Вы мешаете. Наши варианты:
У меня имеются разные сложности с людьми. Вы оживлены свиданием с другом. Я опечален полученным известием. Я сыт по горло вашими обещаниями. Вы мешаете мне.
№ 5. Выполните аналогичное задание для группы неполных ПС.
Вы всегда разговариваете так, будто сердитесь.
Мой брат уверяет, что родители справиться не могут.
Каждый знает, что вы не можете выиграть.
Мне трудно рассказывать.
Побег не помог.
Наши варианты более полных ПС:
Вы всегда разговариваете со мной так, будто сердитесь на кого-то. Мой брат уверяет меня, что справиться с ним родители не могут Каждый знает, что вы не можете выиграть то, что вам нужно. Мой побег из дома никак не помог мне.
№ 6. Выполните аналогичное задание для группы неполных ПС. Пример:
Я не люблю непонятных людей. Более полный вариант:
Я не люблю людей, которые непонятны мне в своих желаниях
Я рассмеялся над надоедливым человеком. Ты все время приводишь глупые аргументы. Это печальное письмо меня удивило. Распущенные люди просто бесят меня. Меня беспокоят сумасшедшие цены на продукты. Наши более полные варианты:
Я рассмеялся над человеком, который надоедал мне. Ты все время приводишь примеры, которые кажутся мне глупыми.
Письмо, опечалившее меня, удивило меня.
Люди, распущенные в своих словах, просто бесят меня.
Меня беспокоят цены на продукты, они сводят меня с ума.
№ 7. По отношению к группе неполных ПС сформулируйте вопросы, в которых правильно спрашивается об опущенном материале. Выполните сами, а затем взгляните на вопросы, предложенные нами.
Мой отец сердит.
Сердит на кого/на что?
Это задание скучное.
Скучное для кого?
Не знаю, что и делать.
Делать с кем/чем?
Я сказал, что постараюсь.
Сказал кому? Что сделать?
Я разговаривал с человеком, который грустил.
Поговорил о чем? Грустил о ком/чем?
Я хочу послушать.
Послушать кого, о чем?
Мой муж заявил, что он напуган.
Заявил кому? Напуган чем?
Разговор труден для меня.
Разговор с кем, о чем?
№ 8. а) По отношению к каждому слову или словосочетанию, встречающемуся в данной группе ПС, попытайтесь ответить на вопрос, располагает ли оно референтным индексом, позволяющим считать его психотерапевтически правильным.
1. Я всегда избегаю неловких положений.
2. Я люблю людей, доброжелательных ко мне.
3. Вчера я встретился со своей сестрой.
4. Нам больно видеть ее такой.
5. Не будем вникать в мелочи.
6. Эта комната вызывает определенные чувства.
7. Каждый когда-нибудь чувствовал что-то похожее.
Без индексов: 1 — неловких положений; 2 — людей, доброжелательных ко мне; 3 — индекс имеется у всех имен; 4 — нам, такой; 5 — мелочи; 6 — определенные чувства; 7 — каждый, когда-нибудь, что-то похожее.
б) Для ПС 1, 2, 4, 6 сформулируйте вопрос, помогающий восстановить отсутствующий референтный индекс
Вопросы:
1. Каких именно положений?
2. Каких людей конкретно?
4. Кому конкретно больно? Когда именно? Видеть ее какой?
№ 9. По отношению к каждому предложению сформулируйте вопрос, который бы прояснил образ описываемого действия: Мои родители вынуждают меня избегать их. Она постоянно требует от меня внимания. Я всегда показываю Джейн, что люблю ее. Мой муж постоянно игнорирует меня. Мои родные стремятся вывести меня из себя. Вопросы:
Как конкретно ваши родители вынуждают вас избегать их?
Каким образом вы их избегаете?
Как конкретно она требует от вас внимания?
Каким образом вы показываете Джейн, что любите ее?
Каким именно образом ваш муж игнорирует вас?
Как конкретно ваши родные стремятся вывести вас из себя?
№ 10. В следующем множестве ПС превратите каждую из номинализаций обратно в глагол, построив тесно связанную с ней ПС, в которой номинализация переводится в непрерывный процесс.
Пример:
Я удивлен ее сопротивлением. — Я удивлен, что она сопротивляется.
Суть не в том, чтобы построенное вами новое предложение непременно совпадало с нашим, а в том, чтобы вы развили в себе умение трансформировать застывший процесс, выраженный с помощью номинализаций, в непрерывный. Наши варианты следует воспринимать в качестве примера. Помните, что ваша новая ПС становится психотерапевтически правильным предложением только тогда, когда она удовлетворяет всем остальным условиям правильности.
Мой развод был очень болезненным для меня.
Недоумение останавливает нас.
Смех жены вызывает у меня злость.
Ваш отказ уйти отсюда обусловливает мой собственный уход.
Ваше ощущение совершенно неверно.
Ваше предложение наносит мне обиду.
Мое смущение не приносит мне облегчения.
Я недоволен вашими расспросами.
Трансформированные ПС:
Мы с женой разводились очень болезненно для меня
Мы недоумеваем и это останавливает нас.
Раз вы отказываетесь уйти отсюда, я уйду сам.
То, что вы ощущаете, совершенно неверно.
То, что вы предлагаете, обижает меня.
Я смущен, но это не позволяет мне лучше себя чувствовать.
Я недоволен тем, как вы меня расспрашиваете.
№ 11. Сформулируйте вопросы к ПС, содержащим номинализации. Мои мучения поразительны. Мой страх стоит у меня на пути. У меня есть надежда. Меня беспокоят рассуждения сына. Его навязчивые подозрения выводят меня из себя. Примерные вопросы:
Мучения по отношению к кому/чему? Поразительны для кого? Кем/чем вы напуганы? Это стоит на пути к чему? На что же вы надеетесь?
О чем рассуждает ваш сын так, что это беспокоит вас?
Навязчивые по отношению к кому/чему? Что именно он подозревает?
№ 12. Потренируйтесь в распознавали номинализаций: прочитайте следующие предложения и представьте себе визуальный образ: Можно ли положить в ручную тележку то, что обозначено существительными в этих предложениях?
У меня куча занятий
Мне нужна любовь.
Я ожидаю письма.
Пауки пугают меня.
Мое пальто слишком уж велико
У меня куча деревянных кубиков.
Давление беспокоит меня.
Я потерял терпение.
Я ожидаю помощи.
Мне нужна вода.
Неудача пугает меня.
Я потерял книгу.
Мое волнение слишком уж велики.
Дракон беспокоит меня.
Точность визуальной проверки можно подтвердить, применяя чисто языковую проверку с помощью слов «непрерывный, длительный продолжающийся, внезапный», поставленных перед номинализацией.
№ 13. Для каждой из ПС сформулируйте вопрос, приводящий к восстановлению пропущенною материала.
Невозможно отыскать действительно понимающего человека. Мы должны закончить это ко вторнику. Я не могу понять свою жену. Я не способен выразить самого себя. Я должен заботиться о других. Никто не в состоянии понять меня. Я не могу сказать ему правду. Примерные вопросы:
Что мешает вам отыскать понимающего человека?
Что будет, если вы не закончите?
Что не позволяет вам понять вашу жену?
Что мешает вам выразить самого себя?
Что произойдет, если вы не будете этого делать?
Что же не позволяет им понять вас?
Что останавливает вас в этом?
№ 14. В следующих ПС выделите такие, где содержится заявление, что один человек знает о мыслях и чувствах другого человека
1. Генри сердит на меня.
2. Джейн коснулась моего плеча.
3. Я уверен, что ваш подарок понравился ей.
4. Джон заявил мне, что зол.
5. Я знаю, что его радует.
6. Я знаю, что для вас лучше.
7. Мне очень легко говорить с тобой.
8. Ты понимаешь, что я хочу сказать.
9. Вы видите, как я к этому отношусь.
«Чтение мыслей» содержится в ПС 1,3,5,6,8,9.

Глава 5.
МЕТА-МОДЕЛЬ И СУЩЕСТВУЮЩИЕ ТЕХНИКИ










Использование мета-модели
«Наконец, мы хотели бы напомнить тем. кто прочитал "Структуру магии", что это всего лишь способ рассуждения о ней.»
Р. Бэндлер, Дж. Гриндер
Итак, мета-модель это набор средств для создания лучшей коммуникации. Она создает вопросы типа «что», «как», или «кто» в ответ на специфические формы языка говорящего. Использование этих вопросов — особое искусство.
Практикуясь в использовании мета-модели, обратите специальное внимание на свои внутренние процессы. Поскольку это формализация интуитивного поведения, реакции мета-модели будут возникать в те моменты, когда вам понадобится опора на внутренний опыт в понимании коммуникации клиента. Допустим, он говорит: «Мой шеф наказал меня.» Вам нужно полностью понять, что означает это утверждение, спросить: «Как именно?» Шеф мог лишить премии, накричать или сердито взглянуть, просто проигнорировать. Если вы решаете для себя, что это значит, опираясь на личный опыт, то вы находитесь в своей модели мира.
Мета-модель — это набор средств, который дает вам возможность оставаться в рамках внешнего сенсорного опыта, получая информацию от клиента. Это удерживает от погружения в себя, помогает вызвать клиента на более ясную коммуникацию, снимает необходимость заполнять пропуски собственной субъективной реальностью. Клиент говорит: «Я боюсь толпы.» Если вы пойдете внутрь себя и начнете говорить «О, страх толпы, да, я знаю, что это такое», вы упустите возможность помочь человеку более полно осознать собственные переживания. Реакции же, предписываемые мета-моделью «Как, откуда вы знаете, что боитесь толпы?» , или «Что именно в толпе пугает вас? », или « Что мешает вам чувствовать себя в толпе спокойно?» помогают вам придерживаться опыта клиента, извлекая ответы и новые возможности роста из его индивидуальных ресурсов. И может быть, эти ресурсы таковы, какими вы сами не располагаете. Обнаружение моментов, где вы погружаетесь в себя, дабы понять, что имеет в виду клиент, и замена этого вопросами мета-модели значительно увеличивает терапевтическую эффективность и поможет интеграции мета-модели в ваше автоматическое бессознательное поведение.
Попросите кого-нибудь формулировать предложения, содержащие определенные нарушения с точки зрения мета-модели. В каждом примере определите, как проявляет себя ваша интуиция. Вы слышите утверждение: «Это нанесло удар по моим чувствам.» Откуда вы узнаете, кто это сделал и каким именно образом? Если вы вспомните (визуально, кинестетически или аудиально) случай, когда вашим чувствам был нанесен удар, — значит, вы понимаете на основе своего опыта, а не опыта говорящего. Научившись обращать внимание на собственные внутренние процессы, вы научитесь находить ключи, сигнализирующие, что вы в поисках смысла отправились внутрь, вместо того, чтобы оставаться в настоящем. Найдя личные сигналы такого рода, вы можете использовать это, применив к ним реакции мета-модели. Всякий раз, получив сигнал о недостатке какой-то информации, об отсутствии смысла, вы можете быть уверены, что реакция мета-модели окажется уместной.
Фраза «Я думаю, что у меня есть проблема» ничего не скажет вам о процессе. Если вы спросите: «Да, но как вы это думаете?» — сначала человек отвечает: «Что?!» Но, преодолев первый шок от того, что ему задали столь странный вопрос, он начнет демонстрировать вам процесс, сначала невербально. Он скажет: «Ну, я просто так думаю» (глаза и голова движутся вверх и влево). Или он скажет: «Ах, я не знаю. Я просто... вы знаете... это просто мысль, которая у меня есть» (глаза и голова движутся вниз и влево). Сочетание используемых человеком неспецифических глаголов и достаточно элегантной невербальной спецификации даст вам ответ на ваш вопрос, вне зависимости от того, осознает это человек когда-нибудь или нет.
Один из студентов Бэндлера и Гриндера обучил мета-модели сестринский персонал больницы. Так что если больной говорил: «Я уверен, что мне станет хуже» или «Я еще не могу подняться», сестра спрашивала: «Как вы об этом узнали?» Затем она продолжала эту тему другими мета-модельными вопросами, чтобы помочь пациенту осознать ограничения своей модели. В результате средний срок пребывания больных в этой больнице снизился с 14 до 12,2 дня.
Весь смысл мета-модели в том, чтобы обеспечить вам систематический контроль над языком. Когда мы впервые выбрали время, чтобы обучить ей своих студентов, результат был следующий: вначале был период, когда они неделю всюду ходили и мета-моделировали друг друга. Потом они начали слышать, что они произносят вслух. Они иногда останавливались на середине фразы — потому что начали СЛЫШАТЬ себя. Это еще один результат мета-модели: она учит вас слушать не только других, но и себя. Затем произошло вот что: они обратились внутрь себя и начали мета-моделировать свой собственный внутренний диалог. Это превратило их внутренний язык из террориста в нечто полезное.
Мета-модель — вещь действительно упрощенная. Но без нее и без систематического контроля над ней вы будете делать то, чему мы вас учим, неряшливо. Те люди, которые делают все это хорошо, обладают контролем над мета-моделью. Этим они отличаются. Это БУКВАЛЬНО основа всего, что мы делаем. Вы можете быть способными, остроумными, блестящими и придумывать сложнейшие в мире метафоры, но если вы не умеете хорошо собирать информацию — как внешнюю, так и внутреннюю — вы не будете знать, что делать. Вопросы мета-модели — суть то, что действительно немедленно обеспечивает вам нужную информацию. Это прекрасный инструмент достижения этой цели как внутри, так и снаружи. Он превратит ваш внутренний диалог в нечто полезное.
Мета-модель основана на языковой интуиции. Поэтому, тщательно сознавая эту интуицию, вы легко можете освоить мета-модель. Эти интуиции могут быть выражены в любой репрезентативной системе. В ответ на фразу «жирафа преследовали» интуиция скажет, что чего-то недостает. Возможно, ваша картина неполная, или, когда репрезентация кинестетическая, вы не знаете, как быстро должен бежать жираф. Ни одна из этих репрезентаций не полна, пока вы не получите ответ на вопрос: «Кто преследовал жирафа?» Независимо от того, как выражает себя ваша интуиция, в этом месте вводится вопрос мета-модели, чтобы извлечь как можно больше смысла из коммуникации.
Чтобы использовать интуиции в обучении мета-модели, начните 1) с представления обучающемуся предложений, которые содержат одно искажение относительно мета-модели; 2) попросите его сообщить свое впечатление; 3) попросите задать соответствующий вопрос из мета-модели, делая его составной частью выражения той же интуиции. Если его картина не полная, он спросит об остальном. Если он чувствует себя озадаченным — задаст вопрос, который все поставит на место. Изменяя содержание и прибегая к повторам, продолжайте связывать интуицию и вопросы мета-модели. Интуиция может меняться в зависимости от типа вопросов и паттернов. Могут возникать ощущения в связи с универсальными квантификаторами, картины — с номинализациями. звуки — с причинами и следствиями. Так или иначе каждый попадает в рамки определенных паттернов. Когда они обнаружены, упражнения помогают интегрировать их в повседневное поведение.
Мета-модель представляет собой инструмент, которым может воспользоваться психотерапевт, принадлежащий к любой школе. Практическая цель и ценность ее двояка: во-первых, она предполагает эксплицитное руководство (т.е. поэтапное, а значит, и поддающееся усвоению) относительно того, что следует делать в каждый момент психотерапевтического воздействия; во-вторых, любой человек, для которого данный язык является родным, уже располагает интуициями, необходимыми для применения мета-модели, — для этого ему надо лишь осознать их.
Бэндлер и Гриндер неоднократно напоминают, что их мета-модель никоим образом не исчерпывает выборов, которыми психотерапевт может воспользоваться в ходе работы с клиентом. Скорее напротив, она должна быть интегрирована с техниками и методами в установившихся уже формах психотерапии. Интеграция эксплицитной мета-модели с техниками и приемами психотерапии, которыми вы уже хорошо владеете, не только расширит количество возможных выборов, которыми вы располагаете как психотерапевт, она сделает психотерапевтический стиль более эффективным благодаря тому, что ваши действия будут прямо направлены на расширение модели мира клиента. Таким образом, мета-модель предоставляет в распоряжение терапевта эксплицитную стратегию психотерапевтического поведения.
Бэндлер и Гриндер вспоминали, как после публикации «Структуры магии» спрашивали многих, читали ли они эту книгу: «Нам отвечали: «О да, добросовестно прочел.» «А почерпнули ли вы оттуда что-нибудь, например, из четвертой главы?» (Авторы утверждают — мы не знаем, насколько всерьез — что это единственная осмысленная глава во всей книге.) «Конечно, все это я прекрасно знаю.» «Хорошо, тогда я буду клиентом, а вы задавайте мне вопросы. Итак, я не в состоянии рассердиться.» «И как вы думаете, в чем здесь проблема?» — вместо того, чтобы спросить: «Что же удерживает вас?» или «Что произойдет, если вы все-таки рассердитесь?»
Без систематической тренировки в задавании вопросов мета-модели люди заходят в тупик. Наблюдая за работой Сэла Минучина, Вирджинии Сэйтир, Фрица Перлса и Милтона Эриксона, мы заметили, что они интуитивно пользуются многими из вопросов мета-модели.»
Основные компоненты референтной структуры
Вирджиния Сэйтир выделяет в референтной структуре три основных составных части:
1. Контекст — то, что происходит в мире (т.е. в репрезентации мира клиентом).
2. Чувства клиента относительно происходящего в мире (согласно имеющейся у него репрезентации мира).
3. Восприятие клиента, относящееся к тому, что чувствуют другие люди относительно происходящего в мире.
Мы признаем, что хотя сообщения клиента о чувствах, относящихся к происходящему, будут оформлены в поверхностных структурах (ПС), которые можно исследовать с помощью техник мета-модели, мы не выделили их в качестве необходимого компонента правильной глубинной структуры (ГС). Между тем чувства клиента относительно происходящего представляют собой необходимый компонент любой референтной структуры. Другими словами, если чувства клиента не репрезентированы в референтной структуре, психотерапевт может быть уверен, что эта референтная структура неполна (неправильна). Все это равносильно утверждению, что эмоции представляют собой необходимый компонент человеческого опыта.
Упоминая об этом очевидном факте, мы вовсе не хотим сказать. будто вы, являясь психотерапевтом, без нашей подсказки не знали бы, что у людей есть чувства; просто мы надеемся, что теперь вы будете четко осознавать, что когда вы спрашиваете клиента: «Какие чувства возникают у вас по отношению к этому?» (чем бы ни было «это»), вы фактически просите его сообщить вам более полную репрезентацию своего опыта взаимодействия с миром. Причем, задавая этот вопрос, вы спрашиваете о том, что, как вам известно, представляет необходимый компонент референтной структуры клиента. Этот конкретный компонент референтной структуры выделяется в большей части различных терапевтических подходов, ибо он представляет собой очень полезную для нас информацию, когда мы выступаем в роли психотерапевтов. Чего, однако, не принимают во внимание большинство психотерапевтов и что может придать этому вопросу дополнительный потенциал — то, что ответ клиента представляет собой ПС, которую можно рассматривать с точки зрения ее соответствия условиям психотерапевтической правильности. Это обстоятельство дает вам возможность глубже познакомиться с моделью мира клиента, восстановив один из необходимых компонентов референтной структуры, одновременно подвергнув эту модель сомнению и расширив ее. Здесь возникает еще один очень действенный вопрос, характерный для работы Сэйтир: «Какие чувства возникают у вас по поводу чувств относительно происходящего?»
Мы установили и другие типы категорий, которые предлагаем в качестве частей минимально необходимого набора, наличие которых необходимо для того, чтобы референтная структура была правильной в аспекте полноты, что представляет собой еще один способ проверки референтной структуры на полноту. В число этих категорий входят:
а) способ, которым клиент репрезентирует свой прошлый опыт в настоящем: он описывается обычно в виде правил, направляющих его поведение;
б) способ, которым клиент репрезентирует свой сиюминутный настоящий опыт, то есть «здесь и сейчас»;
в) способ, которым клиент репрезентирует свой возможный будущий опыт — т.е. его ожидания, касающиеся возможных исходов его поведения.
Заметим, что четыре исходных компонента, представленных в работе Сэйтир, — чувства клиента, чувства других, контекст, чувства клиента по поводу своих чувств — будут встречаться в качестве компонентов в каждой из трех вышеперечисленных репрезентаций (прошлого, настоящего и будущего), как они репрезентированы сейчас. Опыт показывает, что эти категории чрезвычайно полезны для организации моделей и поведения в ходе терапевтического сеанса. Мета-модель (см. гл. 4) содержит в себе техники восстановления и изменения описанных здесь категорий референтных структур. Правило, основанное на опыте клиента в том виде, как оно представлено в настоящем — это лишь иное название для генерализаций, основывающихся на опыте клиента, как и его ожидания. В каждом случае материал, запрошенный психотерапевтом, когда он ставит модель клиента под сомнение и обогащает ее, предъявляется клиенту в форме ПС, подчиненных условиям психотерапевтической правильности, конкретизированным в мета-модели.
Здесь мы обсудим ряд техник, разработанных в различных школах психиатрии. В наши намерения не входит обучить вас этим техникам. Скорее в каждом из рассматриваемых случаев мы покажем, как та или иная техника неявно ставит под сомнение репрезентацию мира клиента, и как каждая из этих техник может быть интегрирована мета-моделью
Инсценизация: непосредственное проигрывание опыта
Под инсценизацией мы имеем в виду такие техники, которые вовлекают клиента в проигрывание действительного или вымышленного опыта в виде драматического материала. В инсценизации могут участвовать либо один клиент, либо группа.
Воспринимая слово как некий абсолют без исследования его личностного значения, мы приходим к тому результату, что слова начинают жить своей собственной жизнью. В итоге подобного овеществления слово отрывается от практической функции выступать в качестве более или менее эффективного способа связи с процессом, который остается живым и референты которого постоянно изменяются. Техника инсценизации представляет собой один из способов поддержания жизни в словах, которыми человек пользуется, чтобы охарактеризовать самого себя или кого-нибудь другого.
Сохраняя связь своего языка с действием, мы претендуем на сохранение ощущения изменения и роста.
Решение вопроса о том, что должно входить в набор необходимых компонентов полной референтной структуры, сложно. К счастью, для психотерапии это решение не является необходимым.
Один из способов уйти от этой трудности так, чтобы в то же время получить доступ к чему-то, расположенному ближе к референтной структуре, состоит в том, чтобы дать клиенту возможность представить тот опыт, из которого выведена эта полная языковая репрезентация. Пусть, например, у клиентки имеются трудности, связанные с выражением гнева по отношению к собственному мужу. Нам это известно в результате того, что она вначале предъявила нам серию ПС, проверенных нами на соответствие требованиям психотерапевтической правильности. И в результате мы пришли к полной языковой репрезентации. Чтобы определить, что представляет собой референтная структура, из которой выведена данная полная языковая репрезентация, мы можем попросить клиентку инсценировать какой-нибудь конкретный эпизод, когда она не смогла выразить свой гнев по отношению к мужу. Помимо того, что техники инсценизации воссоединяют ГС клиента с более полной аппроксимацией их референтных структур, с их помощью достигаются еще две вещи: 1. Воссоздается опыт, и клиент осознает, какие части его референтной структуры или опыта не репрезентированы в ГС. 2. Инсценизация дает психотерапевту доступ к двум важным параметрам процесса: а) к близкой аппроксимации самой РС клиента, что представляет в распоряжение психотерапевта большой объем точного материала, который можно использовать в ходе психотерапевтического взаимодействия; б) возможность непосредственно наблюдать, как клиент осуществляет моделирование.
Другими словами, благодаря инсценизации, психотерапевт получает в свое распоряжение доступ к референтной структуре клиента Сравнивая ее с вербальным описанием этого опыта, терапевт получает пример типичных для данного клиента генерализаций, опущений и искажений. В процессе проигрывания собственного опыта клиентом происходит целый ряд важных вещей. Во-первых, нынешний опыт клиента сам начинает ставить под вопрос и расширять его модель мира, т.к. в ходе инсценизации он реализует такие возможности, которые раньше были опущены, В результате некоторые из опущенных частей восстанавливаются. Во-вторых, те части модели клиента, которые были расплывчатыми и нечеткими, начинают по-немногу проясняться, т.к. инсценизация — это конкретный опыт, эквивалентный тому опыту, когда клиент сообщает референтные индексы.
Но в данном случае это реализуется методом предъявления и показа. Инсценизация представляет собой драматизацию того, что клиент репрезентировал в своей модели как событие: следовательно, инсценизация сама по себе приводит к деноминализации репрезентации, т.е. к обратному превращению события в процесс, причем в ходе этого появляется гораздо более конкретный и насыщенный образ данного процесса. (Это эквивалентно более полной конкретизации глагола в результате применения техник мета-модели.) Все эти четыре аспекта инсценизации, взятые вместе, имеют своим результатом опыт, который отчасти лежит за пределами использования языковой репрезентации клиента.
Так как техника инсценизации благодаря четырем названным аспектам неявно ставит под сомнение модель мира клиента, интеграция этой техники с техниками мета-модели приводит к тому, что сама техника инсценизации выигрывает в силе и непосредственности, так как она сочетается с явно выраженным вызовом, обращенным к языковой репрезентации клиента.
В любой психотерапевтической ситуации, где техника инсценизации полностью интегрирована, психотерапевт имеет чрезвычайно богатый набор возможностей. Во всех этих ситуациях рекомендуется, чтобы клиент по требованию терапевта описывал то, что он непрерывно испытывает во время драматизации. Это текущее описание, как, впрочем, и любой другой вид вербальной коммуникации клиента с другими участниками, будет представлять собой, разумеется, последовательность ПС. Применяя способ постановки вопросов, описанный в мета-модели, психотерапевт проверяет эти ПС на психотерапевтическую правильность. Благодаря этому материал, который предоставляется техникой инсценизации неявно, в данном случае реализуется эксплицитно. Назначение техники инсценизации состоит в том, чтобы обеспечить приближение к референтной структуре, из которой выведены обедненные части языковой репрезентации клиента. Более богатое приближение к РС заключает в себе как вербальную, так и аналоговую форму коммуникации. Психотерапевт проверяет сообщение клиента о текущем опыте и его реплики в процессе коммуникации с другими участниками на соответствие требованиям психотерапевтической правильности; кроме того, психотерапевт располагает более полной репрезентацией — опытом инсценизации, которой можно использовать в качестве приближенной референтной структуры для прямого сравнения с вербальными описаниями клиента.
У психотерапевта может возникнуть желание использовать некоторые из необходимых компонентов полной референтной структуры, о которых шла речь выше. Психотерапевт может, например, добиться с помощью вопросов, чтобы клиент явно репрезентировал свои чувства, относящиеся к опыту инсценизации, прямо спрашивая его об этих чувствах. Или же, например, психотерапевт может обратить особое внимание на то, репрезентированы ли у клиента ощущения, получаемые им через посредство каждого из пяти чувств; то есть психотерапевт может устроить соответствующую проверку, чтобы убедиться в том, что клиент смотрит на действия других участников драматизации, слышит и чувствует вещи, о которых говорит сам, или о которых ему сообщают другие участники драматизации.
Направленная фантазия: путешествие в неизвестное
Под направленной фантазией мы имеем в виду процесс, в котором клиенту предложено использовать свое воображение для того, чтобы создать себе новый опыт.
Фантазия в жизни человека представляет собой силу, направленную вовне — она простирается за пределы непосредственного окружения человека или события, которое бы иначе могло удерживать его в своих границах... Иногда эти выходы вовне могут обретать такую огромную силу и пронзительность, что превосходят по своей жизненной притягательности действительные ситуации... Когда подобные фантазии возникают в психотерапевтическом опыте, обновление может быть огромным, граничить с невозможностью усвоения, знаменуя собой новый этап самосознания личности.»
Назначение направленной фантазии состоит в том, чтобы создать для клиента опыт, который, по крайней мере, отчасти, если не целиком, ранее не был представлен в его модели. Таким образом, направленные фантазии с наибольшим эффектом применяются в ситуации, когда репрезентация клиента слишком бедна и неспособна предложить ему адекватное количество выборов, позволяющее успешно действовать в данной области. Обычно это происходит в случаях, когда клиент находится в ситуации (или ему кажется, что он в ней находится), для которой он в своей модели не располагает достаточным богатством репрезентации, позволяющей ему реагировать так, как он считает адекватным. Часто клиент испытывает значительную неуверенность и опасения относительно того, каким образом разрешатся подобные ситуации. Например, клиент чувствует, что ему нечто мешает в выражении чувства теплоты и нежности по отношению к собственному сыну. Он никогда не выражал этих чувств и настороженно относится к тому, что может случиться, если он сделает это, хотя и не представляет четко, что, собственно, может произойти. Здесь мы можем использовать технику направленной фантазии: клиент с помощью воображения создает опыт, который для него одновременно желателен и вызывает страх. Этот опыт будет служить клиенту в качестве референтной структуры, помогая ему преодолеть свой страх и в конечном итоге давая ему более богатый выбор в данной области его жизни. Таким образом, направленная фантазия служит орудием, позволяющим психотерапевту совершить две вещи: 1. Она дает клиенту определенный опыт, представляющий собой основу репрезентации в тех частях его модели, где ранее репрезентация или совершенно отсутствовала, или была неадекватна. В свою очередь это обеспечивает его ориентирами для будущего поведения и решения проблем в этой области. 2. Она дает психотерапевту опыт, которым тот может воспользоваться, чтобы поставить под сомнение обедненную в данный момент модель клиента.
Помимо этого, она создает для психотерапевта возможность наблюдать, как клиент создает для себя не только новый опыт, но и репрезентацию этого опыта. В процессе создания этого нового воображаемого опыта психотерапевт видит, каким образом клиент использует универсальные процессы моделирования: генерализацию, опущение и искажение. Использование опыта направленной фантазии сходно с техникой восстановления крупномасштабных опущений по мета-модели, связанных с использованием модальных операторов. От процесса инсценизации эта техника отличается тем, что в инсценизации происходит восстановление и привнесение в нынешний опыт клиента чего-то, находящегося в непосредственной близости от референтной структуры из прошлого этого клиента, а направленная фантазия создает референтные структуры в настоящем.
Так как направленная фантазия (в настоящем) — это создание референтных структур, психотерапевт, так или иначе направляя фантазию клиента, может использовать для ориентира необходимые компоненты полной референтной структуры, описанной выше. Конкретно говоря, психотерапевт с помощью вопросов может попросить клиента сообщать ему о чувствах, испытываемых им в различные моменты фантазирования: он может обратить внимание клиента на одно из пяти чувств, добиваясь, чтобы в результате фантазирования у него появилась полная референтная структура.
Мы обнаружили, что направленные фантазии часто принимают форму скорее метафоры, а не прямой репрезентации «проблемы», первоначально идентифицированной клиентом. Например, клиентка приходит к терапевту, жалуясь, что не может рассердиться на кого-то, с кем она работает. С помощью техник мета-модели мы обнаруживаем, что она чувствует свою неспособность выразить гнев и по отношению к своему отцу и мужу. Фактически она не смогла назвать ни одного человека, по отношению к которому она могла бы выразить это чувство. В мета-модели имеется целый ряд приемов, позволяющих поставить под сомнение и разрушить эту генерализацию; однако в ситуации, когда у клиента в его модели недостаточно репрезентаций того или иного рода опыта, или такие репрезентации отсутствуют, особо уместно применение направленной фантазии. Если посредством этой техники клиентке удается выразить свой гнев по отношению к кому-нибудь, она создаст новую референтную структуру, которая противоречит генерализации, имеющейся в ее модели. Часто клиенту достаточно создать такие референтные структуры, как эта генерализация исчезает либо утрачивает свою значимость и вес.
Например, однажды на семинаре по техникам мета-модели появилась одна женщина. Еще до начала семинара мы наблюдали, как она в припадке кричала, что ей страшно, ей кажется, что она сходит с ума. С помощью техник мета-модели ведущий установил, что эта женщина чувствует, как она теряет контроль над своими действиями, не понимая при этом, что именно с ней происходит. Жизнь для нее была сплошным хаосом, будущее страшило мрачной неизвестностью. Ведущий семинара предложил ей закрыть глаза и рассказывать ему, что она видит. Преодолев некоторые трудности вначале, она рассказала, что ей видится, что она стоит на краю ущелья с крутыми склонами, вызывающего в ней мрачные предчувствия. Ведущий предложил ей медленно и осторожно спуститься в ущелье и исследовать его, все время рассказывая ему о том, что она испытывает, сообщая различные подробности, воспринимаемые зрением, слухом, через внутренние ощущения и обоняние. Он непрерывно подбадривал ее, уверяя, что она сможет преодолеть любое возникшее на ее пути препятствие. Наконец, она спустилась вниз и вернулась наверх, заметив, что когда она снова оказалась наверху, день по-прежнему был пасмурным и мрачным, но она чувствовала себя несколько лучше. Когда она открыла глаза, ее страх прошел, она чувствовала, что может справиться с тем, что ждет ее впереди. В результате этого опыта у нее появилась новая референтная структура, в которой молодая женщина могла встретиться лицом к лицу с новым опытом. Кроме того, эта новая референтная структура раздвинула границы ее внутреннего опыта таким образом, что она уже была убеждена, что может пережить все, что бы с ней ни приключилось в этой жизни.
Говоря о решении или разрешении «проблемы» с помощью метафоры и направленной фантазии, мы имеем в виду ситуацию, когда клиент использует направленную фантазию для того, чтобы создать новую референтную структуру или опыт, в котором он добивается того, что ранее было невозможно для него. Как только новая ситуация, созданная его воображением, успешно разрешается, «проблема», с которой столкнулся клиент, либо исчезает, либо утрачивает свою громадность, и он чувствует, что в состоянии справиться с ней. Созданная референтная структура и первоначальная «проблема» должны характеризоваться структурным подобием — обе они должны быть структурно относящимся к одной и той же обедняющей генерализации в модели мира клиента.
Психотерапевтические двойные связи
Под психотерапевтическими двойными связями мы имеем в виду ситуации, навязанные клиенту психотерапевтом, в которых любая реакция со стороны клиента представляет собой опыт или референцию, лежащую за пределами модели мира клиента. Таким образом, психотерапевтические двойные связи неявно ставят модель клиента под удар, заставляя его испытать нечто, противоречащее обедняющим ограничениям его модели. Этот опыт начинает выступать в качестве референтной структуры, раздвигающей пределы модели мира клиента. Согласно мета-модели, психотерапевт, обнаружив обедняющую генерализацию, особенно если эта генерализация связана с семантической неправильностью (причина-следствие или модальные операторы), — может поставить эту генерализацию под сомнение, спросив, является ли она всегда непременно истинной. Он может идентифицировать и драматизировать какой-либо опыт клиента, противоречащий этой генерализации (инсценизация); в случае же, когда у клиента отсутствует подобный опыт, терапевт может обратиться к клиенту с просьбой создать опыт, противоречащий этому обобщению, применив технику направленной фантазии. Если применение трех вышеназванных техник не обусловило появление опыта, противоречащего данной генерализации, или если психотерапевт склоняется к другим решениям, он может пойти на создание ситуации с двойной связью, в которой способ реагирования клиента явится опытом, противоречащим обедняющей генерализации клиента.
В ходе психотерапевтического сеанса с применением техник мета-модели психотерапевт помог клиентке прийти к следующей генерализации, обладающей в ее модели истинностью: «Я не могу сказать никому «нет», потому что я не могу ранить ничьих чувств.» В данном конкретном случае терапевт обратился к технике мета-модели и спросил клиентку, что конкретно произойдет, если она скажет кому-нибудь «нет». Она ответила, что это может смертельно обидеть его. Отметив про себя отсутствие референтного индекса у именного аргумента «никто», психотерапевт решил спросить, кого конкретно она могла бы смертельно обидеть. В чрезвычайно возбужденном состоянии клиентка рассказала о травматическом опыте из ее детства, когда она сказала «нет» в ответ на просьбу отца остаться дома и побыть с ним. Вернувшись домой немного позже тем же вечером, она узнала, что отец умер, и взяла на себя ответственность за его смерть, приписав ее своему отказу.
Здесь терапевт перешел к технике инсценизации и попросил женщину воссоздать описанную ситуацию, связанную с ее отцом. Даже после того, как в результате инсценизации выяснилось, что в первоначальном опыте, из которого клиентка вывела свою генерализацию, все происходило в ситуации, когда она не имела возможности выбирать — оставаться дома или нет, — клиентка упорно отказывалась разрушить свою генерализацию. В данном случае, хотя техника инсценизации оказалась полезной для восстановления травматического опыта и дала терапевту материал, позволивший поставить под вопрос ряд других генерализаций, сама по себе она не разрушила последствий генерализации, касавшейся слова «нет». В данной ситуации в качестве следующего средства терапевт решил использовать технику психотерапевтических двойных связей. Он предложил клиентке подойти к каждому из присутствующих и сказать каждому по какому-либо поводу «нет». Реакция ее была резкой, она с силой отказалась исполнить задание, заявив при этом: «НЕТ! Я не могу сказать никому «нет»! Не думайте, что если вы просите об этом, я обязательно это сделаю!» Она продолжала высказываться в этом духе несколько минут, пока терапевт не указал ей, что фактически все это время она говорила ему «нет». Он подчеркнул при этом, что не обиделся и, конечно, не умер. Впечатление, произведенное на клиентку, было так велико, что она смогла сразу же приступить к выполнению задания и каждому сказала «нет».
Какой бы вариант клиентка ни выбрала, она порождает опыт, противоречащий ее первоначальной генерализации. Этот опыт выступает теперь для нее в качестве референтной структуры, которой она может руководствоваться для создания более полной репрезентации своего мира.
Противоречивую природу нового опыта психотерапевт обнажает, указывая с помощью техники мета-модели, что причинно-следственная взаимосвязь, которая по генерализации клиентки является необходимо истинной, в этом опыте не оправдалась.
Особенно полезны психотерапевтические двойные связи в так называемом домашнем задании. Под домашним заданием мы имеем в виду договоры, заключаемые между психиатром и клиентом, касающиеся определенных действий, которые они будут совершать между сеансами. Рассмотрим для примера генерализацию: «Я не могу пробовать ничего нового, потому что у меня ничего не получится.»
Когда психотерапевт, применяя технику мета-модели, спросил, что произошло бы, если бы он попробовал что-нибудь новое, и у него бы получилось, он ответил, что точно не знает, но это было бы что-то очень плохое. Он выразил сильный страх перед последствиями своей неудачи в чем-либо новом, и снова заявил, что никак поэтому не может пробовать ничего нового. Здесь психотерапевт решил навязать ему психотерапевтическую двойную связь и использовать для ее осуществления время между сеансами. Он договорился с ним, что в период между двумя сеансами он каждый день будет пытаться делать что-нибудь новое и терпеть в этом неудачу.
Как бы дело ни обернулось, у клиента появляется опыт, противоречащий его генерализации и предоставляющий в его распоряжение референтную структуру, которая увеличивает число возможных выборов в мире, репрезентированном в его модели.
Мы не утверждаем, что двойные связи — это единственная разновидность домашнего задания. Они могут применяться в качестве домашнего задания и далее, генерализации могут ставиться под сомнение с помощью опыта, выходящего за рамки психотерапевтического сеанса. Необходимо только, чтобы в этом опыте создавались какие-либо новые референтные структуры, противоречащие генерализации клиента.
Неконгруэнтность
Различные части референтной структуры клиента могут выражаться различными репрезентативными системами, причем выражение этих различных частей может происходить одновременно. Логически это может происходить в двух вариантах.
Во-первых, часть референтной структуры индивида, выраженная одной репрезентативной системой, согласуется с частью его референтной структуры, выраженной в другой репрезентативной системе. Мы говорим об этом как о непротиворечивом двойном сообщении или о конгруэнтной коммуникации.
Во-вторых, части референтной структуры, выраженные в различных репрезентативных системах, могут не согласоваться друг с другом. В таком случае мы говорим о противоречивом двойном сообщении или неконгруэнтной коммуникации. Например, в ходе беседы клиент сидит в спокойной позе и уравновешенным, размеренным голосом утверждает: «Я просто вне себя, я, черт побери, не потерплю такого», — мы имеем классический пример противоречивого двойного сообщения. Дискретная система (язык) и аналоговая система (тело и характеристики голоса) не согласуются между собой.
Одна из ситуаций, максимально обедняющих жизнь клиента, — это когда различные части обедненной референтной структуры противоречат одна другой. Обычно эти противоречащие части представлены в форме двух генерализаций противоположного содержания, относящегося к одной и той же области поведения.
Как правило, человек с подобными генерализациями чувствует растерянность, неспособность действовать, колеблется между несогласующимися формами поведения. Психотерапевт распознает все это, наблюдая неконгруэнтную коммуникацию.
Отметим, что в каждой из рассмотренных до сих пор техник общая стратегия, принятая терапевтом, совпадает во всем со стратегией, четко и ясно принятой и сформулированной в мета-модели, и суть ее в том, чтобы поставить под вопрос обедненные части модели клиента и расширить их. Как правило, это принимает форму либо восстановления (инсценизации), либо создания (направленная фантазия, психотерапевтические двойные связи) референтной структуры, которая противоречит ограничительным генерализациям модели клиента и, следовательно, ставит их под вопрос. Неконгруэнтная коммуникация в этом случае сама по себе служит знаком того, что в противоречивой референтной структуре клиента содержатся две части, две генерализации. Стратегия психотерапевта заключается в том, чтобы привести эти две противоречивые генерализации в соприкосновение друг с другом. Наиболее прямой путь к этому — привести их к одной и той же репрезентативной системе.
Например, в ходе терапевтического сеанса терапевт, применяя технику мета-модели, помогает клиенту выявить имеющуюся в его модели генерализацию «Я всегда должен ценить свою мать за все то, что она сделала для меня.» Заметим сразу, что даже оставаясь в рамках мета-модели, психотерапевт имеет возможность выбора (модальный оператор «должен», кванторы общности «всегда», «все», отсутствие референтного индекса у именного аргумента «то».) Но когда клиент произносит свою ПС, терапевт обратил внимание на то, что он сжал руку в кулак и слегка постукивал им по ручке кресла. Это указывало на неконгруэнтность коммуникации. Не обращая пока внимания на нарушение психотерапевтической правильности в ПС клиента, терапевт решает привести неконгруэнтные элементы поведения клиента к одной и той же репрезентативной системе. С этой целью он обращается к клиенту с просьбой выразить аналоговую часть коммуникации в дискретной форме. В итоге клиент произносит в ответ следующую ПС: «Я всегда должен ценить свою мать за все то, что она для меня сделала, но она всегда брала сторону отца, а он плевать хотел на меня.»
С помощью мета-модели между этими двумя противоречивыми генерализациями был достигнут контакт в одной и той же репрезентативной системе, который поддерживался до тех пор, пока они не были поставлены под вопрос, и пока клиент не пришел к новой модели, обеспечивающей ему большее богатство выбора; он высоко оценивает одни действия матери, осуждая другие ее действия.
Одним из признаков того, что модель клиента стала богаче, является конгруэнтная коммуникация в тех случаях, где раньше имела место неконгруэнтная коммуникация. Это выравнивание отдельных репрезентативных систем, которые были до сих пор неконгруэнтны, дает клиенту опыт, имеющий для него огромное значение.
Представление о конгруэнтной коммуникации может быть полезным инструментом как в работе с отдельными клиентами, так и с семьями как целым. Психотерапию семьи Гриндер и Бэндлер считают наиболее сложной формой психотерапии, где труднее всего достичь мастерства, и это суждение вполне обоснованно. Однако, когда Лесли Кэмерон и другие специалисты рассказывают о работе с семьями, парами, сексуальными затруднениями, примеры, очень часто приводимые ими, могут показаться смешными, даже анекдотическими. Съюзен ссорится с Джо, жалуясь, что он ее не уважает, у них тяжелый конфликт — почему? Представьте себе, потому, что Джо забывает в туалете опустить на место крышку унитаза. (Хотя это может оказаться лишь поводом.) У нас с вами совсем иные проблемы, не так ли? Наша жизнь не настолько спокойна и благополучна, чтобы занимать ею психотерапевта. И все же — проблемы везде аналогичные, и иногда они решаются несколькими точными словами.
Как-то к Милтону Эриксону приехал клиент, профессор, прошедший вместе с женой несколько лет психоанализа. Во время прогулки Эриксон выяснил, в чем дело. Ему даже не пришлось задавать вопросов. После чего Эриксон сообщил супруге профессора: «Вы знаете, шли мы сегодня по улице позади очень толстой женщины, а ваш муж спрашивает, не хочется ли мне подержаться за этот зад. Я ответил, что у меня нет ни малейшего желания, а он сказал, что подержался бы.»
Женщина возмутилась — сколько лет она морила себя диетами, чтобы сохранить стройные девичьи бедра! Конец голодовке! А через некоторое время она, со своей стороны, попросила терапевта объяснить мужу, как именно следует любить ее. Что он и сделал. «В общем, — заключает Эриксон, — мне понадобилось всего две беседы с ними, чтобы успешно завершить весь фрейдовский анализ. »
Одно из наиболее резких отличий психотерапии семьи от индивдуальной состоит в том, что паттерны поведения, которые в контексте индивидуальной психотерапии поначалу кажутся странными, производят впечатление гораздо большей осмысленности в контексте психотерапии семьи. Принципы мета-модели работают и здесь. Но в придачу к модели мира каждого семья располагает общей для всех членов моделью мира и самих себя в качестве семьи, а также определенным способом взаимодействия. Проблема, связанная с выбором стратегии психотерапевта, заключается в выявлении ложных и истинных моделей. Мера конгруэнтности моделей семейной системы, которые, по мнению каждого из членов семьи, являются общими для остальных, все это сложности, не встречающиеся в индивидуальной работе.
Рассмотренные нами техники позволяют восстанавливать старые или создавать новые референтные структуры; каждая из них представляет собой неявный вызов существующей модели мира клиентов, а значит, и расширение, обогащение этой модели. Мы показали, что каждый из этих инструментов можно интегрировать с техниками мета-модели, в результате чего вырабатывается эксплицитная стратегия психотерапии. Одна из целей состояла в том, чтобы показать, каким образом интеграция техник мета-модели и конкретных техник различных направлений психотерапии придает и тем и другим непосредственность, а следовательно, и действенность. Предлагаем вам подумать над тем, каким образом инструменты мета-модели могут помочь вам улучшить, расширить и обогатить ваши навыки, когда вы идете на помощь другому человеку.

Глава 6.
ТЕХНИКИ ЯКОРЕНИЯ


Вы немного устали от предыдущих глав? Почитайте «Структуру магии»: отличное средство! Там ничуть не легче, скорее, наоборот: там всего этого гораздо больше.
А если вы подзабыли, о чем шла речь, мы напоминаем последовательность ваших действий (кстати, последовательность — вещь достаточно условная, но об этом пока не стоит задумываться).
Итак, ваши первые шаги:
1. Сбор информации о текущем и желаемом состоянии клиента.
2. Установление раппорта (присоединение).
Они включают:
а) определение первичной PC клиента;
6) определение ведущей и референтной PC;
в) выяснение естественных якорей и триггеров (что именно «запускает» нежелательную реакцию?).
При этом вы используете:
— словесный расспрос,
— наблюдения за поведением: вербальные и невербальные реакции , ключи доступа,
— мета-модель. Ваши следующие шаги:
3. Установление хорошо сформулированного результата, отвечающего пяти условиям.
4. Выбор методов терапевтического вмешательства, которые приведут к переживанию желаемого состояния.
5. Перевод в желаемое состояние с помощью выбранной техники или сочетания техник.
Вариант развития беседы, который вам не подходит:
«— Я... я не вижу, чтобы это нас к чему-нибудь привело.
— Я чувствую, что мы натолкнулись на барьер в наших отношениях Не хотите ли вы обсудить ваше сопротивление?»
—«Одной из мощных процедур, обеспечивающих рост и развитие большинства областей деятельности, — комментируют Бэндлер и Гриндер, — является правило: если то, что вы делаете, не срабатывает, сделайте что-нибудь другое. Когда не взлетает ракета, создавший ее инженер меняет свое поведение, ищет, какие изменения в конструкции надо проделать. В психотерапии бывает иначе: ситуация, в которой ракета не взлетает, получает определенное название: «сопротивляющийся клиент». Вы констатируете факт, что ваши подходы не срабатывают, и обвиняете в этом клиента, освобождаясь от ответственности и необходимости изменять свое поведение. Будучи настроены более гуманно, вы «разделяете с клиентом чувство вины за неудачу» либо говорите, что клиент «еще не готов».
Вы знаете, что такое номинализация. Слово «сопротивление» — это тоже номинализация. Оно описывает процесс как вещь, ничего не сообщая о функционировании.
... Если терапевты будут воспринимать «сопротивление» в качестве характеристики собственного поведения, вероятно, психотерапия будет развиваться быстрее. Как бы ни сопротивлялся клиент, все равно это утверждение касается того, что делаете ВЫ, а не он.»
«Это наше дело, — говорит Лесли Камерон, — приспособиться к модели мира клиента и вызвать реакции, обходящие сопротивление. Это требует от нас гибкости, умения пойти навстречу и использовать аспекты поведения клиента, как и своего собственного, для получения нужных реакций.»
Вы можете отнестись к любому ограничению, которое вам предъявляется, как к уникальному достижению человеческого существа — и определить, из каких шагов состоит процесс. Как только вы поняли, что это за шаги, вы можете обратить порядок шагов, изменить содержание, ввести некий новый элемент или изъять один из существующих. Вы можете много интересных вещей. Если вы считаете, что важным условием изменения является «понимание истоков проблемы и ее глубокого скрытого внутреннего смысла», и что вы действительно должны иметь дело с содержанием как основной составляющей — тогда, вероятно, на изменение человека у вас уйдут годы.
Если вы измените форму — вы измените результат по крайней мере столь же успешно, как и при работе с содержанием. Инструменты, требующиеся для изменения формы, гораздо более доступны. Изменить форму намного легче, и изменения получаются более устойчивыми.
Если вы обладаете достаточной сенсорной остротой, чтобы суметь определить специфические шаги процесса, который человек проходит для порождения любой реакции, какую он не считает полезной и хочет изменить — это дает вам множество точек вмешательства. Вмешательство может состоять а простой замене одной сенсорной системы на другую, потону что это разрушит стереотип. Важно, чтобы с каждым индивидом вы определяли, КАК он это делает — если вы хотите заменить этот процесс на что-нибудь другое. Если человек создает эйдетические образы, вы можете сделать так, чтобы он изменил эйдетический образ на сконструированный, и наоборот. Если он говорит себе — вы можете сделать так, чтобы он себе пел. Все, что меняет стереотип или последовательность событий, через которые проходит человек внутри себя, реагируя на внутренние или внешние стимулы, — сделает реакцию, на которой он зациклился, невозможной.
Вспомогательньй прием наложения
1. Прием наложения мы разберем прежде, чем перейти к изложению якорных техник, где он нередко применяется.
Фундаментальный метод развития клиентов состоит в том, чтобы помочь им порождать богатые, полные, живые внутренние переживания, включающие все сенсорные модальности. Это создает глубокие измененные состояния сознания, а кроме того, развивает способность использовать внутренние процессы как ресурсы, какими они и являются: орудиями для создания необходимых переживаний. Наложение — это техника, используемая для создания таких переживаний. Наложение начинается с вербализации, соответствующей первичной PC клиента, а затем добавляет другие сенсорные модальности по одной. Это делается также вербально, с использованием естественных моментов пересечения, которые существуют между модальностями.
Если вы имеете какой-то фрагмент переживания, то можете восстановить все переживание. Например: «Слегка наклонитесь вперед, закройте глаза и представьте, что кто-то или что-то толкает вас сзади. Возьмите эти чувства, усильте их и разрешите им превратиться в картину. Что или кого вы видите? Что в этой картине связано с какими-то звуками, которые могли бы раздаваться, если бы это происходило на самом деле? А теперь послушайте звук. »
Это и есть наложение. Вы всегда можете войти в репрезентативную систему, которая определяется глаголами, и произвести наложение на другую систему. И вы можете этому научить. «Когда я впервые попытался создавать образы, — рассказывал Ричард, — я пошел тем же путем, что и все люди, испытывающие трудности в этом плане. Они говорят себе: «Ну, еще упорнее смотри на это!» — а потом чувствуют разочарование. Конечно, чем больше я говорю себе, и чем больше чувств я испытываю, тем менее я способен что-то увидеть. Я научился делать это по принципу наложения: вы берете чувство или звук, а потом добавляете к нему визуальное измерение.»
Вы можете применить принцип наложения, чтобы натренировать клиента во всех системах, что полезно для каждого человеческого существа. Проверьте это на себе. Допустим, у вас хорошо развита кинестетическая система, но вы совершенно не можете визуализировать. Вы можете представить себе, какова на ощупь кора дерева? Тактильно исследуйте ее, пока не получите хорошую кинестетическую галлюцинацию. Затем визуализируйте вашу руку и посмотрите на нее, пытаясь увидеть, как выглядит кора дерева, базируясь на тактильных ощущениях (мягкости, твердости, шершавости, гладкости, температуры). Если вы легко визуализируете и хотите развить аудиальную систему, можете увидеть машину, заворачивающую за угол, а затем услышать соответствующие звуки.
Для людей, которые не могут сознательно визуализировать, управляемая визуализация может стать глубоким продуктивным переживанием, ведущим к изменению. Для тех, кто визуализирует постоянно, этот опыт будет гораздо менее полезен. Единственное, что вы должны сделать, чтобы визуализация работала у людей, которые не могут нормально визуализировать, это присоединиться к их репрезентативной системе, установить раппорт и медленно, путем наложения, перевести их в ту систему, где вы хотите, чтобы они фантазировали. И это будет весьма мощным средством изменения, более мощным, чем для человека, который уже умеет визуализировать.
Хотя техника наложения PC эффективна и сама по себе, она часто является составной частью паттернов коммуникации, создаваемых для обогащения опыта человека. Она, к примеру, весьма полезна с клиентами, которые не способны сосредоточить свое сознание на кинестетической части опыта в сексуальном контексте.
Чтобы имела место естественная последовательность внутренних и внешних процессов, составляющих сексуальное переживание, нужно, чтобы кинестетическая часть переживания входила в сознание. Начиная с того, что в сознании есть, и добавляя другие модальности, можно привести в сознание телесные ощущения и усилить их.
Наложение может быть полезно тем, чьи внутренние процессы мешают им чувствовать, частично или полностью, интенсивное удовольствие сексуального переживания. Наложение приводит к сознаванию тех сторон переживания, которые ранее не сознавались, а также помогает объединить внешние и внутренние процессы, так что переживание становится конгруэнтным.
«Когда ты видишь, как ее рука протягивается к тебе и слегка
прикасается, ты можешь почувствовать, как она притрагивается к твоей, тепло ее кожи.»
«Слушая тон своего голоса, ты начинаешь сознавать, какие чувства стоят за этим.»
«Когда ты видишь, как она смотрит на тебя, совершенно по-особенному, ты можешь сказать себе, насколько она тебя хочет, и почувствовать, как это хорошо вызывать желание.»
«Слыша, как меняется ритм твоего дыхания. ты возбуждаешься все больше».
Это примеры инструкций, использующих наложение. С клиентами, не имевшими успешного сексуального опыта или полными запретов, полезно проведение их через управляемые фантазии сексуальных переживаний; при этом вы используете наложение, оставаясь максимально неопределенными. Это оставляет им свободу внутренне создавать наиболее удовлетворяющие их переживания. Искусство оставаться достаточно неопределенным при достаточной специфичности, чтобы создавать богатые управляемые фантазии, опирается на языковые паттерны.
Понятие якоря и якоризации.
«Однажды студент спросил дзенского учителя Дзесю:
Если у меня в голове ничего нет, что мне делать? Дзесю ответил: Выброси это из головы. ,
- Но если у меня нет ничего, как же я могу это выбросить? - продолжал спрашивать студент. Ну, - сказал Дзесю, тогда вытащи его.»
Перед глубинным погружением в лингвистические тонкости мы с вами остановились на понятии якоря. Подробнее рассмотрим его и техники, где он применяется.
Итак, вы разобрались в состоянии клиента и выяснили, какой ряд переживаний составляет желаемое состояние. Чтобы перевести его из нынешнего состояния в желаемое, важно располагать достаточным количеством возможностей. Эффективный терапевт выбирает метод или комбинацию методов, лучше всего соответствующих потребностям и особенностям конкретного клиента, специфическому содержанию проблемы.
Основная предпосылка вашей работы состоит в том, что люди располагают всеми ресурсами, чтобы совершить желаемые или необходимые им изменения. Вы помогаете им получить доступ к своим ресурсам и организовать их. Не имеет значения, верна ли эта предпосылка. Когда вы структурируете свое поведение так, будто она верна, результаты показывают, что она, во всяком случае, полезна.
Понятие ресурса будет часто встречаться вам в дальнейшем. Ресурс - это не помощь извне и не что-нибудь в этом роде. Ресурс находится в личной истории каждого. Это: уверенность в себе, способность к самоутверждению, настойчивость, расслабленность/ ненапряженность. готовность к действию, доверие, нежность любое ваше переживание ценно и может быть ресурсом.
Некоторые любят давать своим клиентам советы. Каждый раз, когда вы даете совет, зто будет менее эффективно, чем если бы вы могли соответствующими ясно сформулированными инструкциями отослать человека к его собственным ресурсам, развивать его собственные альтернативные варианты. Вы — уникальное человеческое существо; таковы же и ваши клиенты. И соответствие между вами и ими может иметь место, а может и не иметь. Если вы обнаруживаете невероятное соответствие, то можете предложить полезный совет. В этом нет ничего плохого — до тех пор, пока вы восприимчивы к реакции, которую получаете, предлагая его. Но даже в этом случае будет более эффективно отослать человека к его собственным ресурсам.
Мы берем на себя смелость утверждать, что всякий, к примеру, постоянно тревожный и напряженный человек найдет в своем опыте момент, когда он был спокойным и расслабленным: тот, кто считает себя непоправимо рассеянным, хотя бы однажды переживал состояние полной сосредоточенности, внимания и собранности: а именно это вам и нужно! Ваша задача — обеспечить доступ к ресурсам, когда они необходимы. Выполнению этой задачи способствует разработанный авторами НЛП метод якоря.
«Любой человек периодически переживает опыт некоего видения, слышания, чувствования, обоняния или вкуса, — пишет Давид Гордон,который немедленно переносит его к какому-либо опыту или событию в его прошлом.» Возможно, вам приходилось уловить запах знакомых духов, вдруг напомнивший о давно забытой женщине, а случайно услышанная мелодия окажется той, под которую вы танцевали, только что познакомившись; вы могли глотнуть холодного шампанского или увидеть, как на заснеженной улице продают ярко-оранжевые апельсины — и с неожиданной остротой вспомнить какой-нибудь Новый год в далеких семидесятых и чудную рождественскую сказку для взрослых, показанную по телевизору...
Эти якоря прошлых опытов воскрешают тем или иным образом приятные/полезные опыты вашей жизни. Конечно, якорь может извлечь наружу и другой опыт, который является не только болезненным, но и бесполезным — теперь.
У якорей есть еще одно важное свойство. Для того, чтобы они работали, далеко необязательно их осознавать. Якоря ежедневно и ежечасно приводят каждого из нас к каким-либо предшествующим опытам. Многие из наших ежедневных ощущений и восприятии, которые мы переживаем и с необходимостью игнорируем, оказываются такими якорями. И тогда мы вдруг вспоминаем «то путешествие», не подозревая, что где-то над нами сейчас пролетел самолет, звук которого был явно слышен.
«Якоря вездесущи», — говорят Бэндлер и Гриндер. Один из них на семинаре вспомнил о школьном классе и жестом изобразил царапанье ногтями по классной доске, получив реакцию типа «скрип ножа по тарелке»: «Многие в аудитории вздрагивают и морщатся. Что вы делаете? Вы — сумасшедшие. Здесь нет доски. Каково в качестве якоря?»
Все, кто занимался семейной терапией, наблюдали следующее: пара сидит и разговаривает очень мирно, и вдруг кто-то из них «взрывается». Если вы не УЛОВИЛИ характерный тон, незначительное изменение позы или движение рук второго партнера, то происшедшее останется для вас загадкой. Что случилось? Никто не знает. Якорь, на который люди реагируют неадаптивным поведением, обычно находится вне их сознания.
Таким образом, якоря могут быть средством быстрого возвращения к прошлым эмоциям и поведению, доставляя приятные и волнующие переживания. Но часто они «включают» чувства и реакции, которые в настоящее время вас вовсе не радуют.
Якоря могут использоваться сознательно и намеренно. Подобно тому, как определенные внешние стимулы становятся связанными с прошлым опытом, вы можете произвольно создать ассоциацию стимула с определенным опытом. Если такая ассоциация возникла, вы можете произвольно вызвать переживание. (Аналогично работает язык.)
Для того, чтобы клиент надлежащим образом описал некоторый опыт, он в первую очередь должен репрезентировать его, по крайней мере, в одной из сенсорных систем. Во время воспоминания (репрезентации) он на каком-то уровне переживает его, поскольку «репрезентация опыта» и «опыт» являются идентичными процессами. Поэтому, человек в действительности (в большей или меньшей степени) перепереживает поведение и эмоции, о которых он сообщает.
Когда по внешнему виду, словам, интонации клиента вы заключаете, что он полностью «вернулся», вы можете использовать этот момент для якоризации. Произвольный ввод (при соблюдении необходимой осторожности) нового стимула, когда человек наиболее полно переживает свой прошлый опыт, связывает новый стимул с воспоминаемым переживанием. Этот новый стимул может быть кинестетическим (прикосновение), аудиальным (изменение интонации и пр.), визуальным (очевидное и резкое движение); даже запахом, по утверждению Лесли Кэмерон. Трудно понять, как запах бывает произвольным якорем, но вы пофантазируйте.
Если момент выбран удачно, воспроизведение стимула приводит к воспроизведению переживания. Это и называется якорем. Будучи повторен один или два раза, якорь приобретет способность «перевызывать» якорированный опыт, также, как и настоящий (естественный) якорь. Реакция на использование якоря может быть минимальной, но тем не менее, в опыт клиента вводится некоторое влияние.
Важная особенность вновь созданных якорей состоит в том, что они находятся под контролем терапевта. Пока клиент описывает переживания, относящиеся к его проблеме, терапевт устанавливает якоря для каждого из тех опытов, над которыми он хотел бы иметь контроль с целью вызова определенных реакций. Всякий раз, когда клиент конгруэнтно выражает один из этих опытов, терапевт повторяет свои действия по установке якоря, чтобы убедиться, что он включен сюда.
Для эффективного установления якоря вам нужно умение определить, когда человек получил доступ к значимому переживанию. Поскольку вы не можете точно знать, какое внутреннее состояние он переживает, вы зависите от своих чувств в определении внешнего выражения внутреннего опыта и отличении одного опыта от другого. Важные области, на которых стоит сосредоточиться — цвет кожи, тон голоса, объем гy6, тонус лицевых мышц, температура кожи, тип и частота дыхания. Они достаточно заметно изменяются, и за ними легко следить.
Вы можете вызвать различные интенсивные реакции, просто предложив вспомнить ряд эмоций. Например, когда клиент был в последний раз испуган? Взволнован? Смотрите, слушайте, улавливайте изменения.
Если вы их не различаете или они вам представляются незначительными, проверьте две вещи. 1. Конгруэнтны ли ваши собственные слова, голос и лицо по отношению к той реакции, на которую вы рассчитываете? Если вы просите клиента вспомнить переживание страсти. вряд ли вам поможет скучающее выражение лица, тусклый голос и интонации, с которыми вы обычно обсуждаете дома ваши финансовые дела. Успех в постановке якоря значительно зависит от гибкости поведения. поскольку чем более вы сами выразительны, тем большую выразительность вызовете. 2. Проверьте, как клиент вспоминает требуемое переживание: находясь в картине или видя себя в ней со стороны. Вы помните, что второе - это конструкт? Часто его можно распознать по соответствующему ключу доступа. Если вы не уверены, спросите клиента прямо. Это важно выяснить. Видя себя со стороны, человек не переживает чувств, связанных с прошлым опытом - он переживает чувства по поводу его. И естественно, вы не можете поставить на якорь те сильные чувства, которые были бы у него внутри картины. Предложите войти в нее, почувствовать то, что он чувствовал тогда. услышать те звуки, увидеть, что он тогда видел.
Будучи способным вызывать и замечать различные переживания, вы сможете и поставить их на якорь. Наблюдая момент полного выражения (внешнего представления внутреннего переживания), полезного в терапевтическом процессе, вы вводите стимул, с которым это выражение ассоциируется.
Использование техники постановки якоря открывает вам доступ к различным внутренним состояниям человека. Клиенты с психическими нарушениями часто изменяются в плане того, кто они, что они такое и в каком состоянии находятся, что сбивает с толку, словно флюгер. который вам почему-то предлагают вместо четкого дорожного указателя к интересующему вас городу. Якорь поможет стабилизировать эмоциональное состояние, давая терапевту возможность идти к намеченной цели.
Три правила, которым вы следуете для успешной постановки якоря:
1. Дайте клиенту получить доступ к требуемому переживанию (или вызовите его) так ярко и полно, как только возможно.
2. Введите добавочный стимул в момент наиболее интенсивной реакции — выбор момента является решающим.
3. Позаботьтесь о том, чтобы выбранный стимул мог быть воспроизведен совершенно точно — только при этом условии он вызовет достаточное воспроизведение внутреннего состояния. Установление якоря может быть описано как прикосновение к колену, плечу, тыльной стороне руки, но имейте в виду, что это вполне специфическое прикосновение: воспроизводите его совершенно точно вплоть до интенсивности давления. Проверьте сами, какие допустимы отклонения.
Триггеры
По сути, якоря и триггеры это две взаимодополняющие части одного и того же процесса. Различение может показаться излишним, но это не так. В то время, как якорь — это восприятие человеком какого-либо события в его окружении, триггер выступает в роли самого этого события. Хотя в качестве триггеров может действоватъ что угодно, события и факты окружения не являются триггерами до тех пор, пока они не якорируют определенный опыт. Это уточнение важно, поскольку оно обращает ваше внимание на то, что повторяющиеся события окружения являются неотделимой частью эмоций и поведения. При обработке проблемы мы можем изменить либо окружение (триггеры), либо опыт о нем (якоря), либо последующую реакцию. Изменения, возникающие на любом из этих уровней, будут обобщаться (генерализоваться) и на двух других, но работа с клиентом на уровне его опыта мира является наиболее жизнеспособным выбором в большинстве терапевтических случаев.
Использование триггеров может быть включено в процесс терапии. Когда клиент специфицирует для вас характеристики проблемной ситуации, вы часто будете замечать, что в его окружении есть одно особенное событие (триггер), которое всегда действует эффективно для извлечения этого опыта. Такими триггерами могут быть конкретные слова или сочетания слов, какое-нибудь имя, грубый голос, указующий жест, залах сигарет и так далее. Будучи уверенным, что обнаруженный триггер отвечает за извлечение неприятных или, по меньшей мере, бесполезных эмоций и поведенческих реакций, вы можете переключить его -на закрепление совершенно другого опыта, чем и измените проблемную ситуацию.
На семинаре Гриндер и Бэндлер работали с женщиной, желавшей избавиться от неприятного переживания, кстати, так и не названного. Они применили кинестетический якорь — прикосновение. Изменение прошло успешно, но при этом было сделано существенное замечание: «У нас нет возможности быть постоянно рядом с ней, чтобы держать ее за плечо, поэтому мы должны сделать триггером нового поведения то, что раньше вызывало неадаптивные реакции. Если звук голоса ее начальника заставляет ее чувствовать себя беспомощной, сделайте именно этот звук триггером для переживания уверенности в себе и т.п. Иначе уже существующие старые якоря окажутся сильнее новых, которые вы создали.»
Переформирование триггера — мощное «оружие» для клиента, поскольку оно обеспечивает его средством немедленного возвращения к соответствующему усвоенному опыту точно в тот момент, когда он в нем нуждается.
Подобно якорям, триггеры бывают естественными — сейчас мы говорили именно о них, — и искусственными. И те и другие могут быть использованы для инициирования изменения в дальнейшем. Это нужно учитывать, когда природа проблемы клиента указывает на то, что актуальный процесс изменения будет наилучшим образом обеспечен, если он произойдет в контексте действительной проблемной ситуации. Все, что здесь необходимо сделать, — отобрать в качестве триггера одно из различных событий в окружении клиента, характеризующее актуальную проблемную ситуацию, и затем эксплицитно включить его в качестве триггера для происходящих изменений.
Как терапевт вы можете установить и контролировать триггеры, пользуясь этим, чтобы инициировать изменение.
Но мы обращаемся не только к терапевтам и не исключаем того, что все эти вещи вам покажутся не очень ясными. Поэтому давайте уточним еще раз.
Итак, якоря могут быть естественными, неизбежно возникающими в ходе жизни, и искусственными, которые вводятся по необходимости терапевтом. Это дополнительные стимулы в одной из репрезентативных систем. Триггер и якорь можно осознать, но чаще они являются неосознаваемыми. «Триггер» буквально означает спусковой крючок, механизм и связанное с ним действие. Он и впрямь «запускает» действие якоря. Естественный якорь — это детерминатор, фрагмент прошлого опыта, в свою очередь, вызывающий положительное или отрицательное переживание (покой, напряженность и т .д.)
Допустим, человек пережил когда-то бурную, резкую ссору с женщиной, крайне уязвившей его. Выражение лица партнерши при этом было характерно ироническим, и какая-то его деталь отпечаталась в памяти. И после того, как эта сцена давно забыта, у него случаются, казалось бы, немотивированные вспышки сильной раздражительности. Триггер в этом случае — высоко поднятые брови партнерши, у которой время от времени может появляться такое выражение лица безо всякого намерения затеять ссору; якорь — воспоминание об этой сцене; результат — воспроизведение неприятного переживания.
Последовательность выглядит следующим образом: триггер — якорь — внутреннее эмоциональное состояние — поведенческая реакция.
Знание триггера и якоря вам необходимо, чтобы полноценно работать с процессом изменения.
Техника изменения личной истории
Постановка искусственного якоря поможет вам получить непосредственный ответ на вопрос, что не позволяет клиенту чувствовать себя хорошо. Шаги получения информации таковы:
1. Определите выражение (внешний ключ), которое указывает, что клиент переживает нежелательное состояние.
2. Закрепите это состояние якорем, который можно повторить и удержать.
3. Удерживайте якорь, и когда клиент переживает нежелательные чувства, попросите его вернуться в прошлое и найти другие случаи, когда он переживал те же чувства.
4. В то время как клиент движется назад по своей личной истории используйте прием наложения, помогая ему восстановить все детали индивидуальных прошлых переживаний. Это дает возможность большего выбора, нежели в случае, когда детали остаются вне сознания. Находите в информации — в описаниях клиента — то, что может иметь отношение к нынешнему состоянию.
5. Верните клиента в настоящее время, позаботьтесь, чтобы он чувствовал себя хорошо и безопасно; спросите, чему он научился в этом путешествии в прошлое.
Эта техника имеет непосредственное отношение к процессу, который авторы называют изменением личной истории. Здесь нет ничего общего с кастанедовским «стиранием личной истории». Если хотите поискать параллели, лучше вспомните о «перепросмотре».
Личная история человека — это его воспоминания о прошлых переживаниях. В этом смысле она может быть изменена — с помощью техники, использующей якоря.
«Огромная эффективность изменения истории прояснилась для меня, — пишет Лесли Кэмерон, — когда я обратила внимание на то, как люди могут искажать свои внутренне порождаемые переживания и затем реагировать на искажение, забывая, что прежде всего они сами его создали... Человек должен вспомнить — в какой-то другой, не этой репрезентативной системе — что он сам создал этот образ.»
На семинаре, где Гриндер и Бэндлер демонстрировали, в числе прочего, якорные техники, их первым и существенным замечанием было следующее: «Когда клиент говорит вам: «Я хочу быть уверенным в себе, доверять людям» и пр., он дает вам столько же информации, как если бы он сказал: «Я хочу Х.» В каком-то смысле информации даже меньше, потому что вы берете ваш смысл слов «уверенный в себе» и приписываете его своему клиенту. Если бы он сказал: «В чем я нуждаюсь, так это в некотором X», то вы бы избежали риска неправильно понять клиента. Иногда кажется, что терапию легче проводить на иностранном языке, которого вы не понимаете. Таким образом, у вас не будет иллюзий, что слова для вас имеют то же значение, что и для произносящего их человека. Поверьте, что это действительно иллюзия.»
Женщина, желавшая избавиться от некоторого переживания, в начале создавала эйдетический визуальный образ, а затем испытывала по этому поводу неприятные чувства, что стало ясно по ключам доступа. Пока она это переживала, терапевт коснулся ее правого плеча, создав кинестетический якорь. Эта реакция была названа Y. Затем ее попросили подумать о ресурсе, в котором она тогда нуждалась, чтобы отреагировать на ситуацию по-другому, позитивно. Эта реакция также была закреплена кинестетически — прикосновением к левому плечу — и названа X. В целях демонстрации и проверки якорей были поочередно вызваны реакции Х и Y, и они не замедлили появиться. Это — прямое обусловливание, стимул — реакция. Гриндер и Бэндлер считают, что оно является одним из наиболее мощных скрытых инструментов терапевта и вообще коммуникатора. Оно может помочь вам достичь почти всех нужных результатов. Девяносто процентов всего, что происходит в процессе терапии — это изменение кинестетических реакций на аудиальные и визуальные стимулы.
Далее был показан один из способов использования этого явления.
Женщину попросили закрыть глаза и вернуться к переживанию, взяв с собой ресурс, при этом терапевт воспроизводит якорь X. Она получила инструкции увидеть себя реагирующей на ту ситуацию совершенно иначе и переживать все это до тех пор, пока она не будет удовлетворена результатом.
«Сейчас она переживает прошлое, — комментирует терапевт, — имея новый ресурс, недоступный ей, когда это случилось впервые, и будет переживать до тех пор, пока реакция не станет удовлетворительной. Этот процесс называется изменением личной истории. Вы возвращаетесь в прошлое с новым ресурсом, который не был вам доступен тогда. Мы не знаем конкретно, что это за ресурс, и это нам не нужно. Сейчас она заново переживает прошлое. После этого мы будем иметь две истории: одну — реальную, когда у нее не было ресурса, и другую — новую, когда ресурс у нее был. В зависимости от того, насколько полно все это переживается (а это мы гарантируем закреплением с помощью якоря ), обе истории будут в равной степени служить новому будущему поведению.»
Изменение было успешно осуществлено, после чего клиентку попросили снова создать старый образ и рассказать, что произойдет. Участники семинара отметили невербальную смесь ответов Х и Y; клиентка сообщила, что ее страх исчез. Чтобы проверить результат, терапевт воспроизводит якорь Y, и зрители отметили, что прошлая реакция наблюдается частично. «Если бы реакция была полностью противоположной, — поясняет терапевт, — то я считал бы, что сослужил клиенту плохую службу. Работая с выбором, занимайтесь увеличением количества выборов, добавлением новых, а не заменой их или замещением одного порочного круга «стимул — реакция» на другой. Допустим, ваш клиент чувствует себя на работе маленьким и беспомощным, и вы измените его так, что всякий раз, приходя на работу, он будет чувствовать уверенность, счастье и доверие к людям, — его состояние вовсе не улучшится. У него по-прежнему остается только один выбор из всех реакций.
Очень важно, чтобы клиент имел выбор, не только сидя в данный момент в аудитории или в кабинете, но и в других ситуациях. Иначе... Вы поработали с клиентом, и оба знаете, что у него сейчас есть выбор. Он покидает кабинет, вы счастливы, и он тоже, но через две недели он возвращается... И так далее. Вы можете с помощью якоря перенести новое поведение в соответствующий контекст. Задайте клиенту следующий вопрос (можете разбить его на несколько вопросов-частей): «Какой первый признак (который вы можете увидеть/услышать/ почувствовать), указывает, что вы находитесь в той ситуации, в которой хотите сделать новый выбор?» А когда клиент зафиксируется там: «Каждый раз, когда вы увидите нечто подобное, вы почувствуете это (прикосновение к ресурсному якорю). Я хочу, чтобы вы помнили, что у вас есть именно этот ресурс.»
А что делать, если клиент в самом начале работы охлаждает ваш пыл: «Я не знаю, чего хочу, действительно не знаю. Я не знаю, какой ресурс мне бы тогда пригодился.» Что ж, попросите его угадать, сочинить, солгать, вспомнить кого-нибудь, кто знает, как делается Х. Или: «Как бы вы себя чувствовали, если бы знали? Как бы выглядели? Как бы звучал ваш голос?» Как только получите реакцию, можете заякорить ее. Вы в состоянии буквально конструировать личностные ресурсы.
Для большинства приходящих к вам людей личностная история является набором ограничений на ваш сегодняшний опыт и поведение. Якорение и конструирование новых возможностей с помощью якорения может буквально преобразить личностную историю из набора ограничений в набор ресурсов.
Даже когда у человека нет прямого опыта, необходимого в качестве ресурса, у него есть некое представление о том, что бы это могло быть хотя бы в поведении других людей. То есть внутри человека есть представление, обозначенное им «поведение других людей», демонстрировать которое он себе не позволяет. Тем не менее, это имеющаяся у него репрезентация. Если вы в состоянии добраться до нее в полном объеме, то можете заякорить ее, сделав это прямо или скрыто. «Знаете, я не могу увидеть образ этого вашего друга, у которого Х получается. Не могли бы вы сыграть его, чтобы дать мне представление о том, на какой результат мы работаем?» «Продемонстрируйте мне это поведение, чтобы я себе представил, как поступил бы Джо.» «Покажите мне, как вы не стали бы реагировать.» Затем поставьте якорь в то время, как он это делает. Теперь это фрагмент поведения, столь же реальный, как любой другой.
При использовании якорей вам не надо перед началом сеанса решать, какие категории человеческого опыта или коммуникации являются узаконенными. Вы можете просто принять все, что возникнет без понимания смысла чего бы то ни было. Вы не обязаны требовать от своих клиентов гибкости, достаточной для реорганизации их опыта согласно ВАШИМ критериям. Вы просто принимаете то, что предлагается, якорите это и используете.
Ваш клиент не может сделать ничего такого, что бы вы не смогли закрепить с помощью якоря. Собираясь использовать якорь, вы должны хорошо осознать, что он из себя представляет. Если клиент Приходит и говорит: «Я в сильной депрессии», а вы отвечаете: «Угу...», этот ответ может точно так же стать якорем, как и прикосновение к руке. Нужно хорошо отдавать себе отчет в том, какой якорь какому переживанию соответствует. НЛП-исты рекомендуют вам поначалу в течение месяца практиковать использование кинестетических якорей. Делая так, вы обнаружите, что якорите в любом случае, постоянно и во всех PC. Большую часть времени люди используют якоря таким образом, что это замедляет процесс изменения — потому что не знают, что якорят и как.
Вообще-то говоря, переживаний, хороших или плохих, даже не существует. Возьмите любое переживание, происшедшее, по вашему убеждению, с вами; при ближайшем рассмотрении — его не было. Изначальная личностная история, которую заново пережила в вышеприведенном примере клиентка, воспроизводя состояние — это миф настолько же, насколько и новый опыт, пережитый ею с ресурсом. То, что создали терапевты, настолько же реально, как и то, что было у нее «на самом деле». На самом деле не было ни того, ни другого.
Поскольку ваша личностная история - миф в любом случае, используйте ее как ресурс, а не как набор ограничений. Один из способов сделать это — с помощью якорения.
«Ну, мои-то переживания произошли в действительности», — убежденно говорит участница семинара. И... «Ничего никогда не происходило в действительности, — заявляет терапевт. — Единственное, что произошло - вы создали набор восприятий событий. Взаимосвязь между вашим опытом и тем, что действительно происходило, в лучшем случае эфемерна. Но это действительно ваши восприятия. Изменение решений касательно опыта, которого никогда не было, имеет такую же ценность, как и (возможно, большую ценность, чем) изменение решений касательно опыта, который был — особенно если это менее болезненно и особенно если это открывает больше выборов. Я мог бы с большой легкостью внедрить в вас воспоминания — относящиеся к реальному жизненному опыту — о событиях, которых никогда не было, являющихся просто причудливыми плодами моей фантазии. Придуманные воспоминания могут изменить вас столь же успешно, как и те произвольные восприятия, которые вы придумали примерно в период «событий реальной жизни». В терапии это происходит на каждом шагу.»
Чем более полно и богато деталями создаваемое изменение, тем больше возможность, что оно будет иметь для человека ценность, равную «реальной» истории. Благодаря нашей способности сохранять переживания и опираться на них как на ресурсы, измененная история становится свершившимся переживанием и, таким образом, может быть основанием для будущего.
Технические шаги изменения истории:
1. Поставьте на якорь нежелательное или неприятное чувство.
2. Используйте этот якорь, помогая клиенту пройти назад во времени, находя другие случаи, когда он чувствовал себя аналогично.
3. Когда выражение усилится, остановите клиента и попросите полностью прочувствовать переживание, отмечая возраст, когда оно имело место. Ставьте якорь на каждое переживание, чтобы вы могли вернуться к нему при необходимости.
4. Когда клиент пройдет три-четыре таких переживания, отпустите исходный якорь и верните клиента в настоящее.
5. Попросите его определить ресурс, который необходим, чтобы эти прошлые ситуации превратились в удовлетворительные переживания. Убедитесь, что названный ресурс действительно может повлиять на поведение и субъективные переживания клиента. Многие люди думают, что все было бы прекрасно, если бы только другие несколько изменились. Дело, однако, в том, чтобы сам клиент научился чему-то новому, вызывая другие реакции у людей, вовлеченных в прошлые ситуации. Если необходимый ресурс определен, помогите клиенту получить доступ к опыту, где он действительно полностью обладал этим ресурсом и проявлял его. Поставьте это переживание на якорь.
6. Используя якорь ресурса, дайте клиенту пройти каждое из идентифицированных прошлых переживаний и измените их, используя дополнительный ресурс. Можно использовать якоря, соответствующие каждому из трех-четырех переживаний (см. шаг 4), чтобы помочь клиенту прямо войти в них. Договоритесь, что он кивнет или еще как-нибудь сообщит об удовлетворенности изменившимся переживанием Тогда переходите к следующему шагу. Если же клиент не удовлетворен новым результатом, возникающим в старом переживании, вернитесь на шаг 5. Найдите другой ресурс, более подходящий к специфике прошлого переживания, затем снова возвращайтесь на шаг 6.
7. Попросите клиента вспомнить прошлые переживания, не используя якоря, чтобы обнаружить, действительно ли воспоминания субъективно изменились.
8. Когда прошлые переживания изменились, попросите клиента «примерить» их на будущее: пусть он представит себе подобную ситуацию в ближайшем будущем и возьмет с собой необходимые ресурсы. Не используйте якоря. Это способ проверить, генерализованы ли изменения, интегрированы ли они полностью.
Эта техника дает возможность определить, к какому результату вы стремитесь, дает способ достижения этого результата и его проверки.
Визуально-кинестетическая диссоциация
«Якорь — забавная вещь, — говорят Гриндер и Бэндлер. — Те из вас, кто действительно хотят стать более производительными, могут, когда надоест прикасаться к предплечьям и коленям клиентов, попробовать понять, что механизм якоря является наиболее универсальным и обобщенным из всех используемых нами средств.
Вы можете закреплять якорь в воздухе, и люди будут реагировать на это. Вы можете подвешивать понятия и объекты в пустом пространстве. Недавно я обучал группу продавцов, и кто-то спросил: «Вот вы учите нас быть гибкими. Что делать, если я предложил покупателю абсолютно все, что у меня было, и на все получил негативный ответ?» Я ответил: «Первое, что вы должны сделать, это слегка отойти, затем указать на то место, где вы стояли, и сказать о том, как это ужасно.»
Это называется «диссоциация».
НЛП-исты предполагают, что человек, пришедший к ним и сказавший «помогите мне», уже использовал все свои осознанные ресурсы, и это ему не помогло. Но они также полагают, что где-то в его пeрсoнaльнoй истории у него есть переживания, которые могли бы послужить ему ресурсом именно в этой актуальной невыносимой ситуации. Они убеждены, что у людей есть все те ресурсы, в которых они нуждаются, но — в подсознании. Они существуют, несоорганизованные с данным контекстом. Нельзя сказать, что этот человек НЕ МОЖЕТ чувствовать себя неуверенно на работе, он ПРОСТО не чувствует себя там уверенно. Он может себя чувствовать прекрасно и уверенно на теннисном корте, но это переживание, этот ресурс не связан для него с ситуацией на работе. Он никогда не связывал эти два состояния. И все, что вы должны сделать — взять этот ресурс и поставить его куда надо, соединить эти диссоциированные части его Я. Присоединение с помощью якоря и интеграция, которая при этом наступает, дает вам возможность устранить диссоциацию, чтобы человек имел доступ к нужному ресурсу в соответствующей ситуации.
Работая с диссоциацией, вы имеете дело с двумя взаимоисключающими эмоциональными состояниями. Закрепляя с помощью якоря каждое из них, вы закрепляете также антагонистические физиологические реакции: дыхательные, мышечные и т.п. Когда вы стимулируете оба якоря одновременно, физиологические стереотипы буквально перебивают друг друга. Вы можете сами увиеть, как проявляется этот удивительный процесс, называемый интеграцией, скажем, на лице партнера или клиента: часть отвечает одной реакцией, часть — другой, а затем реакции сливаются, интегрируются; человек может теперь реагировать любой комбинацией этих чувств в зависимости от контекста. Гриндер и Бэндлер не раз утверждали: обладая выбором, человек всегда выберет лучшую реакцию, доступную в данном контексте. И когда вы в состоянии реагировать на другого человека целой гаммой чувств — это лучше, чем полная, однозначная симпатия и такое же однозначное нерасположение.
Используя якорь как интегральное средство, вы разрушаете диссоциации и убеждаетесь в том, что люди могут реагировать любой реакцией из этого континуума.
Печаль обычно представляет собой диссоциативный стереотип. Человек создает сконструированный визуальный образ пребывания с потерянным близким. Он видит себя с любимым человеком, ныне умершим, ушедшим — каким-то образом недоступным. Реакция, называемая печалью или горем, чувством потери — это сложный ответ на диссоциацию, отделенность от этих воспоминаний. Он видит себя вместе с этим человеком, вспоминает это чудное время, и чувствует опустошенность, потому что он не внутри картины. Если бы он вошел внутрь той же самой картины, которая стимулирует реакцию горя, он воспроизвел бы в себе положительное кинестетическое переживание тогдашних приятных эмоций. И это могло бы послужить ему ресурсом для последующего конструирования чего-то нового в своей жизни, вместо того, чтобы быть триггером для тоски и печали.
Нередко люди страдают от результатов травматического прошлого опыта. Их реакция столь сильна, что когда в настоящем возникает нечто, связанное с травмой, их переполняют чувства, уместные лишь в самом пережитом эпизоде. Это фобическая реакция. Все они имеют одинаковую форму: внешний стимул вызывает чувства, ассоциируемые с прошлым, иногда проецируемым в будущее травматическим переживанием. Так происходит с «подлинными» фобиями: агорафобией, страхом высоты, темноты, а также с фобическими сексуальными расстройствами и множеством разнообразных страхов, которым мы обучились в течение жизни. Часто инцидент в прошлом недоступен сознанию клиента. В таких случаях движение назад во времени и техника наложения, которая подводит от чувств к визуальной и аудиальной модальностям, могут переместить прошлое переживание в сознание.
Часто бывает трудно найти субъективное позитивное пееживание — достаточно сильное, чтобы его можно было противопоставить страху или горю, типичным в фобических реакциях. В таких случаях простой техники якоря недостаточно. Необходимо найти способ убрать из фобии интенсивность переживания, насколько это возможно.
Одно из средств успешного решения задачи — помочь клиенту отделиться, диссоциироваться от чувств, связанных с травмой. В этих случаях применима трехместная визуально-кинестетическая диссоциация. Эта техника использует особенности некоторых уникальных аспектов внутренней диссоциации. Когда человек визуально вспоминает переживание так, будто находится в нем, он испытывает чувства, содержащиеся в самом переживании. Но если человек увидит себя со стороны проходящим через подобное переживание, он будет испытывать чувства по поводу того, что видит.
Исследуя значение ключей доступа в поведении, авторы НЛП обнаружили, что люди могут помнить свои прошлые приятные и неприятные переживания различными визуальными способами. Неприятные переживания запоминаются в конструируемых образах, в то время как приятные переживания запоминаются эйдетически (человек сам находится в картине и непосредственно вновь переживает приятные чувства). Этот естественный бессознательный процесс сортировки дает индивиду возможность вновь переживать прошлые приятные ситуации и диссоциироваться от неприятных, удерживая доступ сознания и к тем, и к другим. Таким образом, сознание может учиться на травмах прошлого, не переживая их заново. Люди, чьи бессознательные процессы следуют этому различию, довольно легко восстанавливаются после неудач, неприятностей. Имея возможность возвращаться к ним с диссоциированной точки зрения, они воспринимают их менее болезненно и более ясно.
Фобические реакции возникают, когда люди актуально вновь переживают неприятные чувства, имевшие место во время травмы. Техника трехместной визуально-кинестетической диссоциации использует описанный выше процесс, усиливая его с помощью дополнительной диссоциации и якорей. Техника предполагает, что человек будет наблюдать себя с третьей позиции, а именно: глядя на себя, который вспоминает и видит себя в травматическом опыте. Это немножко головокружительно, но в действительности не так уж сложно. Так люди могут оставаться в комфортном состоянии, вспоминая переживание X, потому что кинестетическая часть — чувствование — диссоциируется от визуальной памяти. Поскольку двухместной диссоциации, естественно возникающей у некоторых, недостаточно, чтобы удерживать фобического клиента от соскальзывания в реальность травмы, добавляется третья позиция как средство против этого нежелательного положения.
Создатели техники сотни раз использовали ее при самого разного рода травмах, от простейших до очень сложных и драматичных.
В качестве иллюстрации мы выберем достаточно простой случай, показанный Гриндером и Бэндлером на семинаре. Одна участница по имени Тамми боялась упасть в воду, проезжая в машине через мост, и очень желала избавиться от этой фобии.
Терапевт меняет позу, делает несколько резких движений и поясняет: «Тут годится любое странное невербальное поведение, особенно для клиентов, уже проходивших психотерапию. Вам нужно выбить их из равновесия. Все, что угодно, лишь бы разрушить их стереотипы. В противном случае они расскажут вам слово в слово то же, что уже рассказывали всем остальным — словно магнитофонная запись».
Затем, не уточняя, как именно возникает и проявляется фобическая реакция, терапевт просит Тамми обозначить ее любым кодовым словом, чтобы не включаться в содержание. После чего задает уже известный вам вопрос: «Не можете ли вы вспомнить ситуацию, когда вы повели себя так, что считаете это отличным проявлением всех ваших возможностей взрослого человека, зрелой женщины?» Это могла быть стрессовая ситуация или просто счастливый случай, когда вы были особенно довольны собой.» Возьмите столько времени, сколько вам нужно, и найдите такую ситуацию. Когда найдете, дайте мне знать.»
Осуществляется доступ к ресурсу. Невербальные реакции Тамми показали, что она осуществляет поиск и смотрит направо вверх, т.е. создает сконструированный образ себя в ситуации.
Увидев себя достаточно ясно, клиентка должна войти внутрь образа, чтобы действительно попасть в ситуацию, когда она полностью проявила себя как зрелая женщина. «Когда вы снова почувствуете силу и уверенность, — говорит терапевт, которые ассоциируются для вас с этой ситуацией, протяните левую руку и коснитесь моей руки.»
Тамми выполняет инструкцию. Ее невербальные реакции показывают, что она и впрямь чувствует уверенность. После этого терапевт, касаясь ее руки, закрепляет другую реакцию — фобический ответ. Чтобы его получить, можно задать вопрос: «Знаете ли вы, какие чувства у вас возникают при фобии?» или «Когда в последний раз вы испытывали очень сильные фобические чувства?» Якорь поможет вам во время путешествия в прошлое найти исходное переживание. Поступать именно так нет необходимости, это лишь один из способов работы с фобиями.
Держась за руку терапевта, Тамми связана со всеми ресурсами, которыми она обладает как взрослая женщина. Это необходимо, чтобы не испытывать дискомфорта при возвращении в прошлое. В течение многих лет ваш клиент подвергался воздействию определенных реальных ситуаций и реагировал бурными эмоциями, сильной кинестетикой. Заставлять его оживлять этот опыт, усиливая последний, — бессмысленно. И подсознание большинства людей говорит: «Не хочу я возвращаться туда! Это мне вредно!» Вот оно, «сопротивление», уважайте его, потому что нежелание снова проходить через боль вполне законно.
«Закройте глаза, — говорит терапевт. Сжимайте мою руку всякий раз, когда будете нуждаться в поддержке, силе Вы. можете черпать силу прямо отсюда, и этим вы будете давать мне знать, где находитесь. В какой-то момент я дотронусь до вашей руки. Это заставит вас снова вспомнить чувство Х. Я не хочу заставлять вас снова испытывать эти чувства. Я хочу, чтобы вы взяли с собой эти чувства — ровно столько, сколько вам надо, и пошли в прошлое, пока перед глазами не встанет картина, в которой вы увидите себя отсюда, себя в юном возрасте, в одежде определенного цвета, в определенной ситуации. Я не знаю, что это будет, и сейчас не знаете и вы. Когда я скажу «стоп», остановите картину, стабилизируйте ее. Помните, что вы сами можете варьировать количество этих чувств (касается фобического якоря), которые будут служить вам путеводителем в поисках ясного зрительного образа, связанного с этими чувствами, отражающими ситуацию, когда фобическое научение впервые имело место. Вся ваша сила здесь, вы можете брать ее сколько угодно... Никакой спешки, будьте в полном комфорте. А сейчас посмотрите на этот образ. Если вы видите себя в детстве, просто кивните...»
У Тамми затруднение: она видит себя, но не в ситуации. Терапевт помогает ей достроить картину, спросив, какого цвета ее туфли. Он предположил, что если она видит туфли, то различает и цвета. Она приняла это предложение и ответила: «Черные.» Если она может видеть туфли, то «логически» она может видеть и поверхность, на которой стоит. Он просит ее сделать это. Потом она увидела стены, деревья и вообще остаток картины. Это очень легкая техника наложения.
При этом клиент должен помнить о ресурсе, использовать его. Если он «забыл, как дышать» — напомните ему, это важно.
Убедившись в том, что Тамми полностью держит образ и сохраняет с помощью якоря чувство силы и уверенности, терапевт диссоциирует ее вторично — просит не торопясь «покинуть тело» (или «выплыть» из него, сформулируйте, как сочтете нужным), — и увидеть себя со стороны, увидеть, как она сидит здесь и держит его за руку. «Когда вы увидите себя сверху и немного сзади (или спереди), кивните. »
Оставаясь в этой третьей позиции, Тамми получает инструкции внимательно наблюдать и слушать, что тогда произошло с маленькой Тамми. Она делает это, сохраняя чувство силы и уверенности, поскольку у нее остается ресурсный якорь, который избавляет ее от беспокойства и говорит, что она здесь. Кроме того, это исключительно тонкий механизм обратной биосвязи. Ощущая температуру и влажность руки Тамми, интенсивность давления, терапевт получает огромное и необходимое количество информации о сложных внутренних переживаниях.
Теперь клиентка с этой третьей позиции разрешает маленькой Тамми пережить ту неизвестную нам ситуацию в последний раз. Пользуясь ресурсом, она воспринимает прошлый опыт по-новому.
По мере этого конкурирующие чувства комфорта и уверенности в себе ассоциируются с аудиальными и визуальными стимулами из прошлого.
Когда она прошла через все это, терапевт произвел интеграцию. Каждая психотерапевтическая модель, каждая психотеология построена на диссоциации, необходимой для того, чтобы помочь человеку реорганизоваться. Как профессиональный коммуникатор вы обязаны снова собрать клиента из диссоциированных частей, прежде чем сеанс будет окончен. Один из простых способов убедиться в том, что реинтеграция завершена — это обратить вспять процесс диссоциации.
В данном случае диссоциация состоит в следующем: 1) увидеть себя в детском возрасте, 2) выйти из своего тела и увидеть себя сверху. Для интеграции надо: 1) спуститься вниз и соединиться с телом, 2) подойти к себе маленькой и успокоить ее, поблагодарить за то, что она снова прошла через те чувства, чтобы взрослая Тамми научилась чему-то новому, втолкнуть ее в себя, реинтегрировать и почувствовать прилив энергии.
Инструкции терапевта в этом случае примерно таковы:
«А сейчас я хочу, чтобы вы совершили что-то очень мощное и важное для себя. Младшая Тамми сделала для вас нечто очень существенное:
она снова пережила ради вас те ощущения — и она позволила вам наблюдать и слушать, с комфортом и силой, те стимулы, которые в прошлом запускали непреодолимые реакции. В этот раз вы смогли видеть и слышать их без чувства X. Я хочу, чтобы перед своим мысленным взором вы подошли к маленькой Тамми. Я хочу, чтобы вы протянули руку — и использовали все доступные вам ресурсы взрослой женщины — чтобы успокоить ее и заверить, что ей никогда больше не придется пережить это. Поблагодарите ее за то, что она в последний раз испытала ради вас старые чувства. Объясните ей, что вы можете гарантировать, что она прошла через это — потому что вы из ее будущего.
И когда на ее лице, в ее позе и дыхании вы увидите: она убедилась в том, что с этого момента вы будете там, чтобы заботиться о ней, — я хочу, чтобы вы действительно протянули руку, взяли за плечи, крепко прижали, и буквально почувствовали, как она входит в ваше тело. Она — часть вас, и очень энергетическая часть. Сейчас эта энергия освободилась от той фобической реакции. Я бы хотел, чтобы ваше подсознание выбрало для вас и здесь, в настоящем, и в будущем, какое-то особенно приятное занятие, на которое теперь может быть потрачена часть этой энергии. Потому что энергия — это энергия, и вы достойны ее. Просто сидите тут, отдыхайте и наслаждайтесь этими ощущениями. Позвольте им распространиться по всему телу. Не торопитесь. Внутри вас происходит очень многое.
...Это структурированная регрессия. Первичная терапия претендует на полную регрессию вплоть до младенчества. Если бы это было правдой, то первичная терапия добивалась бы изменения лишь в той мере, в какой не срабатывала бы! Полная регрессия просто означает, что вы заново переживаете опыт во всех системах. Если вы это делаете, то частично подкрепляете его.
Структурированная, частичная регрессия дает вам свободу возвращаться и соединять новые виды ресурсов с теми аудиальными и 'визуальными стимулами, которые в прошлом вызывали дискомфортные кинестетические реакции. Тамми не сможет по-прежнему сохранить в подобной ситуации ту старую реакцию. Теперь она НЕ ОБЯЗАНА испытывать фобию. Я не изъял этот выбор. В какой-то ситуации фобическая реакция может быть полезной. Я — не играющий Бог. Я предполагаю, что люди делают лучший выбор, доступный им в предлагаемых условиях. Моя работа — позаботиться о том, чтобы ресурсы, ранее отделенные от некой ситуации, стали в этой ситуации доступными. В прошлом они были диссоциированы — теперь они интегрированы. Я предоставляю уникальному человеческому существу, со всеми его разнообразными потребностями, о которых я даже ничего не знаю, сделать адекватный выбор где-то в диапазоне между ресурсом и ужасом. И Тамми его сделает; теперь это две реакции на одни и те же стимулы.»
Проверка результата традиционна — прикосновение к фобическому якорю либо просьба представить, почувствовать, что (в данном случае) Тамми едет через мост. Ее невербальные реакции подтверждают успешность изменения.
Когда установлена связь между ощущением силы и уверенности и этими стимулами, проезд через мост становится просто обыкновенным человеческим действием, а переживания — теми же самыми, что и у всех людей, когда они едут по мосту. Это проверка результатов работы — насколько изменилась реакция, насколько результаты присоединены к будущему. Вы знаете, как выглядел клиент, переживая фобическую реакцию. Если при проверке возникает фобическая реакция, значит, интеграция почему-то не совершилась. Вы должны понять, что произошло, и переделать вашу работу.
Множество людей приходит к гипнотизерам, чтобы бросить курить. Те гипнотизируют их и говорят: «Отныне сигареты будут иметь отвратительный вкус.» Потом они будят клиентов и отправляют домой. Те больше не курят, поскольку это отвратительно. Однако в итоге они остаются при полном наборе диссоциированных моторных стереотипов. То же самое с алкоголиками. Анонимные Алкоголики говорят:
«Однажды алкоголик — навсегда алкоголик.» Это — утверждение о том, что их стратегия не приводит к интеграции двигательных программ, которые, следовательно, могут быть, как и прежде, запущены присутствием алкоголя. Так что достаточно одной рюмки — и они вынуждены продолжать пьянствовать; или одной сигареты через некоторое время — и он снова курильщик.
Отсоединенные двигательные стереотипы могут быть запущены в любой момент, если только вы не проинтегрируете их. Если вы кого-то диссоциировали и рассортировали, убедитесь в том, что вы собрали его обратно. Не оставляйте эти отсоединенные стереотипы валяться вокруг себя. В этом одна из ваших профессиональных обязанностей. У людей уже достаточно собственных диссоциаций. Им больше не нужно.
Алкоголизм интерпретируется НЛП-истами как психосоматический процесс, подобный аллергии, головной боли или фантомной боли. Алкоголь — это якорь, как и любой другой наркотик. Своим алкоголизмом человек, в сущности, говорит вам: «Единственным способом, каким я могу добраться до неких видов опыта. важных и полезных для меня, как человеческого существа: чувства товарищества, избежания определенных типов сознательных процессов или чего бы то ни было, — является этот якорь, называемый алкоголем.» Пока о вторичной выгоде не позаботится какое-нибудь другое поведение, он будет продолжать возвращаться к этому, как к якорю. То есть в лечении алкоголизма два шага. Первый — это убедиться, что вторичную выгоду прибрала к рукам какая-то другая деятельность: он может испытывать чувство товарищества, но не обязан напиваться, чтобы ощутить его. Вы должны выяснить, в чем состоит ЕГО специфическая потребность, поскольку она у каждого своя.
Как только вы научили его эффективным способам получать вторичную выгоду без использования алкоголя, вы закрепляете с помощью якоря что-то другое вместо алкоголя, чтобы он не был вынужден вводить себя в состояние алкоголического опьянения, чтобы получить нужные ему переживания. Если бы оба шага были наверняка осуществлены, то для излечения алкоголизма вам было бы достаточно одного сеанса.
Возвращаясь к трехместной (трехступенчатой) диссоциации, мы должны сказать, что в ней нет жесткой необходимости. Это просто гарантия того, что клиент не впадет в старое состояние. Если бы терапевт сделал только одну диссоциацию, и наша старая знакомая Тамми впала в старое состояние, было бы сложно ее оттуда вытащить.
Диссоциируя клиента на третью позицию, вы рискуете только одной ступенью из двух, что делает попадание в старое состояние менее болезненным и легче устранимым.
На вопрос, чем эта техника отличается от техники систематической десенсибилизации, авторы НЛП ответили: «Шестью месяцами. Это большое и очень дорогое отличие. Мы проделываем прямое обусловливание, связав новый набор чувств с аудиальными и визуальными стимулами. Еще одно очень важное отличие. Mы подбираем конкретный набор ощущений и ассоциируем его, вместо того, чтобы просто пытаться стереть набор существующий. Люди, проводившие десенсибилизацию, обычно стараются устранить некие виды поведения, а не заменить их позитивной реакцией. Это тип людей, которые отвечают «Неплохо», когда вы спрашиваете: «Как ты себя чувствуешь? »
Десенсибилизация была важным достижением в том смысле, что люди смогли с ее помощью лечить фобии. Ее нужно просто немного приодеть. Вместо использования расслабления в смысле связывания его со всем на свете попробуйте связывать другие вещи, кроме расслабления. У людей есть гораздо более мощные ресурсы.
Некоторые используют измерители и приборы. Я — гораздо более утонченный и сложный механизм обратной связи, нежели любой прибор или система приборов. Я использую самый тонкий сенсорный аппарат и внутренние реакции как средство дополнения или сокращения того множества реакций клиента, которые я получаю. Именно это делает возможным обучение с одной попытки.» Последнее означает быстрое обучение желательной реакции — так же, как когда-то вы с одной попытки обучились фобии или какой-нибудь иной нежелательной реакции.
В любом виде терапии есть диссоциация. В любой терапии есть варианты техник сортировки — будь то стулья, слова или якоря. Для каждой терапии полезно иметь какой-то способ проделывать все это:
некоторые способы диссоциации, некоторые способы сортировки, некоторые способы интеграции. Какие названия вы используете — совершенно неважно.
Описанную процедуру можно проделать с самим собой. Условие — иметь «очень хороший якорь на интенсивное — на полную катушку — положительное переживание, так чтобы вы смогли вытянуть себя, если начнете соскальзывать обратно в старые неприятные ощущения. Они никак не помогут вам в этой затее. Убедитесь, что у вас есть такой якорь. Если у вас очень сильная фобическая реакция, пусть лучше кто-нибудь поможет вам. Это не трудно и не займет много времени. Помощник должен оперировать якорем позитивного опыта, когда замечает, что вы погружаетесь в неприятные чувства. Вы можете войти в легкое фобическое cостояние и сказать ему: «Посмотри, как я сейчас выгляжу и как я сейчас дышу. Как увидишь это снова — сожми мою руку.» Этого достаточно. Остальное можете проделать сами.
Техника трехместной диссоциации предполагает следующие шаги:
1. Установите сильный якорь для устойчивого состояния комфорта.
2. Удерживая якорь, предложите клиенту визуализировать свое более молодое (прошлое) «я» перед собой, в самом начале травматического инцидента, как на мгновенной фотографии. Таким образом, клиент сидит рядом с вами, видя «младшего себя» перед собой.
3. Когда клиент может увидеть себя прошлого вполне ясно, попросите его выйти из своего тела так, чтобы он мог увидеть себя, сидящего рядом с вами и следящего за собой младшим. Теперь он представлен трижды; визуальная перспектива осуществляется с третьего места, актуальное тело — на втором, более молодое состояние, процесс травмы — впереди. Когда эта трехместная диссоциация осуществлена, поставьте ее на якорь.
4. Теперь попросите клиента пройти это переживание, следя за тем, чтобы он сохранял кинестетическую диссоциацию от травматического переживания, используя якоря и вербальные паттерны, разделяющие три позиции: он там, в прошлом переживании, он здесь и сейчас, наблюдает за собой и пр.
5. Когда переживание полностью просмотрено, предложите клиенту вернуться с третьего места на второе (так что визуальная перспектива интегрируется с действительным положением тела клиента).
6. Попросите сегодняшнего клиента пойти к себе младшему, тому, кто прошел через травматическое переживание, и уверить его, что он — из будущего, и дать ему необходимый комфорт, успокоение и чувство, что его ценят.
7. Когда сегодняшний клиент может увидеть, что визуализируемый младший понимает, дайте им интегрироваться; пусть эта визуализация войдет в тело сегодняшнего клиента.
Если в какой-то момент ваш клиент соединяет реальности и начинает вновь переживать чувства, содержащиеся в травме из прошлого, ОСТАНОВИТЕСЬ. Верните клиента полностью в настоящее, восстановите первоначальный сильный якорь позитивного состояния и начните снова. В некоторых случаях приходиться останавливать и вновь начинать процесс два или три раза, прежде чем человек сможет оставаться диссоциированным достаточно для завершения всего процесса.
Этот процесс сначала тщательно диссоциирует клиента, а затем полностью интегрирует диссоциированные части. Это эффективный метод работы со случаями, когда имеет место очень мощное переживание в прошлом, которое негативно влияет на переживания клиента в настоящем.
Типичные комментарии клиентов по поводу этого процесса таковы:
«Я поместил вещи в правильную перспективу», «Я могу вспомнить инцидент, но он меня больше не захватывает», «Я думал, что хочу только забыть эти ужасные события, но теперь я думаю, что это хорошо:
я многому на этом научился».
Метод визуального смешивания
Метод визуального смешивания — это визуальный метод интеграции диссоциированных частей личности с использованием визуальных якорей. Вы вытягиваете руки перед собой и визуализируете одну часть себя в левой руке, другую — в правой, смотрите на них, слушаете. Медленно сближаете образы и видите, как они сливаются в один, а затем смотрите, как выглядит новый образ. Если он вам нравится, вы то же самое делаете на кинестетическом уровне, сближая и соединяя руки. Затем вы сливаете проинтегрированный образ со своим телом.
Авторы утверждают, что им неясно, какое значение имеет здесь движение рук, но если человек не соединяет их, сталкивая образы, то ничего не получается. Это особенно важно, когда вы имеете дело с личностью, обладающей множеством диссоциированных частей, — так называемой множественной личностью.
Это немного сложнее, чем обычная диссоциация-интеграция, поскольку вы должны знать модель, согласно которой эту личность сотворил терапевт. Именно так, потому что Ричард и Джон в своей привычной иронической манере говорят, что никогда не встречали множественную личность, которая не была бы «сделана» терапевтом (хотя это не значит, что множественные личности сами по себе не существуют). У одного уважаемого психиатра среди клиентов постоянно была дюжина множественных личностей. Он не мог понять, почему остальные члены психотерапевтического общества не осознают открытой им «эпидемии» множественности.
«Организационная часть» одной такой личности сказала по этому поводу: «Раньше было так, будто много разных частей меня было надето на один колышек, вокруг которого они и крутились, а когда я встретила доктора такого-то, он этот колышек выдернул, и все они разлетелись в разные стороны.» Модель этого терапевта была достаточно проста: у каждой части существует подсознание, у него, в свою очередь, собственное подсознание и т. д. Когда попытка интеграции ему удалась, клиентка получила выраженную амнезию. Все ее части продолжали существовать (причем каждая была интереснее, чем она сама: одна замечательно сексуальна, другая остроумна и т.п.), но они были ей полностью недоступны.
Подобный случай был в течение сорока минут излечен с помощью визуального смешивания. Инструкции звучали примерно так: «...а сейчас вытяните руки перед собой. Визуализируйте Мэри в одной руке, а Джейн в другой. Теперь возьмите их и слейте в один образ. А теперь втолкните новый образ в свое тело и соединитесь с ним.» Далее следовало взять уже интегрированный образ и слить его со следующим Так множественную личность можно вылечить за один раз.
Конкретные опыты множественности могут сильно отличаться. В каждом случае нужно расспрашивать эту личность, как она функционирует.
Метод визуального смешивания очень эффективен, если вы хотите интегрировать последовательную во времени неконгруэнтность, делая эти последовательные состояния симультанными в диссоциированном состоянии. (Как в случае с другой клиенткой, которая описывала каждую часть своей личности как фазы одного и того же процесса.) Если вы сталкиваетесь с последовательной неконгруэнтностью, то достичь симультанности можно только в визуальной системе. Очень трудно, например, в аудиальной системе иметь два внутренних голоса, не противопоставляя их, и трудно слить их кинестетически. Но временную неконгруэнтность можно превратить в симультанность посредством синтеза в визуальной системе.
Лесли Кэмерон также предлагает прием, полезный для клиентов, страдающих потерей телесных ощущений. В подобных случаях она считает очень эффективной ясную визуализацию, когда человек может реально увидеть себя с полноценным ощущением. Ему предлагают «выйти из себя» и войти в свою визуализацию. Таким образом, человек ассоциируется в кинестетическую часть желательного визуального переживания, входя в картину.
Процесс ассоциации — это обращение визуально-кинестетической диссоциации. Клиент визуализирует себя в сцене и улучшает ее, пока не будет вполне доволен. Затем он входит в себя в этой картине, переживая чувства, конгруэнтные проецированному переживанию.
Это отличная техника для изменения образа себя и для подготовки клиента к выражению нового поведения. «Ведя семинары, — пишет Лесли, — я часто прошу участников представить себя взаимодействующими с точки зрения их представления об идеальных отношениях. Когда они создают себе такую картину, я прошу их войти в себя в этой картине и отметить, как они себя чувствуют. Если отношения действительно кажутся наилучшими, я предлагаю запомнить, как они реагируют и ведут себя по отношению к другим. Это помогает убедиться, что они продолжают проявлять качества и характеристики, которые они считают необходимыми для превращения в реальность желаемого будущего.»
Закрепление с помощью якоря Гриндер и Бэндлер впервые обнаружили, когда наблюдали за работой психотерапевтов. Клиент приходит и говорит: «Я так ужасно себя чувствую... Уже семь лет. Я просто разбит.»
Терапевт склоняется к нему, кладет ему руку на плечо и говорит: «Я привлеку сегодня все свои силы и умение, чтобы вам помочь.»
Потом терапевт работает с клиентом вполне успешно, и клиент начинает себя чувствовать достаточно хорошо. Тогда терапевт говорит: «Я действительно рад за вас.» И снова склоняется к нему и кладет ему руку на плечо. Бум! И депрессия возвращается на место.
Был случай, когда терапевт убрал и вернул на место фобию девять раз в течение одного сеанса. В конце концов он сказал: «Да, в следующий раз надо поработать над этим побольше.»
Проделайте одно полезное наблюдение. Спрячьтесь так, чтобы вы могли видеть, как клиенты совершают переход с улицы в ваш офис. Происходит чудо. Человек идет по улице улыбаясь, хорошо себя чувствует. Входя в здание, он начинает обращаться ко всему тому мусору, о котором он собирается говорить, потому что здание — это якорь. Вы не можете не якорить. Вопрос лишь в том, делаете вы это полезным образом или нет.
Работа с парами
В работе с парами вы можете успешно применять якоря. Пары запутываются в своих отношениях потому, что не знают, как вызывать реакции друг у друга. Получаемая ими реакция совершенно отличается от той, какой бы они хотели. Например, Лесли Кэмерон работала с парой, где у жены было свое устоявшееся представление о том, как следует сексуально смотреть на мужчину. Она делала это, а муж находил ее призывный взгляд забавным, даже смешным. Это вызывало у нее вполне понятное для женщины раздражение и желание найти мужчину, который будет на нее реагировать. Но при всем при этом она любила мужа, и по ее словам, если бы он показывал, что ценит ее сексуальность, все пошло бы на лад.
Одна из возможностей — научить партнершу какому-либо иному поведению. Но изменение внешнего поведения обычно требует времени и сильной мотивации. Другая возможность — связать этот взгляд жены с определенным фрагментом опыта из прошлого, когда мужчина чувствовал сильное влечение к своей партнерше. Нарастание изменений в его дыхании, цвете кожи и форме губ, а также в тоне голоса и темпе речи показали, что он вспомнил это время. Когда воспоминание стало настолько ясным, что нужное ощущение действительно переживалось снова, именно в этот момент терапевт осторожно вводит якорь — в данном случае, прикосновение к плечу. Лесли, по ее собственным словам, любит контакт и часто прикасается к людям, разговаривая с ними, так что ее жест выглядел достаточно естественным и не привлекал сознательного внимания клиента. Проверив якорь, терапевт убеждается, что он работает. Теперь его можно использовать всякий раз, когда жена бросает свой «сексуальный» взгляд, что она делала достаточно часто, и переживание влечения у мужа ассоциировалось через якорь с определенным поведением супруги.
Вы можете передать созданный якорь партнеру/партнерше, чтобы он/она мог вызывать нужную реакцию. Но лучше, чтобы желательное переживание возникало как реакция на естественное поведение.
Якоря позволяют вам получить доступ к прошлому опыту и использовать его, чтобы построить лучшие отношения между участниками пары. Поскольку они хотят терапии, то переживание вновь тех чувств, которые подтолкнули их друг к другу, может быть очень полезным.
После того, как вы дадите паре несколько якорей, партнеры начинают их использовать, не понимая, что происходит. Для них просто все меняется «таинственным образом».
Как правило, люди в парах просто привыкают к поведению друг друга и не пытаются делать ничего нового. Не то чтобы они были к этому неспособны, они просто очень привязаны к устойчивым стереотипам поведения. Пока люди в паре не привыкли друг к другу, у них не возникает серьезных трудностей в общении.
Если вам нужно разрушить такой стереотип, можете начать с присоединения его к какому-либо заметному или неприятному якорю.
В одной супружеской паре весь жизненный опыт мужа состоял в конструировании образов возможного; а жена реагировала на все, что он говорил, вызывая эйдетические образы, после чего рассказывала ему, как это плохо. Он мог сказать: Я хочу сделать в спальне дневной свет», а она отвечала: Помнишь, мы были в гостях у таких-то, и их лампы дневного света постоянно ломались.» В другого рода коммуникацию они никогда не вступали.
Эта пара находилась в гостиной терапевта, когда он вошел, сел и сказал: «Знаете, я вырос в городе, и теперь, живя здесь, на природе, пережил несколько настоящих сюрпризов. Представляете, вчера гремучая змея проползла прямо через мою гостиную, как раз вот здесь. Прямо по полу! Ужасно!» Сказав это, он посмотрел на пол под их креслами и медленно проследил глазами за воображаемой змеей — как она ползет.
Потом, во время беседы, когда супруги начинали спорить, терапевт всякий раз смотрел на пол, и они останавливались. Он начал прикреплять их ужас перед змеями к этому разговору. Примерно через час у них споры прекратились, потому что с ними связались весьма неприятные ощущения. Кстати, пользуясь подобным приемом, вы можете подготовить себе возможность прервать человека в разговоре, если вы собираетесь с ним поговорить и знаете, что такая необходимость может появиться.
Многие супружеские пары через некоторое время заканчивают тем, что мало прикасаются друг к другу. Знаете, как это происходит? Вот, допустим, у вас очень плохое настроение, настоящая депрессия. Ваш любящий муж подходит, говорит: «Ничего, все будет в порядке», — и обнимает вас за плечи. А теперь все, что он должен сделать — дождаться, когда у вас снова будет хорошее настроение, подойти, сказать: «Ну что, давай прогуляемся?» — и обнять вас за плечи. Бум! Вместо того, чтобы прикасаться друг к другу в те моменты, когда оба довольны и счастливы, супруги обычно закрепляют прикосновением неприятные состояния.
Вы можете сделать в связи с этим упражнение. Дождитесь взрыва в отношениях супругов и определите, что его вызвало. Затем присвойте этот взрывающий якорь, научитесь воспроизводить его в своем поведении и снова добейтесь взрыва. Если у вас это получится, значит, вы правильно определили якорь. Скажем, это были поджатые губы. Теперь все, что вы должны сделать — кинестетически закрепить какую-либо положительную реакцию и вызвать ее, одновременно поджав губы. В будущем поджатые губы партнера уже не вызовут такой реакции.
Закрепление с помощью якоря можно использовать также в работе с организациями. В сущности, они очень похожи на семьи. Если вы знаете, что завтра должна собраться группа людей, которые уже давно работают вместе, и поэтому у них существуют отработанные стереотипы несогласия друг с другом, то вы можете сделать следующее. Перед собранием поговорите с каждым членом группы отдельно и установите скрытый невербальный якорь, чтобы устранить наиболее заметные, раздражающие признаки невербальной коммуникации.
Есть люди, чья интонация/тон голоса заставляет собеседника чувствовать себя плохо и не соглашаться независимо от содержания Никто не мог бы продолжать разговаривать таким образом, если бы у него была аудиальная обратная связь. Если бы они слышали себя, то говорили бы иначе. Это, вероятно, способ защиты.
Другое частое явление в организационной ситуации. Кто-то так взвинчивается по поводу своего суждения, что начинает по-настоящему напирать и жестикулировать. Человек, сидящий по другую сторону, вдруг видит направленный на него палец и напряженный взгляд — и это запускает в нем заякоренный ответ. И пошло. Его поведение частично есть реакция на говорящего в данный момент в данном месте, и в огромной степени — на другие моменты и места: якорь на взволнованное лицо и указующий палец. Человеческие существа большую часть времени функционируют в состоянии, которое называется «смешанным». Мы все подвержены этому процессу. В ТА он называется контаминированной реакцией. Это обычный способ человеческого реагирования.

Выбор репрезентативной системы
«Ну, как дела? Какие у вас вопросы?» Женщина: «Я заметила, что отвлекаюсь, потому что мой партнер употреблял много слов, не соответствовавших моему внутреннему опыту.»
«Ну, тут вам нужен очень тонкий маневр: сказать
«3аткнись!» или дать ему пинка.»
Естественно, что при закреплении с помощью якоря вы не должны действовать открыто, как на обучающем тренинге. Чем тоньше вы действуете, тем эффективнее работа. Прикасаться можно очень незаметно. Используйте все что угодно, даже слова «родитель», «взрослый» и «ребенок», если они сработают с этим клиентом. «Мы действовали так открыто, — поясняют Гриндер и Бэндлер на семинаре, — поскольку хотели, чтобы вы видели и знали происходящее. Если бы мы использовали в качестве якоря тон голоса, то вы бы не поняли, в чем тут дело.»
Иногда целесообразно использовать тональные якоря. Вирджиния Сэйтир делала это. Шесть часов она говорила обычным тоном — а затем внезапно меняла интонацию. Когда она это делала, люди менялись. У Эриксона была особая интонация, которую он использовал, когда хотел, чтобы человек вошел в транс.
Совершаемый вами выбор системы, в которой вы будете ставить якорь, определит тип реакции, которую вы получите. Хотите вовлечь сознание человека — якорите во всех системах. Хотите работать скрытно и обойти сопротивляющееся сознание ставьте якорь в любой систем НЕ представленной в сознании. Если процессуальные слова и глазодвигательные паттерны дают вам информацию о том, что человек в основном кинестетик, не якорите в этой системе, когда не хотите вовлечь сознательные ресурсы. Если вы присоединитесь с помощью тонального якоря, он не осознает этого.
«Тональные якоря в нашей культуре, говорят создатели НЛП очень хорошо работают, так как большинство американцев не слушают сознательно. Число способных слышать людей в этой стране равняется почти нулю, немногим больше числа профессиональных музыкантов.
В Англии считается важным учитывать классовые различия. Чтобы делать это, надо уметь слышать разные акценты и тональности. Таким образом англичане гораздо тоньше различают изменения интонации. Билингвы и полиглоты, владеющие тональными языками, также чувствительны к этим оттенкам. Большинство людей в США в действительности не слышат последовательности слов и интонаций своей или чужой речи. Они осознают лишь картины, чувства и внутренние диалоги, появляющиеся у них в ответ на то, что они слышат. Очень мало людей могут повторить слова с той же интонацией, что слышали. Мы же слышим людей буквально. Мы ничего не добавляем и ничего не выделяем.»
Работая с техникой ВКД, вы вполне можете использовать аудиальный или визуальный якорь. Однако создатели метода рекомендуют прикосновение, аргументируя тем, что якорям в кинестетической системе очень трудно сопротивляться. То же относится к изменению личной истории. Кинестетические якоря можно удерживать постоянно, в отличие от аудиальных — их трудно удерживать и визуальных, которые не работают, когда клиент закрывает глаза.
В связи с кинестетическими якорями возникает вопрос о правой и левой стороне тела. Гриндер и Бэндлер сообщают, что различия — весьма тонкие — существуют, и это целое искусство. Но они считают, что для проведения терапии это знать не обязательно: «Достаточно кинестетических якорей, и годится любая сторона тела одинаково.» Так они нам и сказали! Во всяком случае, здесь напрашивается одно предположение: каким-то образом это связано с работой полушарий мозга.
Отмечаются и другие преимущества кинестетических якорей, кроме длительности их эффекта. Во-первых, они достаточно очевидны в плане процесса обучения. И во-вторых, прикосновение может быть выполнено не только психотерапевтом, но и другим человеком, и передается оно с большей точностью, чем аудиальный либо визуальный якорь, что увеличивает способность клиента к эффективному использованию данного якоря.
Однако у прочих якорей есть свои особенности, которые делают их предпочтительными для определенных людей и в определенных контекстах. По наблюдениям Лесли Кэмерон, Ричард Бэндлер прибегает в основном к изменениям тона голоса и темпа речи. Подобные изменения могут быть столь тонкими, что заметить их сознательно может только специально обученный человек. И эти якоря остаются вне сознания клиента. Умение преднамеренно изменять голос легко пришло к Ричарду, в то время как Лесли потратила много времени, чтобы ввести эти тонкие аспекты в свое поведение и сознательно их контролировать. На нее произвела большое впечатление полезность этого умения, когда она и Ричард вместе работали с одной парой. Она заметила однажды, что он использует тональность и интонационные паттерны мужа в своей речи в качестве якоря каждый раз, когда у жены отмечалась сильная позитивная реакция. Таким образом, естественный для мужа тон голоса и интонационная манера стали вызывать положительные реакции у жены, и было осуществлено общее и глубокое изменение их отношений.
Звуковые якоря могут занимать диапазон от таких тонких изменений в речи до постукивания карандаша, скрипа стула или даже боя часов. Важен момент постановки якоря и наличие возможности точно повторить тот же слуховой стимул по желанию.
Равным образом некоторые особенности визуальных якорей делают их особенно уместными для определенных людей и контекстов.
Полезными могут быть якоря в любых модальностях. Чтобы выбрать тип якоря, ответьте, в частности, на следующие вопросы:
насколько подходит якорь данному контексту? Насколько легко eго повторить? Может ли он быть повторен в рамках естественного поведения и интегрирован в повседневное взаимодействие?
Бывает так, что у клиента прикосновение связано с отрицательным опытом. Здесь вы можете использовать любую систему, но все же лучше кинестетическую, потому что вы имеете дело с ограничением. Иначе он будет отрицательно реагировать на прикосновение всю жизнь, и если вы будете уважать это ограничение, то сослужите клиенту очень плохую службу. Вы можете начать с вызова действительно приятного переживания и закрепить его, затем расширить якорь до тех пор, пока прикосновение не перестанет вызывать ассоциации с негативным опытом.
Кстати, надо отметить, что «негативный» — это не опыт, а суждение об опыте. Переживание, почитаемое клиентом за неприятное, может послужить основанием для будущего поведения, если его включить в соответствующий контекст. «Если первые двадцать лет своей жизни вы прожили без единого неприятного переживания, вы будете просто глупы и ни к чему неспособны. Важно понять, что любое переживание может быть развивающим, приятное оно или неприятное.»
И последнее. Следите, чтобы клиент никогда не узнал о том, как вы проверяете свою работу с помощью якоря. Скрытый невербальный способ проверки даст вам возможность убедиться, что интеграция завершена, еще до того, как он покинет ваш кабинет. Опираясь на гуманистическую психологию, многие ожидают от больных вербальной осознанной проверки обратной связи, но такой род обратной связи наименее полезный из всех возможных.
Упражнения
№ 1. Начните с кинестетического якоря. Затем перенесите свой навык на другие системы. Для этого упражнения, как и для большинства из них, вам понадобится партнер.
а) Сядьте лицом к партнеру и легко положите руку на его левое колено.
б) Задайте вызывающий переживание вопрос. Например: «Помните ли вы, когда в последний раз испытывали действительно приятные сексуальные переживания?» Дождитесь невербального ответа.
в) Увидев реакцию, увеличивайте давление рукой на колено.
г) Отметив изменения, продолжайте увеличивать давление. Когда эти реакции начнут исчезать, поднимите руку. Теперь у вас есть якорь.
д) Положите левую руку на правое колено партнера и спросите «Что в вашем опыте противоположно этому переживанию?»
е) По мере наступления изменений увеличивайте давление руки и ослабьте его, когда они начнут исчезать.
ж) Воспроизведите якоря поочередно и пронаблюдайте за изменениями . Хорошо отвлечь внимание партнера каким-нибудь незначительным вопросом. Убедитесь, что оба якоря работают и вы различаете эти реакции.
з) Нажмите одновременно на оба колена партнера и сохраняйте давление в течение 30-60 секунд. Пронаблюдайте интеграцию.
№ 2.
а) Закрепите якорем реакцию, которую партнер хочет изменить.
б) Спросите, в каком ресурсе он нуждался в той ситуации, когда у него было такое ресурсное переживание?
в) Поставьте его на якорь.
г) Соедините якоря. Держите оба якоря, пока партнер путешествует в прошлое с новыми ресурсами.

Глава 7.
ТЕХНИКИ СУБМОДАЛЬНОСТЕЙ


Техники и приемы, о которых мы здесь говорили, являются ранними методами НЛП. Все они требуют знания о репрезентативных системах. Репрезентативные системы могут быть названы модальностями психики. С тех пор, как возникло НЛП, его создателями было дано в книгах, нa тренингах и семинарах множество способов использования знания о модальностях для изменения состояния и поведения. Знание о субмодальностях, разработанное Бэндлером, обнаружило новое пространство личностных изменений методами еще более быстрыми, конкретными и мощными. Субмодальности — это в буквальном смысле способы, которыми наш мозг сортирует и кодирует опыт. Субмодальные техники изменения можно использовать для непосредственной модификации программного обеспечения человека — тех способов, какими мы думаем о своем опыте и реагируем на него.
Сама по себе ни одна из репрезентативных систем не производит перцептуальных различений на уровне этой системы. Каждая система репрезентации делит свою перцептуальную организацию на меньшие, отдельные элементы различения, каждый из которых отвечает за кодирование информации в области определенного измерения опыта. Эти единицы различения и являются субмодальностями.
Если вы попросите кого-нибудь описать свой частный опыт, то при этом, возможно, в первую очередь им будут использованы слова, стоящие за всем опытом: он чувствует гнев, видит лицо, слушает музыку и т.д. Однако этот вид слов идентифицирует только «категории» опыта, о котором он рассказывает, и имеет довольно отдаленное отношение к описанию природы самих этих опытов. Если вы затем попросите его специфицировать точно, что он видит/слышит/чувствует, возможно, вам будет предъявлено описание опыта в терминологии различений субмодальностей. Например, так:
Категория опыта: «Я чувствую гнев.»
Опыт: «Я ощущаю тяжесть в голове, у меня сжимается желудок, меня бросает в жар, как в лихорадке.»
Субмодальности (кинестетические): сила давления, температура.
Категория опыта: «Я слышу музыку.»
Опыт: «Она нежная, но быстрая, в основном — высокие ноты.»
Субмодальности (аудиальные): интенсивность, темп, высота тона.
Категория опыта: «Я вижу его лицо.»
Опыт: «Ну, оно какое-то далекое, неясное, бледное.»
Субмодальности (визуальные): расстояние, четкость, цвет.
Изменения картин по субмодальностям
Большинство людей позволяет своему мозгу беспорядочно показывать им любую картину на его выбор, а они в ответ хорошо или плохо себя чувствуют.
Приходилось ли вам когда-нибудь просто ходить взад-вперед, обдумывая свои дела, как вдруг ваш мозг высвечивает такую картинку, что вам становится тошио? Если у вас был неудачный день, то потом мозг показывает вам яркие повторы, снова и снова. Мало того, что день был плохой: вы можете загубить весь вечер, а возможно, и часть следующей недели.
А упускаете ли вы возможность расстроиться из-за того, что произошло давным-давно? Ваш мозг говорит: «Давай еще раз! У нас еще час до сна, давай подумаем о чем-нибудь по-настоящему мрачном. Может быть, нам удастся разозлиться по этому поводу на три года позже, чем следовало» Вы говорите о «незавершенном действии»? Оно завершено, вам просто не понравилось, что из этого вышло. Вам хотелось бы иметь фотографическую память? Многие демонстрируют ее, живо вспоминая неприятные переживания. Было бы неплохо, если бы часть этой способности использовалась намеренно для более полезных переживаний.
Проделайте небольшой эксперимент. Подумайте о событии из прошлого, очень приятном, которого вы давно не вспоминали. Вернитесь к нему, убедитесь, что видите. как это событие совершается.
Теперь, глядя на свое приятное воспоминание, измените яркость изображения (Воспользуйтесь аналогией с кинозалом, телевизором, компьютером, если это облегчит задачу). Делайте его все ярче и ярче. Отметьте, как ответно изменяются ваши чувства. Затем делайте его более и более тусклым, пока вы едва сможете различать его. Потом не забудьте снова сделать его ярче.
Это меняет ваше самочувствие? Всегда есть исключения, но для большинства, если сделать картину ярче, ощущения усилятся. Увеличение яркости обычно увеличивает интенсивность ощущения, а уменьшение — наоборот.
Теперь подумайте о неприятном воспоминании. Картину постепенно делайте тусклой. Если вы достаточно убавите яркость, она больше не будет вам досаждать.
Яркость — одна из субмодальностей визуальной модальности.
Субмодальности — это универсальные элементы, которые можно использовать для изменения любого зрительного образа, независимо от содержания. У аудиальной и кинестетической модальностей тоже есть субмодальности; но мы пока займемся визуальными.
Яркость — это лишь один из многих параметров, которые можно варьировать. Однако существуют исключения из правил обычного воздействия яркости. Если вы сделаете картину такой яркой, что она смоет детали и станет почти белой, это скорее снизит, нежели увеличит интенсивность ваших ощущений. В верхнем экстремуме связь обычно теряется. У некоторых людей связь в большинстве ситуаций обратная, так что увеличение яркости снижает интенсивность их ощущений.
Некоторые исключения относятся к содержанию. Если ваша приятная картина — это свеча, сумерки, закат солнца, то часть ее особого очарования связана с тусклостью; если вы сделаете изображение ярче, ощущения могут ослабнуть. С другой стороны, если вы вспомнили случай, когда боялись темноты, то страх может быть связан с невозможностью увидеть, что там находится. Если вы сделаете этот образ ярче и увидите, что там ничего нет — страх скорее уменьшится, а не увеличится. Так что исключения есть всегда, и когда вы их исследуете, в них тоже появляется смысл. Какова ни была бы связь, вы можете использовать эту информацию, чтобы изменить свои переживания.
Теперь давайте поиграем с другой субмодальной переменной. Выберите другое приятное воспоминание и меняйте размер картины. Сначала делайте ее все больше и больше, а потом все меньше и меньше, отмечая, как меняются в ответ ваши ощущения.
Связь обычно такова, что большая картина интенсифицирует вашу реакцию, а меньшая ослабляет ее. Здесь тоже есть исключения, особенно на верхнем конце шкалы. Когда картина становится очень большой, она вдруг может показаться нелепой или нереальной. Тогда ваша реакция может измениться качественно, а не по интенсивности — например, от удовольствия к смеху.
Изменив размер неприятной картины, вы, вероятно, обнаружите, что уменьшение ее ослабляет также и ваши ощущения. Если по-настоящему огромные размеры превращают ее в нелепую и смешную, вы и это можете использовать, чтобы почувствовать себя лучше. Выясните, что вам подходит.
Неважно, какова связь, если вы узнаете, как она работает в вашем мозгу - так, что сможете научиться контролировать свой опыт. Если подумать, в этом абсолютно нет ничего удивительного. Люди говорят о «тусклом будущем» и «ярких перспективах». «Все в черном свете.» «Это пустяк, но она раздувает его до непомерных размеров.» Когда человек произносит нечто подобное, это не метафора; обычно это
буквальное и точное описание того, что он испытывает внутри себя. Если он «непомерно что-нибудь раздувает», вы можете посоветовать сжать картинку. Если видит мрачное будущее - пусть сделает его поярче. Это звучит просто, но так оно и есть.
Внутри вашего разума существуют все те вещи, с которыми вам никогда не приходило в голову поиграть. Вы не хотите ввязываться в отношения с собственной головой, так? Пусть вместо вас это делают другие. Однако все, что происходит в вашей голове, воздействует на вас, и потенциально все это вам подконтрольно.
А теперь продолжите эксперимент с варьированием других визуальных элементов, чтобы выяснять, как можно сознательно изменять их для воздействия на вашу реакцию. Пусть у вас будет личное, опытным путем полученное понимание того, как вы можете контролировать свой опыт. Возьмите любой опыт и попробуйте изменить каждый из перечисленных ниже визуальных элементов. Сделайте то же самое, что вы делали с яркостью и размерами: попробуйте пойти в одном направлении, а потом в другом, чтобы определить, как это изменяет ваши переживания. Чтобы на самом деле выяснить, как работает ваш мозг, изменяйте только один элемент за раз. Если вы изменяете два или более параметра одновременно, то не узнаете, какое из них — или насколько сильно — воздействует на ваши ощущения. Начните с приятного переживания.
1. ЦВЕТ. Меняйте интенсивность цвета от очень ярких цветов до черно-белого.
2. РАССТОЯНИЕ. Меняйте от очень близкого до далекого.
3. ГЛУБИНА. Меняйте картину от плоского, двумерного фото до полной глубины трех измерений.
4. ДЛИТЕЛЬНОСТЬ. Варьируйте от быстрых мельканий до устойчивого образа, сохраняющегося некоторое время.
5. ЧЕТКОСТЬ. Меняйте изображение от кристально чистой детальной четкости до размытой неразличимости.
6. КОНТРАСТ. Отрегулируйте разницу между светом и тенью от абсолютного контраста к более непрерывным градациям серого.
7. ПРЕДЕЛЫ. Варьируйте от ограниченной картины в рамке до панорамного изображения, которое замыкается за вашей головой, так что если вы повернетесь, то сможете увидеть еще часть,
8. ДВИЖЕНИЕ. Меняйте изображение от неподвижного фото или слайда до кинофильма.
9. СКОРОСТЬ. Регулируйте скорость фильма от очень медленной
до очень быстрой.
10. ОТТЕНОК. Изменяйте баланс цветов. Например, увеличьте интенсивность красных тонов, а голубых и зеленых - уменьшите.
11. ПРОЗРАЧНОСТЬ. Сделайте образ прозрачным, так, чтобы вы могли видеть, что находится под поверхностью.
12. ПРОПОРЦИИ. Сделайте обрамленную картину длинной и узкой, а потом короткой и широкой.
13. ОРИЕНТАЦИЯ. Наклоните верхнюю часть картины от себя, а потом к себе.
14. ПЕРЕДНИЙ/ЗАДНИЙ ПЛАН. Варьируйте различие между передним планом (то, что вас больше всего интересует) и задним (обстоятельства, которым просто случилось при сем присутствовать). Попробуйте поменять их местами, чтобы задний план стал более интересным переднего.
(Если вы действительно приостановитесь и попробуете поизменять переменные из этого списка — у вас будет прочная основа для понимания остального. Если вы считаете, что у вас нет времени, отложите это и почитайте, например, журнал «Здоровье»,)
Теперь у вас должен быть опыт использования нескольких из множества способов, какими можно, меняя субмодальности, изменить свой опыт. Всякий раз, обнаружив элемент, работающий по-настоящему эффективно, сделайте паузу, чтобы понять, где и когда вы хотите его использовать. Например, выберите жуткое воспоминание — хотя бы эпизод из фильма. Возьмите эту картину и быстро сделайте ее очень большой. Это встряхивает. Если вам по утрам трудно разогнаться, попробуйте это вместо кофе!
Выяснив, как разные элементы работают, вы можете комбинировать их, чтобы получить еще более интенсивные изменения. Например, приостановитесь и найдите исключительно приятное чувственное воспоминание . Во-первых, убедитесь, что это фильм, а не просто неподвижный слайд. Теперь возьмите этот образ и пододвиньте его к себе. По мере приближения делайте его более ярким и цветным, одновременно замедляя фильм до половинной скорости. Поскольку вы уже знаете кое-что о работе вашего мозга, проделайте также и все остальное, что наилучшим образом интенсифицирует ваше переживание...
Вы чувствуете себя по-другому? Можете это делать в любое время. Когда вот-вот соберетесь по-крупному придраться к любимому человеку — можете притормозить и сделать это. И с тем выражением, что было сейчас на вашем лице, кто знает, чем это могло бы закончиться... всякого рода занятыми волнениями!
Поразительно, но некоторые поступают в точности наоборот. Подумайте, на что была бы похожа ваша жизнь, если бы все свои приятные переживания вы вспоминали как мутные, отдаленные, расплывчатые черно-белые фотоснимки, зато все неприятные — как ярко цветные, близкие, панорамные, трехмерные фильмы. Отличный способ впасть в депрессию и думать, что жизнь не стоит того, чтобы ее проживать. У всех есть хорошие и плохие воспоминания; вся разница часто в том, как мы их вспоминаем.
Многие люди угнетают себя картинами: тут есть множество вариаций. Вы можете делать коллажи из всех тех моментов прошлого, когда что-то было неладно; или выдумывать тысячи картинок о том, как что-то могло бы быть не так в будущем.
Однажды Ричард Бэндлер спросил мужчину, как он загоняет себя в депрессию, и он сказал; «Ну, например, выхожу я к своей машине и обнаруживаю сдутую шину,»
«Да, это досадно, но это не выглядит достаточным для впадения в депрессию. Что вы делаете, чтобы это стало действитсльно ужасным?»
«Я говорю себе: «И вот так всегда», а потом вижу множество картинок всех остальных случаев, когда ломается моя машина. »
На каждый случай, когда его машина не работала, приходилось, вероятно, сотни три случаев, когда она работала превосходно. Но о них в этот момент он не думает. Если вы побудите его думать обо всех других случаях, когда его машина нормально работала, у него не будет депрессии.
Модифицировать прошлые переживания действительно довольно просто. Следующая вещь, которой стоит научиться — то, что Бэндлер называет «кратчайшей терапией». Она хороша тем, что это еще и скрытая терапия.
Подумайте о неприятном затруднении или разочаровании и хорошенько посмотрите на этот фильм, чтобы увидеть, все ли еще он портит вам настроение. Если не портит, выберите другое. Запустите его и сделайте фоном какую-нибудь громкую приятную музыку. Слушайте ее вплоть до самого конца фильма. Это превратит трагедию в комедию, и вы почувствуете облегчение.
Если у вас есть воспоминание, из-за которого вы раздражаетесь и злитесь — наложите на него веселую музыку. Если вы прокрутите его с ней, то вернувшись в следующий раз, оно будет автоматически сопровождаться этой музыкой и вызовет другие ощущения. Если изменения оказались неудовлетворительными или не произошли вообще, посмотрите, есть ли какая-нибудь другая музыка или звуки, которые могли бы, по вашему мнению, повлиять на это воспоминание. И попробуйте еще раз.
Выберите другое неприятное воспоминание. Прокрутите фильм задом наперед, от конца к началу, как если бы вы его перематывали, и сделайте это очень быстро, в несколько секунд. Чувствуете ли вы то же самое по поводу этого воспоминания после просмотра? Определенно нет. Это немного похоже на проговаривание фразы наоборот: смысл меняется. Попробуйте это на всех своих неприятных воспоминаниях, и вы сэкономите на терапии кучу денег.
Люди часто говорят: «Вы смотрите на это не с моей точки зрения», иногда они правы в буквальном смысле. Подумайте о каком-нибудь споре, когда вы были уверены, что правы. Сначала просто прокрутите фильм об этом событии, как вы его помните.
Теперь повторите это, но с точки зрения человека, который смотрит из-за плеча вашего противника, чтобы вы могли видеть самого себя в течение этого спора. Проживите тот же фильм от начала до конца, наблюдая с этой точки зрения. Есть разница? Ваши шансы оказаться правым — процентов пять.
Люди столетиями толковали о «точках зрения». Однако они всегда относились к этому метафорически, а не буквально. Они не знали, как дать человеку конкретные инструкции, чтобы изменить его точку зрения. То, что вы делали — одна возможность из тысячи. Вы можете буквально видеть что-либо из любой точки пространства. Увидеть тот же самый спор со стороны, как нейтральный наблюдатель, чтобы суметь одинаково хорошо рассмотреть и себя, и собеседника. Увидеть его откуда-нибудь с потолка, чтобы оказаться «выше всего этого», или из точки на полу. Один парень смотрел вниз на солнечную систему из точки в космосе, наблюдая, как планеты крутятся на своих орбитах. С этой точки зрения он едва мог различить себя и свои проблемы как крошечную крапинку на поверхности земли (чем они, в сущности, и являются). Картины других людей зачастую отличаются; но они похожи в том, что эти люди видят свои проблемы как очень маленькую часть изображения, и на огромном расстоянии, и время ускорено — сотня лет сжата в короткий фильм.
Люди во всем мире делают эти великолепные вещи внутри своих мозгов — и это действительно работает. Мало того, они даже объявляют о том, что делают. Если вы найдете время задать им несколько вопросов, то откроете все многообразие манипуляций, которые можно проделывать со своим мозгом.
Есть одна замечательная фраза, которую вы часто слышите, переживая что-то неприятное: «Позже, когда вы на это оглянетесь, вы будете смеяться.» В промежутке должен существовать некий процесс, который делает неприятный опыт забавным. Есть ли у вас нечто, на что можно оглянуться и рассмеяться? И воспоминание, над которым вы пока не можете смеяться? Сравните их, чтобы выяснить, чем они отличаются. В одном вы себя видите, а в другом нет? Одно — слайд, а другое — фильм? Есть ли разница в размере, цвете, яркости или местоположении? Выясните, в чем отличие, а потом попробуйте изменить эту неприятную картину, сделать ее похожей на ту, над которой уже можете смеяться.
А теперь подумайте о двух воспоминаниях: одном приятном и одном неприятном. За одну-две секунды переживите эти два воспоминания заново... Дальше отметьте, ассоциированы вы были или диссоциированы в каждом из них.
Ассоциированно — значит вернуться и заново пережить опыт, глядя на него своими собственными глазами. Диссоциированно — значит смотреть на образ из памяти с любой точки зрения, кроме своих глаз. Вы можете увидеть его так, словно смотрите вниз с самолета и т.п. Например, самокритичность обычно предполагает точку зрения, отличную от вашей собственной. Как если бы вы находились вне своих пределов, наблюдая и критикуя себя.
Каким бы способом вы ни вспомнили два ваших случая, делая это естественно, — вернитесь и попробуйте пережить их другим способом, чтобы выяснить, как это меняет ваши переживания.
Идеальная ситуация - воспроизводить все ваши приятные воспоминания ассоциированно, чтобы вы легко могли насладиться всеми положительными эмоциями, их сопровождающими. Когда вы диссоциированы от неприятных воспоминаний, при вас по-прежнему вся зрительная информация о том, чего нужно избегать и как именно поступить, но без неприятной эмоциональной реакции. Естественно, многие делают наоборот.
Есть еще две возможности. Некоторые люди склонны диссоциироваться постоянно. Это научно-инженерные типы, которых часто описывают как «объективных», «бесстрастных» или «сдержанных». Вы можете научить их ассоциироваться — когда они этого хотят — и вновь обрести какую-то чувственную связь с опытом. Возможно, вы в состоянии представить себе некоторые моменты, когда это принесло бы им реальную пользу. Любовь — одна из тех вещей, заниматься которыми гораздо приятнее, находясь внутри собственного тела и переживая все эти ощущения, нежели наблюдая за собой со стороны.
Другие склонны всегда ассоциироваться: у них немедленно возникают все ощущения прошлого опыта, как хорошие, так и плохие. Это люди, которых часто характеризуют как «театральных», «чувствительных» или «импульсивных». Многие их проблемы можно устранить, научив в нужные моменты диссоциироваться. Наблюдая за тем, как вы испытываете боль, вы не находитесь внутри собственного тела, которое ее чувствует.
Вы можете оказать себе настоящую услугу, потратив немного времени, чтобы диссоциированно пробежатъся по нескольким неприятным воспоминаниям. Выясните, как далеко вам нужно отодвинуть картины, чтобы спокойно рассматривать их, но при этом видеть достаточно ясно. Затем прокрутите серию приятных воспоминаний, потратив время на то, чтобы с каждым ассоциироваться и полностью насладиться. Вы учите свой мозг ассоциироваться с приятными воспоминаниями и диссоциироваться от неприятных. Скоро он схватит суть и автоматически проделает то же самое со всеми остальными вашими воспоминаниями.
Научить человека, когда и как это делать — один из наиболее глубоких и всеобъемлющих способов изменения качества опыта и возникающего в результате поведения.
Стратегия мотивации
Всякий раз, когда происходит что-то приятное, вы можете сказать себе: «Это ненадолго» или «Это не взаправду» или «На самом деле он не это имеет в виду». В вашем распоряжении множество способов. Вопрос всегда один: «Как именно это делает данньй человек?»
Может быть, внутри вас звучит голос «критического родителя», который бранит вас и пытается заставить что-нибудь сделать? Если кто-то предполагает, что внутри вас есть голос, которьй все время критикует, и вы начинаете вслушиваться - угадайте, что будет? Вы можете сделать интересную штуку - соглашаться раз за разом с этим критическим голосом, пока не сведете его с ума. Еще можно изменить местоположение. Выясните, что произойдет, если вы услышите тот же самый голос, доносящийся из большого пальца левой ноги... Такое изменение положения безусловно меняет воздействие этого голоса, не правда ли?
У некоторых есть внутренний голос, звучащий медленно и депрессивно, который составляет длинные списки их неудач. Так можно заговорить себя до очень глубокой депрессии. Как замечает Ричард, это будет похоже на то, что в вашей голове поселились кой-какие профессора из его колледжа, Неудивительно, что эти люди находятся в состоянии депрессии. Иногда внутренний голос настолько тих, что человек не осознает его, пока вы о нем не спросите. Из-за неосознанности голоса человек будет реагировать на него еще интенсивнее, чем если бы он был осознан: гипнотическое воздействие будет сильнее.
Если у вас клиент загоняет себя в депрессию одним из таких голосов, увеличивайте громкость голоса до тех пор, пока клиент не сможет слышать его отчетливо, чтобы он не оказывал гипнотического эффекта. Затем изменяйте тональность, пока голос не станет очень жизнерадостным. Клиент почувствует себя гораздо лучше, даже если этот жизнерадостный голос будет по-прежнему воспроизводить список неудач.
Лучший способ действия — определить, как люди мотивируют себя сами, и и спользовать это. Если вы задаете кучу чудных вопросов (и при этом настойчивы) — то можете у кого угодно выяснить, как он делает что угодно, включая мотивацию. Многих людей беспокоит «отсутствие мотивации», и примером тому является неспособность подняться утром. Если мы изучим таких людей, то сможем выяснить, как не просыпаться, что может быть полезно страдающим бессонницей. Все, что могут делать люди, полезно кому-то, где-то, когда-то.
На семинаре Бэндлера участница рассказала, каким образом ей удается легко вставать по утрам. Оказалось, что вначале она ощущает в теле усиливающееся тепло, осознает его и говорит себе: «Я просыпаюсь, я должна встать.» Это спокойный и мирный голос, который постепенно начинает говорить быстрее, становится более ясным, отчетливым и бодрым.
Вы не обязаны произносить те же самые слова, но потратьте минуту на то, чтобы закрыть глаза, почувствовать свое тело, а затем послушать голос внутри своей головы. Пусть этот голос начнет говорить с вами сонным и спокойным тоном... Теперь пусть он немного ускорится, станет громче и бодрее. Заметьте, как изменяются ваши ощущения.
Влияет ли это на ваше самочувствие? Если нет, проверьте свой пульс. Возбужденный внутренний голос - прекрасный способ разбудить себя, когда бы вам этого ни захотелось. Если вы начинаете говорить с собой и усыплять себя в момент, когда этого, вероятно, не стоит делать — на автостраде, к примеру, — можете научиться увеличивать громкость и высоту звука, говорить чуть быстрее о чем-то возбуждающем, и тут же проснетесь.
Вот что делают многие страдающие бессонницей. Они разговаривают с собой громким, высоким, бодрым голосом, — и он будит их, даже если они говорят о том, как им необходимо уснуть. Эти люди, как правило, очень бодры и мотивированы. Они считают, что спят не очень много; однако исследования показали, что на самом деле они спят примерно столько же, сколько и все остальные. Отличие в том, что они еще тратят кучу времени, пытаясь уснуть, но постоянно будят себя тоном своего внутреннего голоса.
Другой хороший способ приобрести бессонницу — разглядывать множество ярких, сверкающих картин.
Какие вопросы и в какой момент задавать клиенту — зависит от цели, с которой вы их задаете. Вам нужно получить достаточно подробностей для того, чтобы вы смогли породить такой же опыт. Способ все это проверить заключается в опыте — вашем собственном или чьем-нибудь еще. Вы должны выделить основные элементы последовательности, а также ключевой элемент, определяющий ситуацию. Обычно это деталь, которая производит радикальное изменение. В нашем примере это было изменение интонации, которое действительно поднимало эту женщину. Чтобы это обнаружить, вам придется на самом деле покопаться в деталях. Если человек говорит: «Я рисую картину того, как я встаю», попросите дополнительных подробностей:
«Это фильм? Это слайд? Он цветной? Большой? Вы себе что-нибудь говорите? Какую интонацию вы используете?»
Узнав стратегию мотивации, применяемую клиентом для какого-либо действия, вы можете воспользоваться ею, чтобы замотивировать его на разные другое вещи.
Существует множество различных способов, какими люди себя мотивируют. Довольно распространенный — так называемый «шаблон старой тревоги»: непрерывное генерирование неприятных ощущений («Боже, что будет, если я опоздаю!»), пока не появится мотивация избежать их. Но не у всех такой тип мотивации. Другим тревога мешает совершать поступки. Они думают о каком-нибудь интересном занятии, потом создают картину того, как все может пойти наперекосяк, после чего начинают тревожиться и просто сидят дома.
Менее распространенный тип мотивации — использовать приятные эмоции вместо неприятных.
Множество людей компетентно в мотивировании себя на выполнение приятных дел. Они просто рисуют образы делания приятных вещей, и эти картины настолько их привлекают, что они начинают делать эти вещи. Однако этот процесс не работает для тех вещей, которые вы хотите сделать, но не любите. Если вы не любите платить налоги и рисуете картину, как вы это делаете, вы чувствуете отвращение. Это вообще не мотивирует. Если вы хотите замотивировать себя позитивно, вам нужно подумать о том, что в задаче действительно привлекательно. Если вам неприятна сама задача, то привлекательна ее завершенность. Если вы просто думаете о том, как все закончено, а завершение работы требует какого-то времени, это может стать похожим на «журавля в небе». Но то приятное ощущение завершения, которое возникает у вас всякий раз, когда вы заканчиваете маленькую часть дела, поддержит вас на протяжении всей этой нудятины.
Как и все остальное, что делают люди, стратегии мотивации заучены, и вы всегда можете выучить еще одну. Вас довольно легко научить, как использовать «оптимистическую стратегию», если вы ею не обладаете. Но будьте осторожны, когда проделываете столь глубокое изменение в чьей-либо жизни.
Некоторые люди принимают паршивые решения, но поскольку они не очень мотивированы, то и не наживают себе больших неприятностей. Если вы обучите их действительно эффективной стратегии мотивации, они реально воплотят вое эти дурные решения и совершат кучу глупых, неуместных и, возможно, опасных поступков. Поэтому, прежде чем обучить человека новой мощной стратегии мотивации, убедитесь, что у него уже есть эффективный способ принятия решений. Если нет, научите его новой стратегии принятия решений прежде, чем новой стратегии мотивации.
Существует множество вариаций того, как люди мотивируют себя, но мы уже знаем два основных паттерна. Большинство людей мотивирует себя, думая о том, как плохо им будет, если они чего-то не сделают, а потом движутся от этого плохого чувства.
Немногие поступают наоборот, используя приятные ощущения, чтобы двигаться по направлению к тому, чего действительно хотят; и они получают подкрепление по пути.
Человек с позитивной стратегией мотивации живет совершенно в другом мире, чем большинство людей — в мире без множества тревог, неприятностей и стрессов, переживаемых людьми. Многие пользуются какой-то комбинацией этих двух стратегий. Они могут сначала подумать о том, что произойдет, если они чего-то не сделают, а потом как будет хорошо, когда это будет сделано.
Все стратегии мотивации работают, а отбрасывать то, что работает, нельзя. Однако некоторые из них гораздо быстрее, устойчивее и приятнее других.
Замешательство и понимание
«У многих людей возникают проблемы, потому что они испытывают замешательство по какому-либо поводу. Только имейте в виду, что замешательство и непонимание — это «две большие разницы» . Есть куча вещей, которых вы не понимаете, потому что ничего о них не знаете. Возможно, вы не понимаете, как работает компьютер или нейрохирург, и не испытываете из-за этого замешательства; у вас просто нет необходимой информации.
Замешательство всегда указывает, что вы находитесь на пути к пониманию. Оно предполагает, что у вас есть множество данных, но они еще не организованы способом, который позволяет вам понять их.
Вы можете взять замешательство и превратить его в понимание.
1. Подумайте о чем-то, что приводит вас в замешательство; о том, в чем у вас большой опыт, но не организованный так, чтобы иметь для вас смысл.
2. Теперь подумайте о чем-то понятном и похожем. «Похожее» значит, что если ваше замешательство относится к чьему-либо поведению, то пусть ваше понимание тоже относится к поведению. Если оно связано с тем, как работает автомобильный мотор, то пусть ваше понимание тоже будет о чем-то «механическом».
3. Теперь у вас есть два внутренних опыта. Убедитесь, что в обоих присутствуют визуальные образы, картины.
4. Обратитесь внутрь и исследуйте эти два опыта чем они отличаются?
Например, один может быть фильмом, а другой — картинкой, слайдом. Или один — черно-белый, а другой цветной, и т.п.
Есть ли звук в этих образах? Бывает так, что в понимании есть звук, описывающий то, ЧТО ВЫ видите, а замешательство беззвучно.
5. Как вы узнаете, что чувствуете именно это, глядя на картины? Как вы узнаете, что испытываете разные чувства?
Ответом являются конкретные различия в зрительном, слуховом и кинестетическом опыте человека. Ваши вопросы должны помочь ему сделать такие различения, которых он не замечал, не делал раньше Если он затрудняется, вам уже известно, что делать: «Не знаете? Притворитесь, что знаете...» и т.п. Пусть ваш подход будет творческим, но это вовсе не означает, что вместо вопроса «как? » вы задаете вопрос «почему?» Будьте точны. А если клиент начинает концептуировать, мягко, но настойчиво верните его к вопросу «как?»
Что касается порядка вопросов, то есть определенный смысл в том, чтобы сначала спрашивать о вещах, а потом о качествах; вы реже будете сбиваться с дороги. Если вы спрашиваете: «Сколь быстро оно движется?», а оно оказывается слайдом — это может привести человека в некоторое замешательство. Сначала ищите основное, а потом спрашивайте о других, более тонких различениях.
Ваши вопросы — это еще и функция от осведомленности. Тот, кто несколько раз исследовал замешательство и понимание, уже знает, какого рода различия там скорее всего окажутся. Так происходит со всем, чему мы обучаемся: впервые делая что-нибудь, мы немного запинаемся. Позже, лучше познакомившись с предметом, мы приобретаем большую рациональность и систематичность. Кроме того, вы можете просто составить длинный список всех вариантов и пройтись по ним. Но проще сначала упомянуть несколько основных особенностей, чтобы повернуть разум этого человека в правильном направлении, а потом спросить: «Чем отличается одно от другого? »
6. Теперь возьмите образ замешательства и изменяйте его, пока оно не станет таким же, как понимание. Вам не нужно менять содержание. Измените только процесс, который используете, — чтобы представить то же самое содержание.
Участник семинара по НЛП представлял понимание как звучащий фильм, а замешательство было неподвижной картинкой (слайдом, фотографией), что очень характерно. Понимание того, как происходит нечто, само по себе предполагает процессуальность. Другое дело, что оно может и не быть визуальным, а к примеру, внутренним диалогом. Этому человеку нужно было взять картинку-замешательство и превратить ее в фильм. Не все могут сразу справиться с этим. В нашем примере возможны такие инструкции: сначала сделайте серию слайдов с разных моментов времени. Когда их у вас будет достаточно, быстро просмотрите их один за другим. Немного ускорьте это — и получите фильм. Фильм — это всего лишь последовательность неподвижных картин, показанных быстро одна задругой.
Получив подтверждение клиента, тренер предлагает ему добавить повествовательную звуковую дорожку, описывающую фильм.
«Теперь увеличьте размеры этого фильма и придвиньте его к себе, пока он не окажется той же величины и на том же расстоянии, что и ваше изображение понимания... Что происходит, когда вы это делаете?»
7. Если вы получили от клиента подтверждение — он сможет видеть, что происходит», « чувствует себя гораздо комфортнее»; у него «одинаковое чувство к обеим картинам» — значит, вы получили искомый результат.
В нашем примере у клиента теперь есть широкоформатный фильм с повествовательной звуковой дорожюой — вместо маленькой, молчащей, неподвижной картинки; вместо замешательства — понимание. У него гораздо больше информации, и она организована так, что он может ее постичь. И зная, как это работает, он может намеренно включать этот процесс всякий раз, когда он из-за чего-то растерян.
Замешательство обычно порождается не недостатком информации, а ее избытком. Часто оно представляет собой огромный коллаж из данных или множество быстро мелькающих картинок. Картины понимания у большинства людей, напротив, хорошо организованы и очень экономны. Они похожи на изящное математическое уравнение или на хорошие стихи. Эти люди очищают скопище данных вплоть до очень простого представления.
Способность использовать ваш мозг означает способность получать доступ, организовывать и использовать то, что вы уже имеете.
А теперь возьмите нечто хорошо вам понятное и отдалите картинку, сделайте ее маленькой, неподвижной, уберите звук — и посмотрите, что произойдет... «Теперь я напряжен и растерян», — говорит участник семивара. «Стало быть, теперь мы могли бы взять любую вещь, в которой вы уверены, и запутать вас ко всем чертям!»
Этот процесс может показаться бесполезным. Но разве вы не знакомы с людьми, которые уверены, что они понимают что-либо, а на самом деле — нет?.. И эта ложная уверенность доставляет им кучу неприятностей. Хорошая доза замешательства могла бы замотивировать их послушать окружающих и собрать кое-какую полезную информацию. Замешательство и понимание — это внутренние переживания. Они не обязаны иметь какое-либо отношение к внешнему миру. Вообще, если вы оглянетесь вокруг — связи обычно немного.
Для того, чтобы провести процесс «замешательство — понимание» с партнером, желательно малознакомым:
1) Попросите его подумать а) о чем-то, приводящем его в замешательство и б) о чем-то похожем и понятном. Ему запрещается сообщать вам о содержании.
2) Спросите, чем отличаются эти два опыта. Вас не волнует, чем они похожи — только, чем один отличается от другого.
3) Когда у вас будет как минимум два различия, попросите партнера изменить замешательство, чтобы оно имело такие же характеристики, как и понимание.
4) Проверьте, что вы сделали, спросив, понимает ли он то, что раньше приводило его в растерянность. Если он понимает, вы закончили. Если нет, вернитесь на шаг 2 и найдите еще несколько отличий. Продолжайте до тех пор, пока он либо не поймет, либо не определит, какая конкретно нехватка информации препятствует полному пониманию. Помните, что никто никогда ничего не понимает до конца. Это нормально.
Попробуйте «примерить» процесс понимания, которым пользуется ваш партнер. Неважно, насколько хорош ваш собственный процесс:
всегда найдется время и место, где другой будет эффективнее. Один из участников тренинга, оказавшийся ученым, просто видел фильмы о происходящих событиях — «сырые данные», а когда он начинал понимать, то видел маленькие диаграммы, наложенные на фильм, который становился короче, пока не превращался в небольшую, экономную неподвижную картину с диаграммой. Это изящно и хорошо работает в научных размышлениях, но с людьми лучше сработает какой-нибудь другой способ понимания, — а если его нет, возникают трудности в общении.
Соберите еще немного информации об опыте вашего партнера. После того, как у вас будет полная информация о различии между пониманием и замешательством вашего партнера, выберите любое содержание, понятное вам, и сначала превратите его в замешательство вашего партнера. Затем проделайте все необходимые изменения, чтобы превратить это в его понимание. Ваша цель — пережить чужой способ понимания. Он может вам не понравиться, но он может сработать там, где вы испытываете трудности. По крайней мере, этот процесс поможет вам понять тех людей, которые его используют. Принятие чьего-то способа понимания — основной путь в мир этого человека.
Еще один простой, но занятный момент. Есть ли у вас достаточно актуальное переживание — полезное, приятное, радостное, новое? Не обязательно сегодняшнее или вчерашнее; важно, чтобы вы могли вспомнить то время вашей жизни, когда и понятия не имели об этом переживании или не придавали ему никакого значения. Вы не собирались менять ситуацию — зачем? Вы были искренне уверены, что ваше тогдашнее понимание является точным представлением о мире и что вы ничего не упустили. Как вы думаете, сколько разных вещей вы упускаете сейчас?..
Возможно, определенность препятствует человеческому прогрессу больше, чем любое другое состояние разума. Однако уверенность, как и все остальное, есть субъективный опыт, который можно изменить. Подберите довольно подробное воспоминание, где вы были абсолютно уверены, что понимаете нечто. Возможно, вы были в состоянии обучения. Может быть, это было трудно, может быть, легко, но в определенный момент у вас возникло это чувство: « Вот! Я понимаю!» Вспомните это настолько подробно, насколько вам нужно.
Теперь вспомните все это наоборот, как при обратной перемотке фильма.
Когда закончите, подумайте о том, чему вы научились или что поняли. Все так, как было несколько минут назад?
Вы оказались в том месте, где еще были в замешательстве. Вряд ли это чувство вернулось к вам полностью, поскольку понимание остается. Но уверенность могла поколебаться. Возможно, вы получили новый взгляд, новое измерение вашего опыта, выяснили полезные детали. Могло измениться то, что вы чувствовали в связи с этим, и это повлияет каким-то образом на ваше поведение. Сколько бы вы узнали, если бы прокрутили назад все, что с вами происходило?
Просмотр фильма наоборот меняет последовательность событий. Подумайте о двух переживаниях: 1) способность что-то сделать и 2) неспособность сделать то же самое. Сначала расположите их как 1-2; потом расположите 2-1: сначала вы не можете, а потом можете что-то сделать... Довольно разные вещи, правда?
События вашей жизни произошли с вами в определенном порядке. Большая часть этой последовательности не была запланирована; это просто произошло. Большая часть вашего понимания основана на этой как бы случайной последовательности. Поскольку она у вас только идентифицировать убеждения или систему убеждений человека. Обобщая, можно выделить три основных проблемы в идентификации убеждений:
1. Феномен, который Роберт Дилтс называет «рыба во сне» (название пришло из юмористической радиопередачи, где героем был психоаналитик, сводивший все проблемы своих клиентов к рыбе, которую они вроде бы видели во сне — а если не видели, то должны были видеть!). Эта проблема состоит в том, что вы, желая помочь, стремитесь найти подтверждение ВАШИХ убеждений в ком-то другом. Одна женщина-терапевт в детстве получила сексуальное оскорбление, и она всегда пыталась обнаружить это оскорбление у людей, с которыми работала. И ей удавалось найти у большинства клиентов такое оскорбление, невзирая на то, было это на самом деле или нет.
2. Когда люди рассказывают вам о своих убеждениях, часто вы получаете логические схемы, которые они придумали, чтобы их поведение имело смысл. Происходит процесс создания каких-то объяснений их чувствам, потому что они не знают, что на самом деле является причиной, с которой обычно эти объяснения не имеют ничего общего. Дилтс, по-видимому,питающий особое пристрастие к рыбе, называет эти логические схемы «красными селедками», на этот раз не указывая происхождение названия.
3. Еще одна проблематичная манера поведения, которая может мешать вам идентифицировать убеждения, — «дымовая завеса».
Часто, когда вы работаете над убеждением, особенно над убеждением, которое имеет отношение к чьей-либо идентичности (или к очень болезненному вопросу), оно будет спрятано за дымовой завесой. Вы можете идентифицировать ее, если человек вдруг станет скрытничать или начнет обсуждать что-либо, не имеющее отношения к вашей теме. Для вас важно знать, что люди часто «уходят в туман» как раз в тот момент, когда вы приблизились к чему-то действительно важному. Человек имеет дело с убеждением, связанным с его идентичностью, — убеждением болезненным или неприятным, и он не хочет в этом признаться даже самому себе.
Нередко кто-нибудь говорит: «Я просто промолчу в ответ на ваш вопрос.» Если вы будете использовать чувство, чтобы найти ранний след прошлого опыта, он может сказать: «Я помню этот ранний опыт, но он не имеет ничего общего с моей проблемой. » В другой раз он начнет вам рассказывать об опыте, совершенно не имеющем отношения к вопросу, или просто запутается и совсем не сможет ответить.
Как вам знать, что человек убежден в чем-либо? Убежден ли он в чем-либо посредством чувств? И если да, то как он приходит к этим чувствам? Какова базовая ориентация его стратегии?
Сколько раз вы слышали (а может, и говорили): «Я не знаю, я сказал себе десять миллионов раз, что я больше не собираюсь так себя чувствовать, если я снова попаду в такую ситуацию» или «Я обещал себе, когда я снова пойду разговаривать с этим человеком, не чувствовать себя так скованно, но как только я прихожу туда, я снова себя так чувствую.» Обещание измениться, данное себе, не срабатывает, потому что его стратегия получения чувства не имеет ничего общего с тем, что он говорит себе. Она имеет отношение либо к его личным образам и чувствам относительно этого, либо к сравнению двух изображений или к какой-либо другой стратегии. Другой человек говорит: «Ну, я снова и снова пытался визуализировать, но что-то говорит мне, что это не срабатывает. И я не понимаю этого, потому что у меня обычно хорошо получается создавать ясные изображения. Я ясно вижу, как я получаю повышение, добиваюсь успеха, но что-то говорит мне, что я потерплю неудачу.» Если вы знаете, как наблюдать и слушать эти внутренние связи, вы обнаружите, как человек составил свои ограничивающие убеждения.
Важно собрать достаточно качественной поведенческой информации, чтобы точно знать, как вмешаться. Многие психологи, практикующие НЛП, заблуждаются, потому что они работают с убеждением, что НЛП, по определению, быстрый метод, и если у них уходит более 20 минут, то они делают что-то не так. Это убеждение может помочь им увеличить скорость. Однако иногда стоит потратить дополнительное время в поисках наиболее критических элементов ограничивающего убеждения.
А сейчас подумайте об убеждении, которое каким-то образом ограничивает вас. Убеждения о себе обычно полезнее менять, чем убеждения о мире. Так что выберите одно, изменение которого, по вашему мнению, произвело бы в вас реальную перемену.
Следующий процесс предполагает наличие у вас партнера (а лучше двух — второй будет наблюдателем), но никто не говорит, чтобы вы не пробовали это осуществить с самим собой.
А. Сбор информации и подготовка.
1. Убеждение: «Подумайте о своем убеждении, касающемся лично вас, которого вы не хотели бы иметь, потому что оно как-то ограничивает вас или приводит к нежелательным последствиям. Как вы представляете это убеждение в своем внутреннем опыте? »
2. Сомнение: «Теперь подумайте о том, в чем вы сомневаетесь Может, это верно, а может, и нет: вы не уверены. Как вы представляете это сомнение в своем внутреннем опыте? »
Когда вы просите партнера подумать о том, в чем он сомневается, убедитесь, что он в этом не уверен. Если он говорит что-то вроде: «Я сомневаюсь, что это хорошая идея», на самом деле может иметь в виду, что уверен, что это плохая идея. Сомнение — это когда вы колеблетесь от одной мысли к другой.
3. Различия: проведите сравнительный анализ, чтобы найти и перечислить субмодальные различия между верой и сомнением — точно так, как вы делали раньше с замешательством и уверенностью.
4. Проверка: проверьте по очереди каждую субмодальность из вашего списка различий, чтобы выявить, какие из них наиболее эффективны при превращении веры в сомнение. Проверив одну субмодальность, верните ее в исходное состояние, прежде чем проверять следующую. Ниже перед вами различия (не все!), с которыми вы можете встретиться.

Убеждение
Сомнение
большое
яркое и живое
подробное
стабильное
прямо
впереди
в рамке
маленький фон
маленькое
тусклое и однообразное
расплывчатое
вспыхивающее
вверху справа
без рамки
обширный фон

5. Новое убеждение: «Какое новое убеждение вы хотели бы иметь вместо того, которое у вас сейчас есть и вам не нравится?» Позаботьтесь о том, чтобы это убеждение было предъявлено в позитивных терминах без отрицаний. Также обратите внимание, думает ли партнер о новом убеждении в терминах скорее способности или процесса, нежели уже достижения желаемой цели. «Я верю, что могу научиться изменять и поддерживать свой вес» — это полезное убеждение. «Я вешу 107 фунтов» — это не очень полезное убеждение, особенно если на самом деле она весит 350! Мы хотим мобилизовать новые способности, а не встроить новые заблуждения.
Вам также нужно попросить человека об экологической проверке. «Если бы у тебя было это новое убеждение, как это могло бы причинить тебе неприятности?» «Как изменится реакция твоего мужа, если у тебя будет это новое убеждение?» И т.д.
Б. Процесс изменения убеждения.
6. От веры к сомнению: оставляя содержание неизменным, превратите нежелательное убеждение в сомнение путем использования одной или нескольких из числа наиболее мощных субмодальностей, обнаруженных на шаге 4. Например, если двумя сильнейшими различиями были «фильм — слайд» и «близкая панорама — удаленная картина в рамке», то пусть панорамный фильм замедляется до неподвижного слайда, отодвигаясь и превращаясь в обрамленную картину.
7. Изменение содержания: используя какую-нибудь другую субмодальность, смените содержание старого нежелательного убеждения на содержание нового, желательного. Используйте то, что клиент уже делает, и любой постепенный непрерывный метод. Например, если у него в сомнении картинки прыгают туда-сюда, он может прыгнуть из старого содержания в новое. Вы можете заставить картину старого убеждения отодвинуться так далеко, что невозможно будет разобрать ее содержание; потом вернуть ее обратно с образом нового убеждения. Вы можете сделать картинку столь яркой или темной, что старое содержание исчезнет, а потом вернуть ее в прежнее состояние с новым содержанием и т.д.
8. От сомнения к вере: сохраняя новое содержание, превратите сомнение в убеждение путем обратного изменения тех же субмодальных характеристик, которые вы использовали на шаге 6. Если перемещение вправо превратило старые убеждения в сомнения, то теперь вы перемещаете картину обратно влево, чтобы превратить новое содержание из сомнения в убеждение. Делая это, будьте очень внимательны к любому «сопротивлению» или трудностям, возникающим у вашего партнера. Если новое убеждение плохо сформулировано или в нем есть какие-либо отрицания, какая-нибудь часть личности может ему воспротивиться. Если вы столкнулись с возражениями, отнеситесь к ним с почтением, соберите информацию и вернитесь на шаг 5, чтобы переопределить новое убеждение.
8. Проверка.
9. Существует несколько способов проверки. Вы можете спросить:
«Как вы думаете о этом новом убеждении?» Запросите информацию о субмодальности и используйте невербальное поведение, чтобы подтвердить или опровергнуть вербальный отчет.
10. Когда новая вера на месте, старая, возможно, сменит свои субмодальности. Если вы выясните, как теперь представлено старое убеждение, то сможете сравнить это с субмодальностями сомнения, которые вы уже знаете; или с субмодальностями неверия, которые можете определить, попросив человека подумать о чем-то еще, во что он твердо не верит.
Можно сказать, что хорошая работа в НЛП - это 95 процентов сбора-информации и 5 процентов вмешательства. После этого легко провести действительное вмешательство мягко и быстро.
Нельзя просто взять изображение желаемого убеждения и изменить
его, чтобы превратить в веру, как вы превращали замешательство в понимание. Тогда у вас не было никакого другого понимания, которое могло бы встать на пути. У вас может быть даже несколько понимании одного и того же содержания, и им не обязательно конфликтовать друг
с другом.
Центральные убеждения организуют большую часть человеческого поведения. Если вы производите изменения в центральном убеждении, то часто получаете глубокую внутреннюю реорганизацию. Если это более периферическое убеждение, изменения не так разительны.
Большинству людей полезно изменить убеждение, что они неспособны чему-либо научиться. Многие пробуют что-то один раз, у них не получается, и они делают вывод, что не могут этого делать и научиться этому не могут. «Однажды я сел за пианино и попробовал, но из этого ничего не вышло.» Пока большая часть клеток мозга в порядке, кто угодно может делать что угодно. Вам может понадобиться разделить задачу на более мелкие фрагменты или научиться решать ее по-другому, и вы можете потратить некоторое время, чтобы приобрести в этом компетентность, — но если вы начинаете с убеждения, что можете учиться, у вас большое будущее. Мое убеждение иногда может даже быть неправильным, говорит Ричард Бэндлер, но оно позволяет мне совершать поступки и получать результаты, которые мне никогда и в голову не пришли бы, предположи я, что люди ущербны от рождения.
Вероятно, вам приходилось встречать людей, чьи декларируемые убеждения не слишком влияют на их собственное поведение. Например, человек обожает поговорить о том, что наше время требует активности и гибкости, но ему самому эти полезные черты вовсе не свойственны. Не создавайте себе объяснений, а попытайтесь понять, как этот процесс работает. Возможно, его убеждение реально, но избирательно: другое люди должны быть активны, а ему не обязательно. Убеждения не всегда работают в обе стороны. А может быть, его убеждение и реально, и работает в обе стороны, но то, что он считает активностью, вам не кажется таковой. И еще нередко оказывается, что данное убеждение на самом деле не является верой.
У многих «интеллектуалов» есть убеждения такого типа, не влияющие на их поведение. В этом случае вы могли бы применить метод изменения веры, чтобы превратить его убеждение в такое, которое достаточно субъективно реально, чтобы повлиять на его поведение.
Процесс изменения веры относительно прост, если только человек на это согласен. Чуть хуже, когда он не хочет менять веру. Иногда убеждение, которое стоит изменить, неочевидно, и может потребоваться кое-какая работа, чтобы определить, в чем заключается ограничивающее человека убеждение. Часто убеждение, которое человек хочет изменить, не есть то, которое ограничивает его поведение на самом деле.
Вы уже привыкли к тому, что вас просят не вовлекаться в содержание, чтобы не потеряться в нем. Однако при работе с изменением убеждения разумно знать кое-чтоо содержании — чтобы вы могли убедиться, что новая вера сформулирована в позитивных терминах, является скорее процессом, нежели целью, и что она наверное экологична. Убеждения — очень мощные вещи; если вы меняете одно из них, это может принести много пользы, но если встраивает едругое, неверное — это может принести много вреда. Будьте очень осторожны с типами новых убеждений, которые вы собираетесь встраивать в людей.
Техника взмаха
Следующая субмодальная модель может быть применена практически к чему угодно. Это очень плодотворная техника, программирующая мозг на движение в новом направлении. Перед вами довольно простая версия общей модели.
1. Определите контекст. «Сначала определите, где вы поломались или застряли. Когда или где вы хотели бы вести себя или реагировать иначе, чем сейчас?»
2. Определите пусковую картину. «Теперь я хочу, чтобы вы определили, что вы на самом деле видите непосредственно перед тем, как начать вести себя так, как вам не нравится. Эта картина обычно ассоциирована. Многие в этот момент находятся на «автопилоте», может быть, полезно действительно проделать то, что должно предшествовать этому поведению, так чтобы вы смогли увидеть, как это выглядит.» Если вы будете заниматься просто проверкой этой техники, имейте в виду: поскольку это стимул некой реакции, которая человеку не нравится, с этой картиной должно быть ассоциировано хотя бы что-то неприятное. Чем более это неприятно, тем лучше сработает.
3. Создайте образ результата. «Теперь создайте второй образ — как бы вы видели себя по-другому, если бы уже достигли желаемого изменения. Я хочу, чтобы вы продолжали регулировать этот образ, пока не получите такой, который для вас действительно привлекателен — который сильно влечет вас.» В то время, как ваш партнер создает этот образ, отмечайте его реакцию, чтобы убедиться, что это нечто действительно ему приятное и привлекательное для него. Пусть его лицо сообщит вам, что рисуемых картин действительно стоит добиваться . Если вы не увидите этого подтверждения, остановите процесс.
4. Взмах. «Теперь «махните» эти две картины. Сначала надо увидеть ту пусковую картину, большую и яркую. Потом в нижний правый угол поместите маленький темный образ результата. Маленький темный образ будет увеличивать размеры и яркость, перекроет первую картину, которая потемнеет и скукожится так же быстро, как вы произносите слово «взмах». Потом очистите экран или откройте глаза. «Махните» их снова — пять раз в общей сложности. Непременно очищайте экран в конце каждого взмаха.»
5. Проверка.
а) «Теперь вызовите тот первый образ... Что происходит?» Если взмах был эффективен, это трудно будет сделать. Картина будет стремиться исчезнуть и замениться вторым образом, желательным.
б) Другой способ проверки — поведенческий. Найдите способ воссоздать стимулы, представленные в ключевой картине вашего партнера. Если это картина его собственного поведения, попросите его повести себя так на самом деле.
Если во время проверки все еще присутствует старое поведение, вернитесь и снова проделайте технику взмаха. Посмотрите, что вы упустили, что еще можно сделать, чтобы этот процесс заработал.
Когда вы проделываете работу по изменению, не уклоняйтесь от проверки; навязывайте ее. Жизненные обстоятельства будут ее навязывать, так что вы тоже можете это сделать, чтобы иметь возможность выяснить все на месте. Наблюдение за несловесными реакциями вашего клиента даст вам гораздо больше информации, чем словесные ответы на ваши вопросы.
Другой способ быть скрупулезным — «махнуть» для начала во всех системах. Но обычно гораздо экономнее сделать это только в зрительной системе, а потом тщательно проверить, чтобы выяснить, что еще нужно добавить.
Стандартная модель взмаха есть то, что человек может ухватить и использовать, и она будет чаще работать, чем не работать. Но этого мало. Пробуйте не единожды технику взмаха, выясняя, что произойдет, если вы измените один элемент. В предыдущей инструкции элементами, которые менялись, в то время как одна картина «смахивала» другую, являлись субмодальности размера, яркости и ассоциации-диссоциации. Два из этих элементов, размер и яркость, являются такими, которые меняются непрерывно в некотором диапазоне. То, что можно изменять постепенно, называется аналоговой переменной. Ассоциация-диссоциация — это то, что мы называем дискретной переменной, поскольку она принимает либо одно значение, либо другое. Вы либо внутри опыта, либо вне его; вы не переходите постепенно от одного состояния к другому. Ассоциация-диссоциация всегда будет одним из элементов взмаха. Двумя другими аналоговыми элементами могут бьггь любые два элемента, сильно действующие на человека.
Вы можете воспользоваться для проведения взмаха любыми субмодальными различениями, но он хорошо сработает, только если эти различения субъективно действенны для человека, с которым вы работаете. Яркость, размер, расстояние эффективны для многих людей; но если они не важны для данного человека, вы должны выяснить, какие субмодальности являются действенными, и разработать с ними взмах. Потому самая важная часть действительно артистичного исполнения взмаха — аккуратный сбор информации.
Всякий раз, когда кто-либо испытывает неодолимую потребность делать что-либо, чего не хочет делать, что-то внутри него должно усилиться до определенной степени. Что-то должно стать ярче, больше или громче, или меняется тон, ускоряется или замедляется темп. Определите, как этот человек достигает данного конкретного ограничения. Сначала спросите его, когда это делается, а потом выясните, как он это делает: что он проделывает внутри себя, чтобы запустить свою реакцию? Когда вы решите, что определили ключевые субмодальности, проверьте, попросив партнера менять их каждую по отдельности, и пронаблюдайте, как это изменяет его реакцию. Потом попросите eго взять другую картину и снова менять те же субмодальности, чтобы увидеть, изменяет ли это таким же образом его реакцию на другую картину. Узнайте достаточно о том, как это работает, так чтобы вы могли воспроизвести ограничение этого человека, если бы захотели. Когда у вас будет этa информация, вы будете точно знать, как проводить взмах с этим человеком.
Очень важно «подогнать» ваш метод изменения к каждому конкретному клиенту. Вам нужно создать направление, на котором образ старой проблемы ведет к решению, а образ решения создает реакцию растущей интенсивности.
Допустим, вы обнаружили, что картины проблемного и желаемого состояния ничем не отличаются, а меняется только тон, которым клиент в это время говорит с собой. Бэндлер считает, что это возможно, но маловероятно. Аудиальная система может быть ведущей, но обычно что-то еще меняется вместе с голосом. Вам понадобится также еще один аудиальный параметр, если вы собираетесь проделать аудиальный взмах. Возможно, изменится темп. Обычно меняется более чем один параметр.
Когда вы ищете вторую аналоговую переменную и хотите найти ее в другой модальности, чтобы у вас была одна зрительная и одна аудиальная субмодальность, это может сработать. Но в большинстве случаев это вам не нужно — только если вы не смогли найти вторую субмодальность в той же системе.
Ричард Бэндлер придает особое значение зрительной системе: она обладает свойством одновременности. Вы легко можете одновременно увидеть вместе две разные картины. Слуховая система более последовательна. Трудно уследить за двумя голосами одновременно. Вы можете провести взмах аудиально, но придется немного по-другому его обставить. Если вы научитесь быть точным в зрительной системе, то когда начнете работать со слуховым каналом. его будет проще адаптировать.
Если вы делаете визуальный взмах и есть еще аудиальные компоненты, то, как правило, человек бессознательно продемонстрирует вам аудиальные сдвиги, рассказывая о двух картинах. Тогда, предлагая ему рисовать картины, вы можете произвести слуховые сдвиги извне своим голосом, не упоминая о них. Чтобы сделать это хорошо, вам нужна способность говорить чужим голосом. Умение копировать чей-то голос — это просто вопрос практики и талант, который очень стоит научиться применять. Через некоторое время вы обнаруживаете, что не обязаны в совершенстве соответствовать человеку: вы только должны ухватить несколько определенных характеристик.
Если клиент не знает, что и как у него внутри происходит, вы можете сделать несколько вещей: а) продолжать спрашивать, пока он не обратит внимание внутрь себя; б) задавать кучу вопросов и читать невербальные реакции «да-нет». Спросите: «Вы говорите с собой?» и наблюдайте реакцию непосредственно перед вербальным «Я не знаю»;
в) создайте проблемную ситуацию и понаблюдайте за поведением.
Все субмодальные сдвиги проявляются во внешнем поведении. Например, когда человек делает картину ярче, голова поворачивается назад и вверх, а если картина придвигается ближе, голова смещается назад по прямой. Если вы наблюдаете за людьми, когда просите их произвести субмодальные изменения, то можете определить поведенческие сдвиги, которые называются «субмодальными сигналами доступа». Потом вы можете использовать эти сдвиги, чтобы выяснить, что делает человек внутри себя, даже когда он этого не осознает.
Как и во всем остальном в НЛП, чем больше вы знаете о том, как работает изменение, и чем лучше вы откалибровали поведенческие реакции, тем более вы способны действовать скрытно. Например, иногда человеку нужно осуществить взмах несколько раз. Вы можете попросить его сделать это однократно, а потом спросить: «Правильно ли вы это сделали?» Чтобы ответить на ваш вопрос, ему придется проделать взмах снова. Потом вы можете спросить: «Вы действительно правильно это сделали?», и он опять должен будет его проделать. К тому же таким путем он делает все быстрее и легче, потому что не пытается осуществить это сознательно.
«Техника взмаха обладает очень мощным действием, — говорит Ричард Бэндлер. - Недавно у нас на семинаре в первом ряду сидела женщина, вздыхая и стеная по поводу того, что она одиннадцать лет пытается бросить курить. Я изменил ее меньше чем за одиннадцать минут. Я даже выбрал, что поместить в картинку в маленьком темном углу: я не являюсь так называемым «недирективным клиницистом». Я сказал, чтобы она увидела образ самой себя, вежливо наслаждающейся тем, как курят другие. Я вовсе не собирался создавать еще одного евангелиста-новообращенного. Я не хотел, чтобы она видела себя насмехающейся над теми, кто курит, и превращающей их жизнь в кошмар.
Когда вы начинаете использовать свой мозг, чтобы заставить его делать то, что вы от него хотите, вам приходится тщательно определить направление, в котором вы хотите продвигаться, и сделать это надо заранее. Без адекватного планирования вы оказываетесь вынуждены делать то, чего делать не хотите: ворошить старые воспоминания и плохо себя чувствовать из-за них; совершать поступки, разрушающие ваш организм; кричать на людей, которых вы любите; вести себя подобно цыпленку, когда вы в ярости...
Все это можно изменить, но не тогда, когда вы находитесь внутри ситуации. Вы можете перепрограммировать себя позже, либо запрограммировать себя заранее. Мозги не предназначены для получения результатов; они учатся придерживаться направлений. Если вы знаете, как работает мозг, то можете определить свои собственные направления. Если не знаете — это сделает кто-то другой.
В модели взмаха важно понимать то, что она определяет человеку продуктивное и эволюционное направление. Когда я делал долговременные контрольные исследования людей, с которыми я работал в этой технике, обычно они сообщали, что совершенное мною изменение стало основой для разного рода других изменений, которыми они довольны. Модель взмаха не указывает людям, как себя вести - она удерживает их на пути, ведущем к тому, чем они хотят стать. Определение этого направления — важнейшая часть самого смысла изменения.»

6. СУБМОДАЛЬНЫЕ РАЗЛИЧЕНИЯ.
Нижеприведенный перечень не полон и порядок перечисления не важен. Какие ВЫ делаете внутри себя различения, которые можно добавить к этому списку?
Визуальные:
Яркость
Размер
Цветной / черно-белый
Насыщенность (живость)
Баланс цветов или оттенков
Очертания
Расположение
Расстояние
Контраст
Четкость
Фокус
Длительность
Движение (слайд/фильм)
Скорость
Направление
3-мерный/плоский
Горизонтальная или вертикальная опора
Блеск

Перспектива (точка зрения)
Ассоциация/диссоциация
Передний план / задний план
Я/контекст
Частота или количество
Рамка/ панорама (угол зрения)
Аспектное отношение (высота к ширине)
Ориентация (наклон, вращение и т.д.)
Плотность («зернистость», «фрагментарность»)
Прозрачный/непрозрачный
Мерцание
Направление освещения
Симметрия
Дискретный (печатный)
Увеличение
Текстура
Аудиальные:
Высота
Темп (скорость)
Громкость
Ритм
Непрерывный или прерывающийся
Тембр или тональность
Дискретный (слова)
Ассоциированный/диссоциированный
Длительность
Расположение

Расстояние
Контраст
Фигура/фон
Четкость
Количество
Симметрия
Резонанс с контекстом
Источник внешний/внутренний
Моно/стерео
Кинестетические:
Давление
Расположение
Протяженность
Текстура
Температура
Количество

Движение
Длительность
Интенсивность
Форма
Частота (темп)
Вот полезный способ подразделения кинестетических ощущений:
1) Тактильные: кожное чувство.
2) Проприоцептивные: мышечное чувство и другие внутренние ощущения.
3) Оценочные мета-ощущения ПО ПОВОДУ других восприятий или представлений, также называемые эмоциями, чувствами или висцеральной кинестетикой, которые обычно представлены в области груди и/или живота или по средней линии тела. Эти чувства не являются непосредственными ощущениями, восприятиями, но представлениями, производными от других ощущений/восприятий.
Обонятельные (запах) и вкусовые
Термины, используемые экспериментаторами-психофизиками (гладкий, кислый, горький, соленый, горелый, ароматный и т. д.), возможно, полезными не будут. Довольно полезным может быть усиление или ослабление (изменения в интенсивности и/или продолжительности) конкретного вкуса или запаха, который вы определяете как важный в чьем-то опыте.

Глава 8.
ТРАНСОВЫЕ ТЕХНИКИ. РЕФРЕЙМИНГ


«Познакомьтесь, пожалуйста: это вы, негромко сказал сэр Агриппинус мистеру Морли. Призрак и мистер Морли молча смотрели друг на друга.
Очень приятно, — вежливо произнес наконец мистер Морли, и призрак медленно удалился прочь по коридору, что то нечленораздельно бормоча себе под нос.»
«Загадка доктора Иезекииля Оукса.» У. Моррисвиль
Простые методы наведения транса
Гипноз сам по себе — это просто использование самого себя как механизма обратной связи. Во всех случаях, когда вы хотите использовать измененные состояния, — способности, позволяющие вам реагировать на поведение другого человека переходом в измененное состояние, не предопределены генетически. Эго попросту механизм коммуникации.
В состоянии гипноза люди контролируют себя гораздо больше, чем думают. Гипноз — это не процесс, в котором вы управляете людьми. Это процесс, в котором выдаете им управлять собой, доставляя им обычно отсутствующую обратную связь.
Каждый из вас способен перейти в состояние транса. Конечно, если вы применяете к группе людей одно и то же гипнотическое наведение, то лишь некоторые перейдут в транс. Так поступают традиционные гипнотизеры. Но мы будем здесь говорить о нетрадиционном, так называемом эриксонианском гипнозе. Это означает развитие навыков гипнотизера до такой степени, чтобы вы могли ввести человека в транс в ходе разговора, даже не упоминая слово «гипноз».
Кстати, вопреки распространенному заблуждению, находиться в трансе — не значит быть мертвым. Многие говорят: «Думаю, я не был в трансе, потому что я видел и слышал.» Но если вы не видите и не слышите, это смерть, а смерть — несколько другое состояние. В действительности, транс, как правило, усиливает вашу способность видеть, слышать и чувствовать.
Вы знаете: важно не столько то, что выговорите, а то, как вы это говорите. Если вы пытаетесь убедить кого-нибудь сознательно, одержав над ним верх, это вызывает у него реакцию сопротивления направленную против вас. Есть люди, не сопротивляющиеся, когда над ними берут верх, и они переходят в транс. Но ни сопротивление, ни сотрудничество ничего не доказывают, кроме того, что люди способны реагировать. Каждый живой человек может реагировать. Вопрос только, каким образом и на что? Когда вы занимаетесь гипнозом, ваша задача заметить, на что человек реагирует естественно.
Человек приходит на прием и говорит: «Меня пытались гипнотизировать много лет, и ничего из этого не вышло.» Он садится и говорит: «Возьмитесь-ка и попробуйте меня гипнотизировать.» Вы отвечаете: «Я не смогу вас гипнотизировать.» Но он говорит: «Вы все-таки попытайтесь.» И вы говорите: «Я не смогу этого сделать. Я вообще не могу ничего сделать: если я решил заставить вас не закрывать глаза, то вы закроете глаза. Я попробую. Держите глаза широко открытыми. Будьте бдительны и настороже. Все, что вы делаете, вы делаете здесь и сейчас.» И вот человек сопротивляется вам, пока не впадет в транс. Принцип в том, что вы замечаете реакции сидящего перед вами человека и доставляете ему контекст, в котором он может надлежащим образом реагировать — естественным для него способом. В большинстве случаев люди не оказывают столь решительного сопротивления. Но иногда вам попадается что-то вэтом роде. И если вы поймете, что человек делает, и измените ваше поведение — это может оказаться совсем нетрудным.
Достигнув раппорта, вы должны уметь его использовать. Ключ к этому — способность производить Переходы. Вам нужен приятный способ перевести человека из его нынешнего состояния в состояние транса — начиная с описания его нынешнего состояния и заканчивая описанием того состояния, в которое вы хотите его привести. С помощью переходных слов это можно сделать гладко. Это слова типа: «если», «когда», показывающие наличие осмысленной связи между двумя утверждениями. «Если вы сидите здесь, то вы можете понять, что я собираюсь кое-что сказать вам.» Между тем, что вы здесь сидите, и пониманием чего-нибудь нет никакой связи. Но это звучит осмысленно: тон голоса и переходное слово «если» подсказывает некий смысл.
Начав с информации, основанной на чувственных переживаниях, вы получаете затем возможность совершать переходы и вызывать реакции, наводящие измененные состояния сознания. Сенсорное основание для переходов должно быть чем-то реальным для человека, с которым вы работаете. Это не обязательно должно быть чем-то уже присутствующим в его сознании, но он должен быть в состоянии это обнаружить. Вот тренер говорит: «Стэн, вы чувствуете плотность вашего уса, и если вы проведете по нему пальцем, то заметите, что у вас только что промелькнула улыбка. Вы можете даже чувствовать локоть другой рукой и ощущать, как поднимается и опускается ваша грудь, когда вы дышите. И может быть, вы этого еще не знаете, но вы сейчас осознаете температуру вашей правой ноги. »
Если вы скажете кому-нибудь: «Вы сидите на этом стуле. Вы моргаете. Вы ждете», — это и отдаленно не напоминает плавного течения следующей фразы: «Вы сидите на стуле, и моргаете, и пытаетесь понять, что все это значит.» Такие слова как «и», «если», «когда», «потому что» устанавливают связь между частями предложения. Одна такая связь — это следование во времени. Эта связь позволяет человеку двигаться без перерыва от одной идеи к другой. И если даже идеи не связаны между собой, они становятся более связанными просто от добавления этих соединительных слов. Вы можете взять идеи, не подходящие друг к другу, и связать их в одно целое, изящным образом применяя такие слова.
Попробуйте начать с описания элементов нынешнего состояния. Используйте три предложения, служащих для подстройки и описывающих подлинное переживание. «Вы сидите в кресле... Вы чувствуете, где ваше тело касается кресла... Вы чувствуете, где ваша нога касается пола... температуру вашего лица... движения ваших пальцев... Вы слышите звуки в комнате, когда движутся другие люди... Вы слышите звук моего голоса...»
Все эти предложения можно проверить. Скажите эти три подстроечных предложения, примените переходное слово — и прибавьте предложение, которое не так легко проверить. Предложение, описывающее, чего вы хотите от этого человека, ведущее его в желательном для вас направлении. «И вам становится все уютнее...» «И вы не знаете, что я сейчас скажу...» «Вы дышите, и в комнате слышны звуки... Вы слышите, как люди движутся... и вы спрашиваете себя, вы в самом деле спрашиваете себя, что же вы делаете.» Делайте переходы как можно естественнее.
Общими признаками удачного наведения транса являются: в начале лицевая асимметрия, а затем симметрия, более уравновешенная, чем в состоянии бодрствования; общее расслабление мускулов, небольшие непроизвольные мускульные движения, покраснение, изменение типа дыхания.
Главное правило гипнотического наведения — наблюдать за физиологическими признаками, сопровождающими наступление измененных состояний, и делать все возможное, чтобы усилить эти признаки. Если по мере вашего продвижения вы видите у человека признаки наступающего транса, то продолжайте; это значит, что ваш способ действует. Если же вы не видите развития этих признаков, делайте что угодно другое.
Вербальная и невербальная подстройка и ведение
Используя навыки, описанные выше, сделайте этот метод более изящным. Направляйте ваши начальные предложения почти исключительно наружу, а затем постепенно увеличивайте число не поддающихся проверке предложений, направленных внутрь. Милтон Эриксон часто описывал транс как состояние с внутренним фокусом внимания. Постепенно увеличивая число предложений, направленных внутрь, вы подстраиваете и ведете человека, смещая его внимание внутрь.
Это очень простое словесное наведение, и вы всегда можете к нему вернуться. Оно подействует. Правда, оно занимает больше времени, чем другие, более изысканные. Когда вы им пользуетесь, не забывайте связывать предложения о сенсорных переживаниях с предложениями о внутренне ориентированных состояниях. Это называется причинным моделированием. Простейший и самый слабый способ связывания предложений состоит в применении слова «и». «Вы слышите звук моего голоса, и вы чувствуете тепло там, где ваши руки опираются на ваши бедра, и вы чувствуете все большее ощущение уюта и...»
Есть три вида соединения. Простейший из них — «Х и У». Более сильный «когда Х, — Y». «Когда вы слышите звук моего голос, вам становится уютнее», или «Когда я протяну руку и коснусь вашего колена, у вас возникнет ощущение, что вы погружаетесь в еще более расслабленное состояние», или «В то время как вы сидите здесь и слышите звук моего голоса, ваше подсознание ищет интересное воспоминание о приятном переживании в детстве». Самый сильный вид - «X вызывает У», с применением слов «вызывает», «делает» и т. п. «Поднятие руки вызывает у вас приятное воспоминание».
Итак, прием состоит в том, чтобы высказать четыре утверждения, поддающихся непосредственной проверке, а затем связать с ним при помощи «и» внутренне ориентированное состояние, которое вы хотите вызвать. Вначале у вас будет подстройка, а потом ведение. По мере продвижения вы можете постепенно увеличивать число внутренне ориентированных предложений, последовательно переходя от более слабых видов соединения к более сильным.
Весь гипноз полезно себе представлять как обратную связь. Вот перед вами сидит клиент, и вы передаете друг другу множество сообщений; некоторые из них сознательные, а другие несознательные.
Вы можете, например, сделать следующее: отобрать те сообщения, которые, как вы полагаете, не осознаны им, и передавать их ему обратно посредством телесного отражения. Здесь может произойти одно из двух. Либо это вызовет изменение в его сознании и он начнет осознавать эти вещи, либо его подсознательные реакции попросту усилятся, так что все большее число его реакций станет подсознательным и все меньшее — сознательным.
Подстроившись к некоторым подсознательным реакциям, вы можете усиливать их или переводить в другие реакции. Можете выбрать любую часть невербального поведения клиента и проделать это. Вы можете подстроиться к расширению его зрачков, расширяя собственные зрачки, а затем, глядя на него, расфокусировать глаза, следя лишь затем, чтобы он последовал за вами. Расфокусирование глаз является хорошим признаком транса, поскольку оно сопровождает внутренние процессы, в противоположность фокусированию на каком-нибудь объекте внешнего мира. Вы можете подстроиться к миганию его глаз, а затем постепенно мигать все чаще и все медленнее, пока не заставите его закрыть глаза. Вы можете отразить его мышечный тонус, а затем медленно расслабить мышцы, чтобы помочь ему в расслаблении. Когда вы подстраиваетесь и ведете невербально, вам незачем говорить. Вы просто отражаете, чтобы построить раппорт, а затем медленно переходите в измененное состояние сознания, следя, чтобы клиент шел за вами.
Подстройка и ведение — это метаприем. Это часть всякого другого способа наведения. Вы можете это применять либо как самостоятельный способ, либо как часть другого способа наведения. Отработайте на каком-то этапе именно невербальную часть. Вы занимаете, без слов, позицию отражения. Затем начинаете очень медленно, отмечая, с какой скоростью следует за вами клиент, переходить в состояние глубокого транса. Позаботьтесь о том, чтобы вы как-то сумели из него выйти.

Достижение знакомого состояния транса
Простейшее из всех наведений состоит в том. что вы спрашиваете клиента, был ли он когда-нибудь раньше в состоянии транса. Если да, попросите его вспомнить во всех подробностях последовательность событий, происшедших в последний раз, когда он был в трансе. Спросите его, как в точности выглядела комната, как звучал голос гипнотизера, и что в точности делал гипнотизер, чтобы ввести его в глубокий транс. Вы заметите, как ваш клиент будет вновь переживать все это перед вами, описывая прошлый опыт. Это пример автоматической регрессии. Чтобы вернуться назад и найти всю нужную информацию в ответ на ваши конкретные вопросы, он испытает вновь состояние транса.
Если он пробегает свое переживание слишком быстро, так что вы не получаете нужных реакций, вы можете указать ему в невербальной форме, чтобы он двигался медленнее, или же потребовать больших подробностей. Вы можете, например, спросить: «Вы сидели точно так же, как теперь?» «Нет, — отвечает клиент, — совсем иначе.» «Покажите, пожалуйста, как высидели.» Положение тела, которое он связал в последний раз с измененным состоянием сознания, поможет ему снова найти положение, ведущее к этому переживанию. Чтобы усилить действие ваших вопросов, отдалите его от нынешних пространственно-временных координат, попросив, например, представить себе комнату, где это было в последний раз; прибавьте что-нибудь вроде вставленных команд: «Так вот, он наклонялся вправо или влево, когда ваши глаза в первый раз стали закрываться?»
Естественные состояния
Есть и другой легкий способ достигнуть состояния транса. Каждый человек бывал в сомнамбулическом трансе; дело лишь в том, сознает он это или нет.
Вы садитесь напротив человека и говорите: «Давайте рассмотрим сначала обычные виды переживаний, поскольку мне нужно знать для коммуникации, какую вы пережили историю; это поможет мне использовать ваши ресурсы, чтобы научить вас новым методам гипноза.» Затем вы описываете несколько очень сильных, постоянно встречающихся состояний транса. Вы заметите, что при попытках понять вас и найти в своем личном опыте примеры того, о чем вы говорите, ваш клиент перейдет в измененное состояние.
Очень естественный и скрытый способ перевести человека из данного состояния сознания в измененное — это рассказать ряд историй или маленьких эпизодов, связанных между собой лишь той реакцией, которую вы хотите вызвать у субъекта: расслаблением, безмятежностью и т. д. Здесь все зависит от остроты вашего сенсорного аппарата: надо, чтобы вы могли заметить, достигнуты ли требуемые реакции. Расскажите столько историй, сколько понадобится для достижения реакции. Вы можете, например, говорить об ощущениях при длительной поездке в машине (в удобном автобусе, в поезде). Здесь нет прямого внушения перейти в транс, а просто приводится ситуация, где в нашей культуре естественно возникают состояния транса. Можете говорить о лифте. В лифте почти все переходят в транс. Люди смотрят на номера этажей, их зрачки расширяются, и они застывают в неподвижных позах. Единственные места в лифте, куда вежливость позволяет смотреть, это номера, стены или пол.
Кстати, если хотите передать информацию вашим детям — например, приучить их убирать комнаты, поймайте их, когда они смотрят телевизор. Они отсутствуют, они живут тем, что происходит на экране. Тогда вы садитесь рядом и говорите тихо, чтобы не потревожить их — «... и у тебя такое непреодолимое стремление...»
Во всех случаях, когда вы будете выполнять официальные, «ритуальные» виды гипноза, — подождите, пока сумеете скрытно вызвать у клиента одно-два состояния транса. Вот обычный пример. Человек приходит и просит вас загипнотизировать его для некоторой цели, и вы говорите: «Пожалуйста. Но прежде чем мы начнем, я хотел бы КОЕ-ЧТО узнать.» Затем вы наводите ряд трансов. Вы говорите что-нибудь вроде: «Прежде всего, я должен проверить вашу способность вспомнить во всех подробностях информацию, которая мне понадобится для нашей истории болезни.» Таким образом, вы наводите транс, составляя историю болезни. Выспрашиваете: «Где вы родились?», и заставляете клиента подробно описать дом, где он жил, звуки в этом доме, его ощущения там и т. д. И конечно, он впадает в транс; он подвергается возрастной регрессии, стараясь получить детальную информацию о своем прошлом. Одно из описаний понятия транса состоит в том, что человек становится независимым от его нынешних координат времени и пространства. То, о чем была речь, подходит к этому определению.
Единственным, что связывает его с нынешними координатами времени и пространства, остается ваш голос. По всем другим параметрам он находится не здесь.
Разные люди по-разному понимают сомнамбулический транс. Наверное, нет способа определить его для всех. Вообще, люди бывают убеждены, что находятся в трансе, если они испытывают нечто очень непохожее на их нормальное состояние. Нормальное состояние одного человека может быть трансом для другого. Для человека, создание которого специализировано в кинестетической области, убедителен будет, вероятно, ряд зрительных образов— живых, ярко окрашенных и устойчивых. С другой стороны, человек, много лет не имевший осязательных ощущений, будет скорее всего убежден переживанием детальных и сильных кинестетических ощущений.
Если человек может описать вам свое переживание транса в сенсорных терминах, то вы можете использовать якоря, чтобы построить у него это состояние. Для этого надо лишь разбить его переживание транса на визуальные, аудиальные и кинестетические компоненты.
Если вы начинаете с визуального компонента, можете сказать: «Представьте себе, что вы в глубоком трансе: каким вас видят другие люди? Покажите мне это своим телом. Я отражу вас, вы получите обратную связь в том, что вы делаете, и тогда вы сможете приспосабливать ваше тело, пока то, что вы видите, не покажется вам правильным.» Когда клиент скажет вам, что все правильно, забросьте якорь прикосновением или звуком. Затем выясните, видит ли он внутренние образы, и если видит, то какие. Если его глаза остаются открытыми в глубоком трансе, спросите его, что он видит снаружи. Когда он извлечет ответ, зацепите якорем его состояние.
Затем перейдите к ощущениям. «Представьте себе, что вы в глубоком трансе; что вы ощущаете? Как вы дышите? Покажите мне в точности, как вы расслабились.» Когда он продемонстрирует свои ощущения, зацепите якорем это состояние.
Аудиальный компонент «глубокого транса» остается пока незацепленным. Вы можете спросить, воспринимает ли клиент голос гипнотизера, и как этот голос звучит. Затем выясните, был ли у него в глубоком трансе какой-нибудь внутренний диалог, слышались ли какие-то звуки.
Систематически проходя визуальные, кинестетические и аудиальные компоненты переживания его транса, внутренние и внешние, вы зацепите все компоненты «транса» либо одним и тем же якорем, либо различными якорями.
Может возникнуть вопрос: что делать, если человек не возвращается из транса?
Когда вы говорите, чтобы клиент вернулся, а он не возвращается, значит, вы потеряли раппорт. Вы должны, следовательно, вернуться обратно и добиться раппорта. Вы можете просто соразмерять некоторое время ваше дыхание с его дыханием. Затем попросите его собрать все приятные, положительные стороны своего опыта, чтобы взять их с собой через некоторое время, когда он вернется. Медленно считайте от десяти до одного, выговаривая по одному числу через один его вдох, Это поможет вам обеспечить раппорт. Дайте указание, что когда вы скажете «один», его глаза раскроются в знак возвращения сознания, и он почувствует удивление и восхищение своим переживанием.
Более сложные методы. Рычажное наведение и разрыв шаблонов
Существует распространенное мнение, что измененные состояния психики сопровождаются рядом явлений, одним из которых считается каталепсия. Каталепсия руки обычно считается признаком чего-то необычного. Люди не сидят просто так с рукой, висящей в воздухе. Если вы умеете вызывать такое переживание, это внушает к вам доверие как к гипнотизеру, и вы можете использовать это состояние для достижения других измененных состояний.
Чтобы использовать это в контексте гипнотического наведения, вы присоединяете затем тот вид реакции, какую вы хотите у него вызвать — движение в направлении гипнотического транса — как путь его выхода из позиции рычага. Вы просите его позволить своей руке опуститься честными бессознательными движениями, и не раньше, чем его глаза закроются и он вспомнит некоторое переживание. Вы внушаете ему также, что как только его рука опустится на бедро, он вернется в нормальное состояние сознания, восхищенный тем, что в нем произошло.
После того, как вы подняли руку и она осталась в каталепсии, вы можете проделать то же самое, что и при любом рычажном наведении. Вы можете сказать: «Я не хочу, чтобы вы опустили свою руку до того, как ваше подсознание проиграет заново весь этот фильм, чтобы вы могли сейчас получить от него удовольствие... видеть и слышать все сцены, одну за другой... во всех подробностях... и так приятно видеть забытые части... которые вы вспоминаете... сейчас... »
Здесь же мы можем поговорить о разновидности наведений, называемой « разрыв шаблона». Выделив любой жесткий шаблон поведения — индивидуальный или культуральный — вы начинаете выполнение этого шаблона, а затем прерываете его. Тогда у вас будет та же рычажная ситуация, что и при каталепсии руки. Классический пример — это прерванное рукопожатие.
Рукопожатие — это автоматическая, цельная составляющая наведения в человеческом сознании. Когда мы пожимаем друг другу руки, на вопрос, что мы сделали, каждый ответит: «Вы пожали друг другу руки.» Словесное кодирование подсказывает, что это цельная составляющая поведения, и это верно.
У каждого из нас — тысячи таких автоматических программ. Вам надо только заметить, какие из них являются подлинно автоматическими для данного человека, а затем прервать одну из них. В нашем примере с рукопожатием, после того, как человек ответно протягивает вам руку, вы прерываете это, охватив его запястье левой рукой и немного приподняв его руку. Он оказывается на некоторое время без программы, потому что за этим нет никакого следующего шага. Ему никогда не случалось переходить от середины рукопожатия к чему-то другому. Перед вами момент рычага. Вы должны только оставить надлежащее внушение, которому он, как правило, следует. И допустим, внушение будет такого рода: «Дайте вашей руке медленно опуститься, но не быстрее, чем вы впадете в глубокий транс...»
Различие между рычажным наведением и разрывом шаблона есть перцептуальное различие, касающееся гипнотизера. Рычаг создает ситуацию, которая ставит человека в необычное положение, когда у него уже происходит некоторое явление транса, например, каталепсия. После этого вы используете вербальное соединение, чтобы связать это имеющееся поведение с желательной для вас реакцией, как с выходом из положения рычага. Разрыв шаблона означает, что вы находите в поведении клиента цельную, повторяющуюся составляющую, а затем прерываете ее посередине. У клиента нет программы перехода из ее середины к чему-то другому. И тогда вы доставляете эту программу.
Вы можете экспериментировать также с другими шаблонами. Когда вас в очередной раз встретят приветствием «Как поживаете?», попробуйте ответить: «Страшно, просто ужасно. Боюсь, что я умру!» Посмотрите, что произойдет с вашим партнером. (В английском подлиннике дано известное ритуальное приветствие, которое по форме, как вы знаете, является вопросом «Как вы себя чувствуете?» Поэтому в данном случае именно возвращение к этому первоначальному смыслу вопроса действует как разрыв шаблона. Возможно, что в русскоязычном контексте вы не получите сильной реакции. Поэкспериментируйте, поищите другие, аналогичные ситуации.) В нашей культуре обычная ритуальная реакция на это приветствие — «Отлично». Как правило, у людей нет способа реагировать на любой другой ответ, и они ощущают его как разрыв. В особенности это верно в деловой или профессиональной обстановке. Для большинства курильщиков вынуть и зажечь сигарету — вполне бессознательный цельный компонент поведения. Если вы прервете эту последовательность действий, отобрав сигарету, вы увидите реакцию того же рода.
Закон разрыва шаблонов имеет много применений. Эту реакцию вызывает все неожиданное. И пока человек «задержан» тем, что вы сделали нечто совершенно неуместное или неожиданное, у вас есть время (не больше десяти секунд), чтобы внушить ему дальнейшую желательную реакцию.
Перегрузка
Существует давний классический закон восприятия: «7±2». Человек способен сознательно держать в поле внимания около семи единиц информации одновременно. Все выходящее за пределы становится перегрузкой и обрабатывается бессознательно.
Всякий раз, когда сознательная обработка перегружается, вы можете передать информацию прямо в подсознание, и человек будет реагировать на эту информацию. Простейший способ перегрузить внимание — заставить человека сосредоточить внимание на внутреннем переживании.
Вот простой пример. «...Закройте, пожалуйста, глаза. Теперь я попрошу вас тихо отсчитывать вслух числа, начиная с двухсот, выбирая каждое третье. И когда вы это делаете, я опускаю руки вам на плечи и поворачиваю вас кругом, раз за разом. В любой момент вы можете чувствовать, что вам удобнее просто погрузиться в приятный глубокий транс; тогда вы это сделаете, вполне понимая, что вы находитесь в надежных руках.»
Делая это, вы создаете перегрузку, заняв все системы репрезентации клиента. Он использует визуальную систему, помогая себе перебирать числа в обратном порядке. Аудиальная система занята у него тем, что он говорит себе эти числа. Наконец, кинестетически он дезориентируется вращением. Теперь он перегружен разными вещами, требующими его внимания, а вы можете себя от этого избавить.
Чтобы убедиться, что перегрузка действует, надо проверить, все ли системы заняты. Когда человек занят визуальным представлением и произнесением чисел, и в тоже время дезориентирован кинестетически, вы можете сделать ему внушение, и эти внушения пройдут мимо его сознания прямо в подсознание. Если что-нибудь из сказанного отвлечет его от его задачи, вы сразу же об этом узнаете, потому что он считает вслух. В этом весьма традиционном методе заключен встроенный механизм обратной связи. Если он перестает считать, вы знаете, что он либо погрузился в глубокий транс, либо избавился от дезориентации и сознательно слушает внушения, которые вы пытаетесь ввести в подсознание. Тогда вы настаиваете, чтобы он продолжал считать, или, если он уже в глубоком трансе, перестаете дурачиться и переходите к делу.
Дезориентируя человека, вы можете использовать любую сложную задачу, чтобы занять и отвлечь его сознание. Затем вы делаете вполне прямое, непосредственное и легко исполнимое внушение, например:
«Если в какой-то момент вам покажется легче просто погрузиться в глубокий транс, тогда сделайте это с удовольствием, отдавая себе отчет, что вы находитесь в полной безопасности...»
Частный случай этого — двойное наведение, когда для перегрузки используется два человека. Вы очень быстро получаете перегрузку и очень сильную реакцию.
В книге Карлоса Кастанеды «Путешествие в Икстлан» есть очень живое описание двойного наведения. Дон Хуан говорит в одно ухо Карлоса, а дон Хенаро одновременно говорит в другое. Гриндер и Бэндлер утверждают, что описание людей, с которыми они проделывали двойное наведение, превосходно совпали с описаниями Кастанеды — ощущение расколотого до середины тела и так далее. Карлос принимает образы и слова, обращая главное внимание на кинестетические ощущения, которые он из них производит. У такого человека двойной слуховой канал в самом деле вызывает ощущение кинестетического расщепления. Одно сообщение обрабатывается противоположным полушарием, и произвольные ощущения испытываются в той же половине тела, куда поступает слуховой сигнал. Различие слуховых сигналов, поступающих в два уха, различно представляется в двух половинах тела. Различие между этими кинестетическими представлениями наиболее полно выражено близ средней линии тела, что и приводит к переживанию расщепления или разделению.
Все эти приемы сходны тем, что они позволяют вам сломать состояние сознания, с которым человек приходит, и заменить его более пластичным состоянием. Как только вы сняли рычаг, перегрузку или разрыв, вы просто начинаете действовать более директивно, связывая эту ситуацию с тем, что вы вызываете. «И когда все это происходит или продолжается с вами, вы это слышите, и у вас начинают закрываться глаза, и возникает ощущение расслабленности.» Вы продолжаете развивать транс, а затем можете использовать состояние транса как условие для изменений, какие вы производите.
Инкорпорация и работа с абреакцией
Если происходит что-либо значительное — в сознании (например, неожиданно сильная реакция со стороны клиента) или извне (внезапно хлопнула дверь или кто-нибудь прошел мимо и задел стул, на котором сидит клиент), — делать вид, будто ничего не произошло, не самый удачный выход из положения. В результате вы теряете доверие клиента и выходите из раппорта, — а между тем, клиент должен быть уверен, что вы способны заметить любое его переживание. Когда подобное происходит, вы должны немедленно инкорпорировать, то есть связать, объединить случившееся с тем, что вы говорили до этого, включить это в последующую вербализацию.
Например, клиенту помешал гул голосов, их «жужжание». Постройте фразу так: «Звук отдаленной беседы в комнате, может быть, напомнит вам приятный, теплый летний день. Слушая, как жужжат пчелы, вы лежите в прохладной траве и чувствуете тепло солнечного света на своем лице.» Таков один из способов инкорпорации. А вдруг окажется, что клиент/клиентка боится пчел и ярко покажет фобическую реакцию? Ведь вы никогда не знаете заранее, как подействует на человека та или иная метафора. Что ж, инкорпорируйте и эту реакцию «Но вы прекрасно знаете, что пчел этих здесь и в настоящий момент нет. Вы просто сидите в комнате, в удобном кресле...» Или сделайте так, чтобы клиент представил себя пчелой. Пусть он сам немного пожужжит. А почему бы и нет?
Вполне пригоден и другой метод инкорпорации. Например: «И громкий стук захлопнувшейся двери (крики, стрельба, звук падающего тела — всякое бывает!), который вы только что слышали, ничуть не мешает вам чувствовать себя еще свободнее и удобнее, сидя в кресле и слушая звук моего голоса.» Сначала следует просто констатировать происшедшее, а затем связать это с нужной реакцией.
Теперь о том, что касается сильных внутренних реакций. Когда вы изменяете чье-либо состояние и тем самым делаете доступной систему представлений, хранящуюся в подсознании, может случиться так, что вы получите интенсивную негативную реакцию. Она появляется у некоторых людей, когда они входят в транс. В истории гипноза факт повторного переживания болезненных, невыносимых воспоминаний наблюдался столь часто, что получил специальное обозначение — абреакция. С точки зрения НЛП абреакция — просто наиболее естественная реакция на внезапное вскрытие системы представлений, содержащей невыносимый или мучительный материал из прошлого.
Что же делать в том случае, если у кого-либо возникает абреакция? Например, клиент внезапно разразился слезами. Если вы сохранили бдительность на сенсорном уровне, вы тотчас заметите это. (Это уже прямое издевательство автора над читателем. Когда клиент «разражается» слезами, это можно заметить и без специальной бдительности.) Но что делать в такой ситуации?
Сначала вы подстраиваетесь. Вы говорите: «Вы испытываете ощущения неудобства, стеснения, ощущения эти весьма неприятны для вас.» В ходе подстройки вы замечаете реакцию клиента. Он не будет сопротивляться, так как вы всего лишь подтверждаете его собственное переживание. Вы продолжаете словесную подстройку с помощью утверждений, связанных с переживаниями клиента: «Вы плачете... и это говорит об огорчениях и неприятностях, пережитых вами в прошлом... все это очень огорчает вас. Но если уж вы вспомнили... именно эти ощущения, и они снова вернулись и причиняют вам боль... я хотел бы напомнить вам о том... что каждый из нас в нашей личной жизни имел много, очень много переживаний, и некоторые из них можно назвать неприятными... Такие неприятные переживания часто становятся основой... для проявляющихся впоследствии способностей ... и навыков... которые не могут развить в себе люди... никогда не отваживавшиеся на подобные переживания... Это даже приятно — иметь неприятные переживания... если они вполне реализованы... так, что вы вполне благополучно пережили все эти неприятности, и они составили солидную базу переживаний, с помощью которой вы можете развить в себе более успешное поведение в настоящем.»
Итак, после подстройки вы делаете то, что называется переработкой содержания. Сказанное выше изменило смысл того, что произошло. Даже если имеют место неприятные переживания, теперь они воспринимаются как основа для знаний и навыков.
Если для вас удобнее придерживаться предельно общих выражений, можно сказать так: «У вас очень сильная реакция.» Такая подстройка всегда очень удовлетворительна. Вы ничего не говорите о том, было ли данное переживание положительным или отрицательным. Вы только констатируете факт наличия переживания.
Возникновение абреакции не означает, что вы действуете неправильно. Напротив, она дает возможность выйти на мощные положительные переживания в самом начале наведения транса.
И, кроме того, имейте в виду: когда человек впервые переходит в состояние транса, часто наблюдается расслабление мышц, сопровождающееся увеличенной увлажненностью глаз, даже некоторым количеством слез. Не галлюцинируйте. Это в равной степени может означать, и что клиент на самом деле испытывает огорчение, или же это просто явления, сопутствующие релаксации. Не пытайтесь проникнуть в конкретное содержание, подмечайте простые, очевидные факты: «И по мере того, как слезы стекают по вашим щекам, вы испытываете все большее чувство уюта и безопасности, сознаете, что находитесь под надежной защитой.» Конечно, между слезами, стекающими по щекам, и ощущением безопасности и уюта нет никакой обязательной связи. Однако, начиная немедленно высказывать достоверное описание, основанное на сенсорных впечатлениях, и связывать его с той реакцией, которую вы хотите получить, вы используете происходящее для того, чтобы вести клиента в желательном для вас направлении.
Утилизация. Процессуальные инструкции
Если вы уж добились измененного состояния у клиента, то каков наилучший способ использования такого состояния? Мы исходим из предположения, что вы внимательно следите за клиентом и сохраняете раппорт.
Основное полезное свойство измененного состояния сознания состоит в том, что вам уже не приходится бороться с системой ценностей клиента. Подсознание, так сказать, готово сделать все, что угодно, если оно организовано и проинструктировано надлежащим образом. Сознание же, напротив, постоянно вырабатывает предварительные суждения о том, что возможно, а что невозможно, вместо того, чтобы непосредственно пытаться с помощью действий определить, возможно это или нет. Сознание с его ограниченной системой ценностей, как правило, выносит чрезвычайно жесткие решения относительно того, что стоит попытаться сделать, а чего не стоит; набор возможных действий подсознания, напротив, весьма широк и разнообразен. В подсознании обычно отсутствуют ограничения такого рода.
Простейший способ утилизирования любого наведения заключается в том, чтобы дать клиенту ряд свободных от конкретного содержания инструкций, суть которых сводится к следующим требованиям: «научитесь чему-либо», «теперь изменитесь, станьте другим». Такие инструкции называются процессуальными, поскольку подобные требования очень точно определяют процесс, который должен произойти в личноста (изменение, решение проблем), но неопределенны во всем, что касается конкретного содержания. Остается неясным, что должно происходить, но точно определяется, как это должно происходить.
Такого рода инструкции имеют ряд важных преимуществ. Одно из преимуществ состоит в том, что вам нет необходимости знать, о чем в точности вы будете говорить. Нет необходимости узнавать подробности личной жизни клиента — вполне приемлемый набор свободных от конкретного содержания процессуальных инструкций можно сформулировать и без этого. Если клиент обращается к вам за помощью в решении какой-либо проблемы, вы можете дать ему такие процессуальные инструкции: «Переберите, просмотрите события вашего прошлого на подсознательном уровне, и через некоторое время вы обнаружите определенную способность, которая могла бы помочь вам в настоящем справиться с вашими проблемами.» Вы не определяете точно, какая именно способность может быть найдена, вы утверждаете только, что клиент найдет в себе какую-либо способность. Вы не определяете точно, в чем состоит «проблема».
Другое важное преимущество состоит в том, что процессуальные инструкции весьма активно привлекают и занимают внимание слушателя, потому что он наполняет их тем самым содержанием, которое вы опускаете. Третье преимущество заключается в том, что полностью сохраняется целостность личности клиента. Вы никак не сможете нечаянно ввести неприемлемое для клиента содержание именно потому, что вообще не вводите никакого конкретного содержания.
Поскольку вы знакомы с мета-моделью, вам легко будет понять, что гипноз с помощью вербальных шаблонов, включающий процессуальные инструкции, есть процесс, обратный мета-модели. Формулируя процессуальные инструкции, вы сознательно придерживаетесь неопределенности; вы как бы изымаете куски, несущие содержание, из своей вербализации, с тем, чтобы предоставить клиенту максимально благоприятную возможность заполнить эти пустоты наиболее осмысленным, с его точки зрения, способом. Вы произносите фразы типа: «Вы позволяете вашему подсознанию вызвать из памяти те воспоминания, которые доставят вам удовольствие...» (Специфические вербальные шаблоны см. в приложении.)
Один из типов вербальных шаблонов — пресуппозиция (предварительное предположение) — очень важен, и нам нужно о нем упомянуть. Предположим, вы спрашиваете клиента: «Как вы думаете, были в вашей жизни моменты, когда вы находились в состоянии глубокого транса?», — и он отвечает, даже не слишком уверенно, что были. Вот ваши следующие вопросы: «Какой метод наведения глубокого транса вы предпочитаете — словесный или несловесный?» «Вы предпочитаете, чтобы я сразу приступил к наведению транса или вам хотелось бы, чтобы я описал вам то, что делаю, прежде чем начать наведение?» Вы как будто даете клиенту возможности выбора. Но все они предполагают тот конечный результат, который вам нужен. Налицо предварительное предположение о том, что клиент вот-вот перейдет в состояние транса, вопрос только в том, произойдет ли это сразу или немного спустя. Эриксон называет это ложное чувство альтернативы иллюзией выбора. Все предоставленные вами альтернативы подразумевали один и тот же желательный для вас результат, а именно переход в состояние транса.
Допустим, вы начинаете с метода «разрыв шаблона». Вы помните, как это делается: вы представляетесь, протягиваете руку и... вместо рукопожатия, например, берете клиента за запястье, поворачиваете его ладонь так, чтобы она оказалась у него перед глазами, а затем говорите: «Посмотрите на вашу руку.» Таким образом, он получает новую программу взамен той, которую вы прервали. Ваши дальнейшие слова могут звучать так:
«Следите за тем, как изменяется направление вашего взгляда... по мере того, как вы видите... что кончики ваших пальцев постепенно опускаются... перед вашими глазами, но не раньше, чем вам захочется мигнуть. Пусть это займет у вас столько времени, сколько вы пожелаете, — но дайте вашей руке опуститься не раньше... чем вы почувствуете, что вы полностью расслабились... расслабились так, как вы привыкли это делать. Не имеет значения, как быстро опустится ваша рука. Важно только то, что ваша рука опускается... и в то же самое время... с той же скоростью... другая рука... начинает... подниматься.
Так как это именно то, чему вы хотите научиться... и на самом деле неважно, знает ли кто-нибудь, кроме вас, о том, что происходит обучение и в чем именно оно заключается... потому что ваше подсознание воспринимает все... что происходит... и если вы уже начали обучаться этому, важно, чтобы... вы учились этому постепенно, уравновешенно... И ваше подсознание знает, какая именно уравновешенность имеется в виду... Так оно и должно быть...
На самом деле, так полезно, и настолько важно... позволить вашему подсознанию... предоставить вам... благоприятные возможности... и отыскать в нем ваше собственное понимание... изменения состояний, пережить процесс обучения... и приобрести его новое понимание... которое вы могли бы использовать каким-либо образом... для своих собственных целей... так, чтобы это благотворно воздействовало на вашу индивидуальность...
Разумеется, мне неизвестно... можете вы или нет... начать видеть сон... который содержит в себе решение, известное вашему подсознанию... решение, которое даст вам то, чего вы желаете. Но мне известно, что когда вы начинаете видеть этот сон, вы не испытываете вообще никаких чувств... И то, что вы это понимаете, не имеет значения... Важно только то, что вы учитесь... именно тому, что хотели узнать...
Каждую ночь... вы погружаетесь в естественный процесс сна... Некоторые из ваших снов вы сознаете... а некоторые не сознаете... так и должно быть... И теперь я дотрагиваюсь до вас... и начинаю поднимать вашу руку... и я не скажу вам, чтобы вы ее опустили... прежде чем пройдет все необходимое для вас время... все время, необходимое для того, чтобы возникло сознательное понимание... понимание того, каким образом... плодотворно использовать свое подсознание. И когда ваша рука слегка коснется бедра, вы медленно проснетесь... и это новое понимание останется в вашем сознании. Между тем... нет необходимости прислушиваться к чему-либо... еще... Но так приятно подслушать то, что поможет вам научиться...»
Выбирайте такие вербальные шаблоны, которые не имеют прямого отношения к сенсорным переживаниям. Тем самым вы предоставите клиенту возможность самому осуществлять процесс осмысления таких шаблонов. Каждый раз, делая это, он осуществляет процесс, называемый трансдеривационным поиском. Люди воспринимают слова, которые вы произносите, и связывают их со своими собственными переживаниями. В качестве гипнотизера вы используете тот факт, что для собеседника естественно именно такое поведение. Вы формулируете предложения, изобилующие номинализациями. Многие слова выглядят осмысленно, но в действительности таковыми не являются. Номинализации всегда выглядят осмысленно, но на самом деле не значат ничего. Если вы хотите, чтобы чье-то подсознание сделало что-нибудь, номинализации — это как раз то, что вам нужно, чтобы успешно достичь своей цели.
Использование выражения «Так и должно быть» — один из простейших способов усилить любую появляющуюся реакцию. Например, если вы формулируете процессуальные инструкции, требующие от клиента научиться чему-нибудь, и видите, что происходит быстрое движение глаз или какие-либо другие изменения, свидетельствующие, что идет внутренняя переработка материала, вы говорите: «Так и должно быть», «Все правильно», то есть, даете клиенту инструкцию еще более активизировать этот процесс. Это позволяет осуществлять подстройку к любому переживанию, усиливать реакцию, не описывая ее специально.
Что делать, если клиент находится в состоянии транса и вы еще работаете с ним, но так случилось, что по каким-то причинам ваше время уже вышло и надо заканчивать?
Вы должны уметь справиться с такой ситуацией, когда и где бы она ни произошла. Это называется «перестройка распорядка». Предположим, что вы психотерапевт, и к вам на прием пришла семья, которую вы лечите. Они все еще не пришли к взаимному согласию, а до прибытия следующего клиента осталась пара минут. В любой подобной ситуации у вас должна оставаться хотя бы пара минут на то, чтобы свести концы с концами, дать последнюю инструкцию — абсолютно осмысленную в том, что касается процесса.
«Мы много и хорошо поработали, и задели на подсознательном уровне целый ряд вещей, чрезвычайно полезных для положительного преобразования. В последующие дни и недели вы заметите, как новое понимание возникает из вашего подсознания. Вы заметите изменения, образованные в вашем поведении, возникающие в результате того согласования ваших проблем, которое мы нашли здесъ — и это приятно удивит вас. И когда вы соберете воедино все части своего «я», которые сегодня обрели свое самовыражение, вы снова ощутите в самих себе силу, и ваше подсознание воспримет ее, и сможет продолжить те процессы, которые начались здесь, продолжить их осмысление.»
Это еще один пример процессуальной инструкции. Вы все время описываете только процесс и требуете: «Снова придите к взаимному согласию.» Инструкция содержит постгипнотическое предположение о том, что поведение клиентов продолжит изменяться, потому что вы «задали», активизировали в подсознании некоторые вещи. Инструкция, по сути, сводится к следующему: «Продолжайте начавшиеся процессы, несмотря на то, что меня не будет рядом с вами.» Вы можете предположить также, что подсознание клиента будет продолжать поиск оптимального решения и найдет его перед тем, как клиент проснется следующим утром.
«В течение дня, пока ваше подсознание напряженно работает. отыскивая и проверяя различные возможности решения для того, чтобы найти единственное решение, соответствующее нуждам всего вашего организма в целом, предоставьте своему сознанию обеспечивать вашу безопасность и успешно решать все задачи, которые вам встретятся в течение оставшегося дня. Итак, пока ваше подсознание работает, сознание будет решать повседневные задачи и обеспечивать вашу безопасность.» Преимущества такого рода инструкций в их сжатости. Они интегрируют личность воедино и заново мобилизуют ее ресурсы.
Теперь обобщенно сформулируем метод формирования процессуальных инструкций, чтобы вы могли создавать собственные шаблоны. Формулируя процессуальную инструкцию, прежде всего следует придумать какую-нибудь последовательность, приводящую в конце концов к обучению. Вот одна из таких последовательностей:
1) «Извлеките из вашего прошлого какое-либо значительное переживание»;
2) «Попробуйте заново увидеть и услышать, во всех подробностях, все, что тогда произошло, чтобы научиться чему-то новому, незамеченному ранее в этом переживании»;
3) «Пусть ваше подсознание использует такое понимание во всех соответствующих ситуациях в будущем».
Когда вы учитесь чему-либо, вам необходимо знать способ обучения, знать, когда и где применить полученные знания. Составляйте последовательности, содержащие перечисленные компоненты, представляя себе в общих чертах, из каких этапов состоит такая последавательность и используя гипнотические вербальные шаблоны, вы сможете составлять такие инструкции, которые предоставят клиенту достаточно времени для реакций.
Гипнотический сон
Порождающее изменение не подразумевает, что вы хотите бросить курить, сбавить вес или преодолеть свои недостатки. Это было бы уже исцеляющим изменением. Порождающее изменение предполагает, что вы хотели бы усовершенствоваться в чем-либо или научиться чему-то новому. Не ограничивайте себя привычными, надежными рамками. Вы умеете что-то делать хорошо — прекрасно! Вы могли бы без труда делать это еще лучше. Изменения такого рода не налагают никаких ограничений. Когда в человеке происходят порождающие изменения, он незаметно для себя справляется и с теми проблемами, которые требуют «исцеления».
Спросите себя: «Что именно может помочь клиенту делать Х еще лучше?» Отвечайте себе на этот вопрос очень обобщенно. Не забывайте, что имеете дело с гипнозом, будьте максимально осторожны со словами, особенно применяя некоторые выражения, широко используемые в других контекстах. В свое время энергетический кризис породил огромное количество гипнотических призывов экономить энергию, порождавших у людей, в свою очередь, вялость и медлительность. Если бы вы использовали слово «энергия» в качестве метафоры, обозначающей большую внутреннюю активность, это могло бы повлечь за собой неожиданные и неприятные последствия.
Это явление первостепенной важности, и оно было обнаружено еще гипнотизерами старой школы. Они выяснили, что определенная часть человеческого сознания воспринимает всякое высказывание буквально; в частности, это происходит и в состоянии транса. Любая фраза, имеющая идиоматический смысл, воспринимается двояко. С идиоматической точки зрения выражение «протянуть ноги» означает, что кто-то умер, но в нем есть и буквальный смысл. И когда бы вы ни употребили такое выражение, слушатели воспримут его в обоих смыслах, и вы сами тоже придадите ему двоякое значение.
Если вы часто произносите фразу: «Мои дети — сущее наказание!», то вам на самом деле есть за что себя наказывать, и вы как-нибудь себя накажете — например, у вас начнутся головные боли. Это явление называется «органически согласованным языком» и представляет собой мощное средство внушения.
Интересна техника наведения порождающих изменений, которая использует гипнотический сон, н еслишком отличающийся от обычного сна — с той разницей, что во время гипнотического сна никто не храпит.
Когда вы ввели клиента в состояние глубокого транса, притроньтесь к нему и скажите: Я поднимаю вашу руку, и я не скажу вам, чтобы вы опустили ее прежде, чем вы начнете видеть сон... и в этом сне... вы увидите странные, расплывчатые образы. Но вы знаете, что в подсознании... начинает выстраиваться нечто... кристаллизующееся... в идею, в мысль... которая породит изменение... в вашей личности... разовьет вашу наблюдательность... и это поможет вам выполнять действия Х... еще лучше, еще успешнее, чем вы ожидаете... Потому что в действии Х есть нечто... что вы упустили из виду... и ваше подсознание знает, как вернуться... и увидеть это снова... Вы упустили это из виду, не заметили — что это значит?.. Это значит, что вы смотрели не туда, куда нужно... но теперь вы можете вернуться... и перевести взгляд... увидеть переживания прошлого... на подсознательном уровне, увидеть именно то определенное переживание... и только теперь... ваше подсознание может увидеть его по-новому... и обнаружить разницу... между тем, когда вы это делали в совершенстве... и когда вы это делали... только хорошо... Ощущение этой разницы может прийти к вам только в волшебном сне... и вы увидите этот сон снова и снова... яркий, многоцветный сон... Вы испытаете необычайное удовольствие и удивление... Вас поразит... то, что вы уже учитесь... но эта мысль придет вам в голову не прежде, чем ваша рука начнет медленно опускаться... и коснется колена... и когда она УЖЕ прикоснется, мысль эта... кристаллизуется в вашем сознании... и вы удивитесь тому, как странно было не замечать этого раньше...»
Таков еще один пример процессуальной инструкции. Вы потребовали, чтобы клиент увидел сон и вынес из него новое понимание. Но кроме того, вы добавили определенные инструкции относительно того, каким образом подсознание будет учиться.
В том случае, когда вы хотите получить решение проблемы, связанной с таким множеством различных факторов, что вы не способны учесть все эти факторы сознательно, начните точно так же. Пусть клиент погрузится в сон. Это одна из инструкций, которые Бэндлер применяет чаще всего. Затем пусть клиент последовательно увидит шесть сновидений, каждое из которых представляет собой вариант предыдущего, несколько отличающийся по своему содержанию и характеру. Разумеется, клиент не сможет разобраться в первом своем сновидении полностью, потому что в нем будет участвовать слишком много различных факторов. Он не поймет до конца и следующее сновидение, но постепенно, с каждым новым сновидением, подсознание начнет извлекать вместе и систематизировать смысл и значение всех факторов, участвующих в этом процессе, будет выстраиваться все более и более согласованная структура. Процесс этот будет продолжаться вплоть до шестого сновидения, когда сознание окажется способным понять происходящее. Первое сновидение будет совершенно беспорядочным, бессмысленным. Второе — менее беспорядочным. Третье сновидение окажется еще более осмысленным. В четвертом сновидении уже возникнет нечто неопределенное, но клиент не сможет еще ухватить эту мысль. В пятый раз ему уже будет казаться, что мысль сформировалась и вот-вот сорвется с языка. Но только на шестой раз окончательное понимание внезапно возникнет в его сознании. Это самый простой способ достижения сложной цели.
Использование метафор
Существует два типа метафор, и один из них основан на изоморфизме. Например, если к вам приходит женщина, у которой две дочери, ссорящиеся между собой, вы можете рассказать ей историю о садовнике, у которого в саду растут два розовых куста, причем кусты эти переплелись между собой. Применяя изоморфическую метафору для наведения измененных состояний, вы рассказываете историю, однозначно взаимосвязанную с тем, что происходит, и затем либо выводите из нее определенное решение, либо предусматриваете очень неопределенное, «разомкнутое» решение.
Существуют и метафоры другого типа, вызывающие реакции, которые на самом деле представляют собой исполнение указания сделать или не делать что-либо. Истории такого типа вызывают в клиенте реакции, не обязательно связанные с каким-либо событием из его личной жизни. Если у вас жизнерадостное настроение, можете рассказать клиенту историю вроде этой:
«Я знаю человека, который был абсолютно убежден, что правильно действует в определенных ситуациях. Я, он и еще несколько человек вместе работали над созданием одного компьютера, причем у каждого из нас была своя идея относительно того, как это делать. Этот человек решил что-то такое сделать с трансформатором, чего ни у кого из нас в мыслях не было сделать. Когда мы выразили свое несогласие, он закричал на нас и сказал, что даже времени не станет тратить на разговоры с нами по этому поводу. Он сказал, что в этом деле собаку съел, а мы ничего не знаем и ничего в этом деле не понимаем. После этого он пошел, взял этот трансформатор, подключил к сети, повернул выключатель, его ударило током и он умер.» Метафоры такого типа сильно отличаются от изоморфических. Например, в данном случае была бы вызвана реакция опасения, нежелания делать что-либо.
Вы можете использовать (и вполне вероятно, что уже используете) и другие метафоры такого рода: например, рассказать историю о себе, о том, как ваши вкусы изменялись по мере того, как вы взрослели. Она не имеет отношения к личному опыту клиента, просто она вызывает реакцию на спонтанное изменение действительности. Реакции такого рода очень полезны при гипнотическом внушении.
Такие метафоры особенно эффективны, если вы используете для получения реакций истории универсального типа. Под универсальными подразумеваются истории, которые каждый может связать со своим личным опытом и, следовательно, отреагировать.
Милтон Эриксон обычно использовал этот шаблон весьма успешно. Он вводил клиента в состояние транса и начинал рассказывать ему, как впервые пошел в школу и познакомился с алфавитом: «Сначала это показалось мне непреодолимо трудной задачей. Но теперь каждая буква сформировала устойчивый образ в сознании, и алфавит стал основой для чтения и письма.»
Это универсальный пример для людей, существующих в рамках нашей культуры, пример того, как трудное становится легким. Даже если на самом деле это происходило не так, взрослому человеку, когда он обращается к своему прошлому, кажется, что это происходило именно так. Это означает, что такое переживание вы можете использовать, работая с кем угодно, и вызовете реакцию, подсказывающую, что трудное, что бы это ни было, в конце концов станет легким. Когда люди просят помочь им измениться — будьте уверены, изменение представляется им совсем не легким процессом. И в этом случае можно очень удачно применить метафору, поясняющую, как нечто трудное становится легким. Эриксон часто говорил своим клиентам о том, каково быть маленьким ребенком. Описание такого рода на самом деле представляет собой инструкцию сделать что-нибудь, изменить свои представления. Не имеет значения, соответствует ли точно происходив шее в детстве клиента тому, о чем вы говорите. Главное в том, что взрослые обращаются к прошлому, пытаясь представить себе, что значит быть маленьким ребенком; им кажется, что все это могло бы происходить. Это означает, что все взрослые вырабатывают одну и ту же реакцию в ответ на такого рода историю.
Вы сможете работать с клиентами еще успешнее и воздействовать гораздо сильнее, если примените такие метафоры очень простым способом. Вы можете подумать заранее о том, какого рода реакции вы хотели бы получить для того, чтобы легче произвести необходимые вам изменения. Затем придумайте универсальные переживания, включающие в себя такие реакции, и опишите эти переживания своим клиентам после того, как введете их в состояние транса.
Удивительно, чего только не делает гипноз, если гипнотизер знает, как себя вести в каждом отдельном случае. Бэндлер и Гриндер рассказывают, что к ним часто направляют клиентов, с проблемами которых «невозможно справиться». У одного из них было неврологическое повреждение, из-за которого он плохо ходил. Тогда создатели НЛП уже не занимались частной практикой и поэтому отослали его к одному из своих студентов — Дэвиду Гордону (известному нам по замечательной книге «Терапевтическая метафора»). Явившись на первый сеанс, этот клиент притащил кучу рентгеновских снимков и справок, «подтверждающих», что он неспособен нормально ходить. Дэвид немного с ним поговорил и отпустил его. А в следующий раз он рассказал ему историю о взаимозаменяемости полушарий головного мозга. Самые удачные метафоры содержатся, по мнению НЛП-истов, в журналах по неврологии. Вообще, все науки являются метафорами Взаимозаменяемость полушарий означает, что одно полушарие способно взять на себя функции второго. Доказано, что это действительно происходит. Дэвид ввел этого человека в состояние транса и объяснил ему, как образуются новые связи между нервными центрами, как используются другие связи для восстановления функции, утраченной в результате несчастного случая. Он рассказал ему об исследованиях, которые показали, что значительный процент возможностей головного мозга не используется. Авторы замечают, что «все это чушь и вранье. но зато он умел хорошо рассказывать». А поскольку научные документы подтверждали, что все это чистейшая правда, Дэвид обильно ссылался на различные журнальные статьи, пока этот тип сидел и слушал его в состоянии транса.
Но за объяснениями и рассказами о пластичности ЦНС Дэвид начал развивать метафоры более общего характера — о том, как находить новые улицы, если вы едете по городу и видите, что все знакомые вам пути перекрыты из-за ремонта. Затем он дал прямые указания:
«Выясните, где именно произошло повреждение, и проверьте примыкающие к этой области нервные окончания, свободные от исполнения каких-либо других функций, либо способные принять на себя эту функцию без ущерба для других, и восстанавливайте функцию поврежденной области мозга до полного завершения процесса.»
Неизвестно, развил этот человек новые связи в своем мозгу или нет, но только после этого сеанса он встал и пошел вполне нормально. На наукообразные аргументы, представленные Гордоном, последовала вполне логичная реакция клиента, заключавшаяся в тех самых изменениях, которые ему были необходимы, чтобы нормально ходить. Каковы бы ни были причины происшедшего, но такая научная метафора повлекла за собой естественную реакцию — встать и пойти. Терапевты достигали успеха, применяя такой же метод и для лечения других клиентов, у которых были такие стандартные, с медицинской точки зрения, неврологические явления, как инсульт или травма.
Проповедники веры в чудесное исцеление создают контекст, в котором логической реакцией является изменение состояния, и им это удается лучше, чем большинству психотерапевтов! Они сами убеждены в том, что говорят, и вследствие этого точнее соответствуют желаниям своих клиентов. На одном из семинаров Гриндера и Бэндлера прозвучала история, весьма характерная для этих любителей серьезных розыгрышей: «Однажды мне удалось чудесное исцеление. Я пришел на религиозное собрание и изобразил из себя святого. Собравшиеся уставились на меня, в конце концов я сообщил им, что Бог даровал мне исцеляющую силу. Я рассказал им, что мне было знамение, и Бог наделил мои руки способностью исцелять. Мне удалось убедить в этом присутствующих, и я исцелил некоторых из них. Мне неизвестно, каким образом они исцелились. Все, что от меня потребовалось — это предусмотреть определенный контекст, в котором присутствующие будут реагировать соответствующим образом, и так как я не стал указывать на них пальцем и смеяться над ними, эти люди так и остались исцеленными, и жизнь их изменилась.»
Таким образом, в самих людях содержится механизм, способный осуществлять подобные изменения, но при этом люди должны быть убеждены в такой возможности; изменения должны быть мотивированы, необходима коммуникация с партнером, необходимо заранее предусмотреть контекст, в котором станет реагировать партнер. Иначе реакциая не возникнет, потому что не сработает этот механизм.
Такова цель, для достижения которой мы применяем все существующие средства нейролингвистического программирования.
Рефрейминг
Рефрейминг нередко называют переформированием. Переформировать означает взять прежний болезненный и нежелательный опыт или поведение и перекомбинировать его так, чтобы он оказался ценным и потенциально полезным. Говоря о своем желании измениться, чаще всего клиенты просят, чтобы терапевт каким-нибудь образом помог им избавиться от X. «Я хочу любить людей, но не могу, пока не буду им полностью доверять.» «Я больше не хочу себя чувствовать грустно.» «Если бы только я не злился...» В каждой фразе высказывается просьба о помощи в том, чтобы избавиться от каких-то постоянных аспектов поведения. Один хочет убрать подозрительность, другой — грусть, третий — злость, но сами по себе это не проблемы. Проблема состоит в том, как клиенты используют их в своей жизни. Главной посылкой любого терапевтического вмешательства является то, что ни эмоции, ни поведение сами по себе не могут быть плохими и хорошими; все они полезны, в соответствующем контексте.
Рефрейминг — специфический способ контакта с определенной долей/частью (за неимением лучшего термина) личности, которая порождает/блокирует некоторое поведение. Авторы метода делают это, чтобы найти «вторичную выгоду» данного фрагмента поведения и позаботиться о ней как об интегральной части процесса, порождающего изменения в данной области поведения.
«Часть» — своего рода метафора, способ говорить о некотором аспекте вас, выражающем себя в способности к какой-либо деятельности. Части обычно возникают из того, чему вы обучаетесь в опыте, и когда появляется нечто соответствующее этому опыту. они выражают себя. У каждой есть своя цель и функция. Падение на лед вызывает боль, и из этого опыта создается осторожная часть (нередко визуальная по природе), чтобы защитить нас. Все части присутствуют в нас для нашего блага и являются ресурсами, если мы научимся их использовать, — чем и занимается рефрейминг. Это процесс, в течение которого человек учится сознавать собственные внутренние процессы: визуализацию, внутренний диалог, ощущения и прочее; понимать, каким целям они служат, и использовать их, чтобы добиться изменений, желательных для ваших теперешних потребностей.
Существует два различных типа рефрейминга: шестишаговый и контекстуальный. Суть шестишагового рефрейминга — разведение намерения и поведения, направленного на его реализацию. Вы сможете найти новые, более приемлемые способы удовлетворения той же потребности, реализации того же самого намерения.
Пошаговая техника рефрейминга может быть интегрирована в поведение клиента, так что он сможет совершать изменения личности без потребности в терапевте. Если другие терапевтические методы или методы разрешения конфликтов работают с содержанием индивидуальных проблем, эта техника реорганизует внутренний процесс человека, создавая интегрированные процессуально-ориентированные ресурсы, которые могут быть применены к любому типу внутреннего конфликта. Это достигается благодаря максимальному использованию ресурсов и свободному потоку коммуникации внутри человека. Мы называем такого реорганизованного человека творческим (креативным). Он способен создавать новое поведение или даже новую реорганизацию себя, если возникают потребности или желание.
В сравнении с другими терапевтическими моделями (которые большей частью имплицитно являются методами такой организации человека, чтобы сложность поведения упростилась и терапевт мог более успешно справиться с заданием), рефрейминг — это метод, «организующий организацию» человеческой системы. Терапевтические модели, которые добиваются определенного изменения или разрешения определенного конфликта, игнорируют возможность конструктивной и творческой системы, которая может разрешить будущие конфликты и породить будущие изменения сама. В рефрейминге изменение или разрешение определенного конфликта достигается посредством процесса, который может быть обобщен, перенесен на другие контексты и интегрирован в текущее поведение человеческой системы, будь то индивидуум, пара или любой другой вид человеческой организации.
Шесть последовательных шагов рефрейминга:
1. Идентифицируйте стереотип Х, подлежащий изменению. Это может быть физиологический симптом, неконтролируемое действие, любое поведение, которое мешает клиенту или не даст ему вести себя желательным образом.
2. Установите коммуникацию с частью личности, ответственной за этот стереотип.
а) «Будет ли часть моей личности, ответственная за стереотип X, коммуницировать со мной на уровне сознания?»
Этот шаг начинает постройку моста между сознательными и бессознательными процессами. Клиент использует внутренний диалог, чтобы спросить: «Хочет ли часть меня, порождающая это поведение, говорить со мной?»
Здесь заключено одно положение, которое вы можете открыто представить клиенту; во всяком случае, имейте его в виду. Это может звучать так: «Я уважаю ту часть вашей личности, что отвечает за стереотип X, снова и снова появляющийся в вашем поведении. Вы оказались здесь. Вы можете делать и успешно делаете многое в своей жизни. Я убежден, что та часть вашей личности, которая запускает в действие стереотип Х (даже вопреки вашей сознательной оценке), пытается сделать нечто полезное для вас. Я не буду вводить никаких изменений, пока эта часть вашей личности не придет к убеждению, что ей нужны изменения, как и всей вашей целостной личности.»
В девяноста девяти случаях из ста, когда человек хочет измениться и приходит к вам за помощью, тут есть диссоциация, конфликт между его осознанными желаниями и подсознательным набором программ. Подсознание знает гораздо больше о его потребностях, нежели сознание, и несомненно больше, чем вы можете узнать извне. Вы немедленно объединяетесь с подсознанием — и это фактически все. что вы делаете Один из способов — прямо сказать: Видите, я не собираюсь разговаривать с вашим сознанием. Я говорю с той частью, которая отвечает за этот стереотип поведения. Будет происходить некоторое действие. Я собираюсь в нем выполнять роль консультанта.»
Итак, на этом шаге клиент обращается внутрь себя и задает сформулированный выше вопрос. Если он вместо этого скажет: «Это смешно, я этого делать не буду», вероятны две причины. Во-первых, вы могли недостаточно приспособиться к клиенту. Любой технике предшествует контакт, раппорт, отражение. Во-вторых, вы можете воспринять это как сигнал, что вы достигли той части, с которой хотели бы общаться.
Задав вопрос, клиент проявляет внимание к любой своей реакции:
звукам, картинам, ощущениям. Он не должен пытаться влиять на процесс. Часть Х даст знать о себе по одному из сенсорных каналов. Ему просто надо быть достаточно сенситивным. Вы наблюдаете за невербальными поведенческими реакциями, которых клиент может и не заметить.
Здесь не рекомендуется метакомментирование. Если вы всегда можете получить ответ еще до того, как клиент его произнесет, вы имеете действительно мощный канал связи с подсознанием, что позволяет осуществить убедительную проверку на конгруэнтность. Важно знать, совпадает ли наблюдаемый вами невербальный ответ с сознательным. Спросите: «Что вы переживали после того, как задали себе вопрос?» Не исключено, что вы получите номинализацию типа «неловкость», «испуг», «смущение». Уточните, что это было за переживание: «Как вы узнали о том, что испуганы?» Выясните (если реакция кинестетическая), были ли изменения локализованы в какой-то части тела, сопровождались ли они изменениями температуры.
В процессе рефрейминга не привязывайтесь к словам, они слишком подвержены влиянию сознания. Невербальный сигнал хорош тем, что непроизволен. Вы можете проверить это, попросив клиента вызвать полученную им реакцию сознательно. Вряд ли он сможет это сделать. Вот хороший способ убедить человека в том, что он коммуницирует с такой своей частью, которая обычно находится вне сознания:
б) Установите значение сигналов «да» и «нет».
Итак, был задан вопрос, требующий ответа «да-нет», и вы пока не знаете, что обозначает ответное ощущение. Часто на сознательном уровне не знает и клиент.
Обратите внимание на парадоксальную природу просьбы, предъявляемой на втором шаге. Любой сигнал, который мы можем получить, является ответом на уровне сознания. Даже если часть Х скажет: «Нет, я не хочу», это все равно будет коммуникацией на уровне сознания.
Когда ответ «нет», его можно понять так: намерение части Х не состоит в том, чтобы отказываться от общения на уровне сознания. Это означает, что она, эта часть, не хочет сообщать сознанию содержание информации. Фактически подсознание обязано не допускать в сознание ту информацию, с которой оно не может справиться.
Постарайтесь сделать коммуникацию однозначной. Это может быть достигнуто пониманием интенсификации реакции как «да» и уменьшения как «нет». Если проблемное поведение — симптом, то использование его самого как средства коммуникации наиболее эффективно.
Таким образом, клиент установил внутренний канал коммуникации, позволяющий ему получать однозначные ответы от части Х. Из этой точки вы можете сделать что угодно.
3. Разведите поведение (стереотип X) и намерение соответствующей части. Когда коммуникация установлена, задача состоит в том, чтобы обнаружить намерение, стоящее за поведением.
а) «Не хотите ли вы дать мне знать на уровне сознания, что вы хотите для меня сделать с помощью стереотипа X? »
Снова обратившись внутрь себя, клиент задает вопрос и ждет сигнала «да-нет».
б) Получив ответ «да», попросите сообщить о намерении на уровне сознания.
в) Приемлемо ли это намерение для сознания? Если вы вообще не получаете ответа, ваш клиент, по всей вероятности, мертв. Но если он не получает ответа, убедительного для него, объединитесь с его подсознанием и скажите: «Смотрите, эта часть вашей личности не хочет общаться с вами. Я согласен с ней, так как я тоже не хотел бы с вами общаться. Вы еще не поняли, что она сделала для вас что-то жизненно важное. Она оказывает вам услугу, а вы проводите время в борьбе с собственными внутренними процессами. Я хочу поблагодарить ее. А вы, я думаю, должны перед ней извиниться.»
Если определенная часть организует свое поведение таким образом, чтобы достигать конкретной цели, а вы постоянно препятствуете ей в этом, борьба может настолько поглотить часть X, что она забудет, зачем начала это делать. Вам случалось в пылу спора, в азарте аргументов забыть, зачем вообще вы вовлеклись в этот спор?
Что касается приемлемости для сознания, то иногда вы можете получить такой ответ: «Нет, я ни за что этого не сделаю. Я не позволю сознанию узнать это. Я могу изменить любую реакцию, но информировать сознание я не буду.» Но люди меняются. В любом случае изменения обычно происходят на уровне подсознания.
Даже когда часть Х не хочет информировать сознание о своих намерениях, это вам ничуть не помешает продвигаться дальше. Вы просите ее прямо пойти к творческой части и получить от нее вариант поведения. В сущности, именно информирование сознания обо всем и делает психотерапию такой затяжной. Сознание не имеет значения — если только вы не собираетесь писать книги, где моделировалось бы ваше поведение. При коммуникации лицом к липу, неважно, внутренней или внешней, в сознании вы не нуждаетесь.
Если подсознание не хочет раскрывать своих намерений, скажите что-то вроде: «Даже в том случае, если Х является стереотипом. который вы непременно хотите изменить, эта часть вашей личности имеет позитивные намерения. Не могли бы вы в это поверить? Заставляя вас делать X, она старается сделать для вас как для целостной личности что-то полезное. Если вы сможете принять это, то давайте оставим содержание неосознанным и скажем: «О'кей, я верю, что у вас хорошие намерения. Я не нуждаюсь в рассмотрении и оценке ваших намерений, поскольку делаю допущение, что вы действуете в моих самых горячих интересах.» Теперь переходите к четвертому шагу.
Допустим, клиент получил сознательное понимание намерений. Чтобы узнать, приемлемо ли оно для сознания, спросите клиента: «Действительно ли вы хотели бы, чтобы эта часть вашей личности заботилась о вас в таком плане? Вам не нравится способ, которым это осуществляется, то есть стереотип X, но согласны ли вы с намерением этой части?» Утвердительный ответ свидетельствует о конгруэнтности между намерением подсознательной части и его оценкой со стороны сознания. Это означает, что можно приступить к четвертому шагу.
4. Создайте новые стереотипы поведения, которые реализовали бы данное намерение. На уровне подсознания часть Х сообщает о своем намерении творческой части и выбирает три варианта из тех, которые генерирует творческая часть. Каждый раз, делая выбор, она подает сигнал «да». Здесь создаются новые варианты поведения, более эффективные, чем X; они будут реализовывать то же намерение, одновременно соответствуя требованиям сознания.
Прежде всего, естественно, вам нужно выяснить у клиента, есть ли у него такая часть, которую он рассматривает как творческую. Если он отвечает «нет» или «я не знаю» — создайте ее. Есть очень легкий способ. Вы говорите: «Вспомните пять ситуаций из вашей жизни, когда вы вели себя очень эффективно и творчески, не имея представления о том, что вы делаете и как.» Пока он думает об этих пяти ситуациях, вы закрепляете его реакции с помощью якоря. Теперь вы имеете прямой доступ к креативности клиента. Если он утверждает, что никогда не был творческим, спросите, кого он считает творческим человеком. Пусть клиент представит его аудиально и визуально, а затем попросит создать три лучших способа выполнения намерения. Разумеется, ответы порождаются внутренними процессами клиента, а этот прием служит средством обойти чувство «я этого не могу». Или же спросите: «Есть у вас часть, которая строит планы? Заставьте ее выдать три новых способа, с помощью которых вы могли бы спланировать новое поведение.» Слово «творческий» — лишь один из множества способов организовать свою работу. Когда терапевт сам предлагает альтернативы — наименее желательная, но все же возможная стратегия.
Единственный способ, с помощью которого вы можете зайти в тупик, осуществляя рефрейминг и подобные ему процессы, — это не гибкость.
Справившись с таким затруднением, буде оно у вас появится, вы на четвертом шаге сообщаете клиенту, что он должен побудить творческую часть генерировать новые способы реализации намерения. Она выдаст пять, десять или шестьдесят способов, но сделает это совершенно безответственно: процесс генерирования способов без всякой оценки того, будут ли они срабатывать.
Пусть клиент обратится внутрь себя и спросит творческую часть, хочет ли она сделать это. Получив ответ «да», дайте ей команду начать. Из множества способов часть Х выберет те, что по ее мнению столь же эффективны, как и стереотип X, в плане достижения той же цели, но лучше — чтобы они были еще эффективнее.
А что, если часть Х не поможет выбрать три новых способа и скажет: «Нет я не стану этого делать?»
Дословный ответ, полученньй по этому поводу участниками семинара: «Тогда вы можете сказать «Глупая, я предлагаю тебе способы, гораздо более эффективные, чем Х, а ты говоришь «нет»! Ты что, совсем спятила?» Я говорю серьезно. Это прекрасно работает, тогда вы получите реакцию! Но это лишь один возможный маневр. Существует множество других: «Так значит вам очень нравится вся эта напрасная трата энергии, которой вы занимаетесь там внутри?» Используйте любой стереотип вашего поведения, подходящий к ситуации. Другой вариант. Допустим, часть Х дала отрицательный ответ на вопрос, получила ли она три новых способа поведения от творческой части. И вы несколько растеряны.
Неважно, получили вы «да» или «нет». Важно, что один из них получен. Сигналы «да» и «нет» нужны для того, чтобы отвлечь сознание клиента. Получив «нет» предложите другой способ. «Тогда обратитесь к своей отклоняющейся части и скажите ей, чтобы она объединилась с творческой частью и обманом заставила ее генерировать новые выборы.» Не имеет значения, что вы здесь сделаете.
5. Спросите часть, ответственную за стереотип Х, возьмет ли она на себя ответственность за то, чтобы в адекватной ситуации реализовывать новые варианты поведения.
а) Пусть первоначально клиент спросит, согласна ли часть X, что три новые возможности не менее эффективны, чем первоначальное нежелательное поведение. Если часть Х не соглашается с этим, пусть клиент попросит ее пойти к творческой части и поработать с ней вместе, чтобы предложить лучшие возможности.
б) Получив ответ «да» (используя ранее установленный способ коммуникации), клиент спрашивает часть X, берет ли она на себя ответственность за то, что эти варианты реально проявятся в его поведении, когда такая необходимость будет.
Если часть отказывается взять на себя ответственность, это означает, что где-то была допущена ошибка, неточность. Ведь эта же самая часть Х согласилась с эффективностью новых способов. Вы получили указание, что каналы коммуникации где-то искажены. В крайнем случае, найдите часть, которая согласится принять ответственность.
6. Экологическая проверка. «Есть ли какие-то части моей личности, которые возражают против трех выбранных вариантов поведения?» Получив ответ «да», вернитесь к шагу 2.
Экологическая проверка — это наше открытое признание, что каждый из нас является сложным сбалансированным организмом. Осуществить изменение достаточно просто, но при этом нельзя не позаботиться о том, как отзовется изменение на других частях опыта и поведения клиента.
На этом шаге клиенту нужно, во-первых, поблагодарить часть Х за всю работу, проделанную ею для него.
Затем предложите ему спросить, не возражает ли какая-нибудь часть его против результата переговоров. Ответ, как и в шаге 2, может быть получен в визуальной, аудиальной, кинестетической системе, и клиент должен быть внимателен к своим ощущениям. Тщательно проверьте, нет ли возражений. Если есть, циклически вернитесь к осуществлению процесса, определив возражение, отделив намерение от самого возражения, и так далее по всем шагам. Если какая-то часть возражает, то обычно она использует другой сигнал. Сигнал этот может быть в той же самой системе, но в другой части тела. Если вдруг возникает напряжение в плечах, вы говорите: «Хорошо, мое сознание ограничено. Нельзя ли увеличить напряжение, если возражения есть, и уменьшить, если их нет?» Если возражения есть, это прекрасный результат. Это означает, что есть другая часть, другой ресурс, который может быть использован для того, чтобы совершить это изменение. Вы снова на шаге 2, откуда повторяете весь процесс.
Когда экологическая проверка показывает отсутствие возражений, процесс завершен.
«Обычно, — говорят Гриндер и Бэндлер, — мы фиксируем первый набор из трех новых вариантов и просим возражающую часть найти альтернативные варианты поведения, не вмешиваясь в первый набор вариантов. Но можно также попросить обе части объединиться и обратиться к творческой части с тем, чтобы она сформировала новые варианты, приемлемые для обеих частей.
Экологическая проверка имеет огромное значение. Многие терапевты, успешно проделав свою работу, видят, что клиент конгруэнтен, — в кабинете. Когда же он его покидает, может проявиться какая-то часть его личности, которая знает, что изменившись, он может испортить отношения с кем-нибудь и т.п. Бывают люди, тихие как мышки, затем проходят тренинг самоутверждения и становятся агрессивными настолько, что жена или муж оставляют их, а друзья перестают с ними разговаривать. Они орут на окружающих и прекрасно самоутверждаются, но друзей у них не остается. Это — полярное изменение, колебание маятника в противоположную сторону. Экологическая проверка — это способ убедиться, что новый вариант поведения не будет мешать ни одной части личности вносить свой позитивный вклад в личность в целом. Конечно, единственная реальная проверка осуществляется в опыте, но это лучшее, что вы сможете сделать, если хотите убедиться в работоспособности новых вариантов поведения.
Обычно человек ведет себя по-новому где-то в течение недели, прежде чем замечает это. Он просто не думает о своей (например) фобической реакции, которой больше нет. Люди склонны открывать изменения позже.
А как поступить, если через некоторое время клиент снова обнаружит стереотип X?
Это сигнал к тому, чтобы вы вернулись к этому процессу и создали новые варианты.
Регрессия к старому — это не сигнал неудачи, а сигнал некомпетентности, и вы можете вернуться назад и зафиксировать это. Переформирование сработает; авторы метода гарантируют вам, что поведение клиента изменится. Если оно стало через 6-7 недель прежним, значит, новые способы поведения менее эффективны, чем X. Тогда он снова проходит через весь процесс, находит вторичную выгоду и создает новые способы достижения этой выгоды.
Если вы не сделаете симптом сигналом к повторению процесса и не скажете об этом открыто, то осознание клиента всегда назовет новое появление симптома «неудачей». Когда же симптом идентифицируется как сигнал, клиент уделяет этому внимание как сообщению.
Вероятно, он всегда был сообщением, но клиент никогда не рассматривал его с такой точки зрения. Поступая таким образом, он приобретает механизм обратной связи.
«Всю работу клиент делает сам, — утверждают Гриндер и Бэндлер.
Он является своим собственным терапевтом, своим гипнотизером. Мы напрямую коммуницируем только с его сознанием и даем инструкции, как должен протекать процесс. Он сам отвечает за установление и поддержку эффективной коммуникации с теми частями личности, которые он хочет изменить. И конечно, если он научится, то сможет делать это сам. В этом процессе в клиента встраивается автономия.»
Еще одно преимущество рефрейминга перед обычными психотерапевтическими и гипнотическими техниками заключается в том, что он предоставляет клиенту гораздо большую свободу выбора реагирующей сигнальной системы. Эта техника также делает возможным использование сигналов, которые не могут быть продублированы сознанием, но сам принцип, сам прием остается тем же, что при использовании пальцевых сигналов. При использовании естественной системы сигналов каждая часть может выбирать себе свой канал, и не надо все части загонять в один канал.
Ну что было бы, если бы клиент одновременно почувствовал потение ладоней, щекотание в правой ноге, услышал бы звук мчащейся машины и увидел какие-то образы? Все это были бы ответы на вопрос? Возможная реакция: «Я рад, что столько частей сразу активно заботятся о вас! Чтобы это все работало, обратитесь внутрь себя и поблагодарите их за все эти ответы. Попросите их быть очень внимательными к происходящему. Сначала возьмем потение ладоней и разберемся с этой частью.» Заверьте все другие части, что никаких поведенческих изменений не произойдет, пока не будет проделана тщательная экологическая проверка и вы не будете убеждены в том что все части согласны с изменением.
Разумеется, вы как терапевт должны быть весьма внимательны к невербальным реакциям клиента. Получив сенсорный сигнал, значение которого вам неясно, обязательно проверьте его тем же методом. Например «Я заметил сведенные брови. Это может быть признаком как напряжения так и сосредоточенности. Я хотел бы знать, чего именно.» Это займет у вас не более ЗО секунд. Скажите клиенту, чтобы он обратился внутрь себя к той части, которая свела брови, и попросите сделать ответ более интенсивным, если это напряжение и менее интенсивным, если сосредоточенность. Вы получите непосредственный ответ без всяких галлюцинаций. Вы не должны галлюцинировать, угадывать. У вас есть система, позволяющая получать прямые сенсорные сигналы в ответ на ваши вопросы.
С помощью рефрейминга вы устанавливаете внутреннюю коммуникационную систему, достаточно четкую и изощренную. Если у вас такая система есть, проверьте себя внутренне, чтобы убедиться в том, что все части вашего Я конгруэнтны, и тогда можете проделать с собой процедуру рефрейминга. Если будут какие-то колебания, рефрейминг поможет вам достичь конгруэнтности, внутреннего согласия.
Посредством рефрейминга вы создаете подсознанию необходимое многообразие поведения. Раньше оно имело только один способ достижения своей цели. Теперь оно имеет по крайней мере четыре. Сознательную часть вы можете игнорировать. Для некоторых людей очень важно быть убежденными в том, что они сознательно контролируют свое поведение. Это называется «формой нездоровья».
Для вас важно воспринимать только реакции, а не интерпретации сознательной части. Если выбудете воспринимать интерпретации, то будете испытывать ту же трудность, что и клиент — путать подсознательное намерение и сознательное понимание. Заняв чью-то сторону, вы обязательно проиграете, если только не займете сторону подсознания, потому что оно выигрывает всегда.
Занимаясь перепросмотром по дону Хуану, человек находится в новом состоянии сознания, у него есть новый ресурс, он спокоен, расслаблен. В силу этого он, перепросматривая (возможно и скорее всего, не единожды) события своей жизни, снимает со своего подсознания груз отрицательных эмоций. В результате уменьшается его сопротивление, и он в состоянии легко вспоминать свои сны, ему проще заниматься тренировкой внимания в сновидении. Т.е. перепросмотр имеет отношение к искусству сновидения большее, чем к сталкингу. В отличие от рефрейминга, новое отношение к событию не обязательно интегрируется в поведение. Вполне вероятно, что при реальном повторении подобного события отрицательное переживание снова возникнет, но в данном случае это не имеет значения — груз прошлых отрицательных эмоций все равно снят.
Система дона Хуана отнюдь не отрицает существования бессознательного и подсознательного, т.е. тех областей психического, что существуют помимо актуального бодрствующего сознания. Но использование этих понятий и внимание к ним не является необходимостью в его системе. Ему вполне достаточно тоналя и нагуаля. Ему совершенно ясно, что практически все, наличествующее в бессознательном и подсознательном — куча мусора, поскольку далеко от истинного понимания реальности (почему и необходимо перепросматривать решительно все события жизни без разбора); это плод колоссального галлюцинирования, будь то явь, сон, бред или что-нибудь еще. Его цель — приблизиться к истинному пониманию и восприятию реальности, в связи с чем нужно выйти за пределы названных психических структур.
И НЛП-исты не противоречат (как можно подумать) сами себе, привычно иронизируя над традиционным психоанализом и в то же время конгруэнтно употребляя слова «подсознательное» и «бессознательное». Ими ничуть не отрицается существование последних, ибо оно ясно и ежу, и бывшему советскому психологу, который в большинстве своем пытался когда-то, давным-давно, усиленно делать вид, что их нет. НЛП-исты иронизируют над метафизическими мифологизированиями психоаналитиков вокруг этих вещей, в ущерб живому и ценному опыту, с которым психоаналитики не работают, а работают вот с этими своими построениями, за которыми леса не видят. Психоаналитик расчистит вам какой-нибудь пятачок, выдернет камушек — и нет никакой гарантии, что на вашу голову не обрушится горный обвал весьма неприятного свойства.
Рефрейминг — метод выбора при лечении любого психосоматического симптома. Вы можете принять, что любой физиологический симптом является психосоматическим, и тогда применить рефрейминг, убедившись в том, что человек уже использовал все ресурсы медицины. Мы принимаем утверждение о том, что все болезни — психосоматические. В действительности мы не верим, что это правда. Но если мы будем действовать так, как если бы это было правдой, то приобретем такие способы адекватного и эффективного реагирования на людей, чьи трудности не осознаются врачами как психосоматические, что сможем им помочь. НЛП-исты часто добивались изменений при работе с афаитиками и паралитиками, у которых стоит диагноз органического заболевания головного мозга, и в клинических описаниях нет и намека на историю. Вы можете говорить об этом так, как если бы люди притворялись, что их изменили, но пока они притворяются эффективно всю жизнь, этого совершенно достаточно.
Это вполне групповой метод. Когда вы проводите рефрейминг, то 70-80 процентов времени находитесь в одиночестве, ожидая, пока клиент получит ответ. Пока он это делает, вы можете начать работать с кем-то еще. Психотерапевт работает одновременно с десятью-пятнадцатью людьми. Единственное ограничение тут в том количестве сенсорного опыта, на которое вы в состоянии одновременно реагировать. Эти ограничения можно частично снимать посредством совершенствования вашего сенсорного аппарата.
Можно делать это в группе, проводя через каждую ступень всю группу сразу. «Каждый что-то идентифицировал. Каждый обращается внутрь себя. Что вы получили?» «Я получил ощущение.» «Идентифицируйте его, если оно означает «да». А что вы получили?» «У меня звуки.» «Пусть они зазвучат громче. А вы?» «У меня — картина.» «Сделайте ее ярче.» А кто-то может подождать. Этот подход легче применять, если группа у вас гомогенная.
Таким образом, рефрейминг хорошо срабатывает не только с отдельным клиентом, но и с супружеской парой, в семье, в организации, поскольку каждая из этих структур — система, чьи части могут быть приведены к согласию.
Лесли Кэмерон считает, что есть основания отличать контекстуальный рефрейминг как отдельную разновидность этой техники.
Предполагается, что всякое поведение может быть полезно в каком-нибудь контексте. Задача состоит в том, чтобы найти контекст, в котором поведение является подходящим, и затем прикрепить поведение к этому контексту. Технические шаги те же, что и в шестишаговом рефрейминге, за исключением того, что шаг 3 — в данном случае установление подходящего контекста, а шаг 4 необходим, только если часть, порождающая поведение, не знает никакого подходящего контекста. Здесь может быть вызвана творческая часть, чтобы создать его. На шаге 5 часть принимает на себя ответственность за порождение поведения только в соответствующем контексте.
Возможности гипнотического внушения
ОСНОВНОЙ формой переработки содержания в состоянии транса является рефрейминг.
Для того, чтобы осуществить переработку, не обязательно вводить клиента в формальное состояние транса. Однако это одна из возможных моделей, и действует она превосходно. Основные этапы переработки могут быть осуществлены также в ходе обычной беседы, с той лишь разницей, что, разговаривая, вы должны быть очень внимательны и замечать полученные вами реакции. В ходе обычной беседы вы получаете те же самые подсознательные реакции, что и в состоянии транса, но, как правило, такие реакции сменяются гораздо быстрее и заметить их бывает гораздо труднее.
Обычная переработка без возрастной регрессии — самый простой способ при работе с такими вещами. как курение, лишний вес и пр. При этом даже не обязательно вводить клиента в состояние транса, можно применять стандартную переработку. Это действует прекрасно. А уже потом вы вводите клиента в состояние транса и устраняете физиологические симптомы. Когда вы говорите: «У вас больше не будет вредной физиологической привычки», вы не говорите, как этого добиться. Может быть, некоторые из ваших клиентов и кажутся достаточно гибкими, чтобы самим найти такую возможность, но большинство людей на это не способны. Вы должны создать такую ситуацию, такой контекст, в котором ваш клиент сможет легко реагировать, не прибегая к своей привычке. Если вы сделаете это слишком прямолинейно, скорее всего вам не удастся вызвать нужную реакцию. Лучше всего сделать так, чтобы клиент по-настоящему гордился каждый раз, когда он отказывается от сигареты, — даже если он на самом деле не прочь выкурить одну. Вы можете создать контекст, в котором клиент будет реагировать естественным для него образом.
Обычно физиологическая привычка устраняется следующим образом: вы вступаете в контакт и убеждаетесь — с помощью пальцевой сигнализации, движений головы или вербализации, — в том, что подсознание знает, какое чувство сопровождает данную привычку. Затем вы просите подсознание одновременно объединить это чувство с ощущениями другого рода — с удовольствием, радостью или любопытством, — объединять всякий раз, когда такое чувство возникает. Следуя этим путем, клиент постепенно переходит от курения к другому способу поведения, находит замену.
С помощью переработки можно избавить клиента от курения или какой-нибудь другой пагубной привычки, от лишнего веса, решить большинство других проблем, с которыми люди обращаются к вам, надеясь на гипнотическое излечение. Можно сначала рещить их проблемы стандартной переработкой, а затем загипнотизировать их, чтобы удовлетворить их потребность в гипнозе. Можно использовать переработку как предварительную процедуру перед тем, как осуществлять гипноз. Вместо того, чтобы сразу приступать к тому, за чем пришел к вам клиент, скажите ему, что вы совершенно особенный терапевт. Объясните, что вы очень дотошный специалист и не хотели бы причинить ему какой-нибудь ущерб, применив гипноз, поэтому вы должны произвести несколько предварительных процедур. Затем начните осуществлять стандартную переработку: «Прежде чем ввести вас в состояние транса, я должен узнать некоторые вещи. Обратитесь к своему подсознанию и попросите ту область подсознания, которая отвечает за данный шаблон поведения...» и так далее. Если вы осуществите переработку в качестве своеобразного вступления, клиент с большой легкостью поддастся такой переработке, желая поскорее приступить «к делу».
После того, как клиент полностью перешел в измененное состояние сознания, скажите: «Теперь мы можем начать переход в состояние транса. Закройте глаза...» и т.д. Затем вы осуществляете любую гипнотическую процедуру, какую захотите. Выйдя из кабинета, клиент скажет знакомым: «Гипноз подействовал!»
Переработка — простейший способ лечения множества различных симптомов. Однако не всегда интересно выбирать самый легкий путь: старайтесь сделать это более изящно. Например, если среди ваших клиентов есть пять курильщиков, нуждающихся в обычной переработке, и вы знаете заранее, что стандартные методы позволят вам добиться успеха, подойдите к своей задаче более творчески. Доставьте себе и своему клиенту удовольствие добиться результата необычным, причудливым способом. Произведите переработку в состоянии транса и приведите вашего клиента в храм Божества Сигарет; предложите ему сжечь пачку «Мальборо» на жертвенном алтаре этого божества, или что-нибудь еще. Иногда для того, чтобы справиться с курением, достаточно ввести клиента в состояние транса и сказать ему: «Все, что требуется от вашего подсознания — это найти наиболее конструктивную возможность бросить курить таким образом, чтобы вы даже не заметили, что сделали это». Иногда же приходится делать больше.
Всеми, кто хочет обучаться гипнозу, постоянно руководит одно и то же желание: уметь избавлять других людей от привычки к курению и от лишнего веса. Когда Ричарда Бэндлера спрашивали: «Как вы поступаете с курильщиками?», он иногда отвечал: «Даю им коробок спичек!» Гипноз — это целый арсенал гораздо более изящных орудий, чем процедуры, нужные только для того, чтобы контролировать вес или помочь бросить курить. Рассматривать гипноз только с этой точки зрения все равно, что купить каталог вин и изысканных деликатесов и пойти с ним в ближайшую бакалейную лавку. Есть что-то отталкивающее в том, чтобы использовать такое тонкое орудие как гипноз, в самых ординарных, посредственных случаях. Курение и лишний вес, конечно, важные проблемы, но, применяя гипноз для того, чтобы вылечить курильщика, вы тем самым снисходите до личности клиента, неспособного самостоятельно справиться с такой проблемой, и обесцениваете свои возможности. Гораздо важнее рассматривать гипнотическое обучение как набор разнообразных средств, позволяющих решить задачу любой тонкости и сложности.
Гипноз можно использовать для того, чтобы изменить восприятие времени: ускорить или замедлить его. Работая с собой, нацеливайте подсознание так, чтобы оно нашло множество переживаний, характеризующихся одной общей особенностью: изменением скорости восприятия. Например, вы знаете, что происходит, когда вы несетесь с большой скоростью по шоссе, а потом въезжаете в черту города и резко снижаете скорость: вам кажется, что вы едете с нулевой скоростью, что вы еле ползете. Или, когда вы действительно наслаждаетесь, вам кажется, что время летит и часы превращаются в мгновения.
Таковы примеры изменения восприятия времени, доказывающие, что такое изменение в принципе возможно. Инструктируйте свое подсознание так, чтобы оно обнаружило и позволило вам заново пережить эти ситуации. Естественная общая черта всех ситуаций состоит в осуществлении контроля над временем, над скоростью прохождения событий.
Когда подсознание это сделает, вы просите его создать нечто вроде рукоятки управления, с помощью которой вы могли бы ускорять или замедлять свое восприятие времени. Вы формулируете инструкции так, чтобы по истечении двадцати ситуаций такого рода вы открыли глаза, по-прежнему находясь в состоянии транса, и при этом могли поворачивать эту «рукоятку» так, чтобы ускорять события и наоборот.
Вы знаете, что искажение времени имеет место в ваших обычных впечатлениях, и поэтому можете строить нужный вам процесс на основании таких впечатлений. И затем вы можете использовать такое искажение времени, например, для игры в теннис. Или для того, чтобы ускорить обучение.
Фактор, который действительно позволил бы вам научиться большему количеству вещей за меньшее количество времени — это наличие большего количества времени. Вам нужно, допустим, создать два месяца. Произведите псевдоориентацию во времени. Погрузитесь в состояние транса и представьте себе свое будущее. Скажите себе, что между сегодняшним днем и завтрашним пройдет не двадцать четыре часа, а два месяца; создайте всю необходимую историю своей личности на это время. Вы можете принять всех клиентов, с которыми работаете, и сделать все свои дела. Создайте в подробностях именно такую историю своей личности, какая вам понадобится для того, чтобы научиться как можно большему количеству приемов нейролингвистического программирования и гипноза.
«Если говорить серьезно, есть только одна причина, по которой я предпочитаю технику гипнотического внушения всем другим методам, — говорит один из создателей НЛП. — Я начал заниматься гипнозом только по этой причине: мне осточертело выслушивать болтовню моих клиентов. Я так устал от нее, что начал становиться неэффективным психотерапевтом — я не мог уже уделять достаточно внимания своим клиентам, не мог реагировать на их слова так, как это было им нужно. Мне стало невыносимо скучно разговаривать с ними. Поэтому я стал затыкать им рот, погружая их в состояние транса, выяснять то небольшое количество информации, которое было необходимо мне для работы, и добивался при этом всего, что мне было нужно. После этого процесс психотерапии снова стал мне интересен. Теперь я применяю гипноз в сочетании с чем-нибудь еще, что придает всему процессу оттенок того, что меня больше всего интересует сейчас. Я знаю, что способен осуществлять изменения состояния личности быстрее и более методично, чем я это делаю теперь, но просто так сидеть и заниматься формальной переработкой мне очень скучно. Если я слишком много чем-нибудь занимаюсь, мне больше не хочется этого делать.
Гипноз предоставляет возможности заниматься причудливыми, необычными вещами. Теперь я в основном занимаюсь созданием альтернативных реальностей с помощью гипноза. Я создаю какую-нибудь реальность, отличающуюся от той, в которой живет личность, например, реальность, в которой клиент становится единорогом, — потому что единорог способен делать то, чего желает клиент, но на что он никогда сознательно не решится. Я возвращаю людей в те годы, когда они еще не начали носить очки, и заставляю их видеть все так же отчетливо, как они видели тогда, сохранить это зрение и вырасти — таков один из способов лечения миопии. Все зависит от того, чего люди хотят. Я приступаю к лечению так, чтобы это и мне было интересно. Чего и когда бы вы ни хотели, все, что вам нужно — представить себе, как это должно быть, а потом осуществить все, что вы представили. Гипноз — средство создания реальности. Если вы знаете, что ваше желание может осуществиться только в данной, специфической реальности, используйте эту реальность для того, чтобы создать все, чего вы хотите. Если желаемое событие не может произойти ни в одной из этих реальностей, создайте такую, в которой это может произойти.
Когда люди создают чрезмерное количество различных реальностей, это называется психозом. Когда вы используете альтернативные реальности, вы должны быть уверены, что они будут совершенны, законченны и соответствуют в точности вашим желаниям; убедитесь, что оставили себе выход из такой реальности, путь отступления. Если вы создадите некачественные, небрежные реальности, вы станете реагировать на действительность некачественно и небрежно, и это может сделать вас невротиком.
В книгах по гипнозу иногда встречаются инструкции, которые отнюдь не благотворно влияют на результаты функционирования в обществе их читателей. Очень важно не потакать слабостям клиентов, когда вы используете гипноз. Принимаясь за построение реальности, постройте только одну, но такую, которая будет работать, постройте ее окончательно, совершенно и во всех подробностях, чтобы вы получили именно то, чего добиваетесь. Вы же не хотите построить идиотскую реальность и жить в ней, потому что не можете себе представить, как вы будете реагировать в такой идиотской реальности!
Большинство гипнотических реальностей, которые люди строят сами для себя и живут в них большую часть времени — то, что они называют состоянием бодрствования — болезненны, неблагоприятны в своей основе. Огромное количество людей, которых вы встречаете, построили для себя гипнотическую реальность, которая в целом, если взвесить добро и зло, удовольствие и страдание, не имеет никакого благотворного влияния на их жизнь. Сущность их жизненной позиции — потакание своим мелким прихотям. Не следует делать вещи худшими, чем они есть, нужно делать их полезными.»
Упражнения
№ 1. Диссоциация сознания и бессознательного. Цель этого упражнения — научиться строить сложные предложения, оказывающие на клиента определенное влияние. Помните, что в этом упражнении вы не вызываете у партнера транс, а просто тренируетесь в построении предложений.
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТАБЛИЦЫ. Выберите одно предложение из левой части таблицы и присоедините к нему любое предложение из правой ее части. Придумывайте собственные предложения.
1. Используя таблицу, партнер дает установку на диссоциацию сознания и бессознательного.
2. Партнер 2 также использует таблицу, дает установку на диссоциацию сознания и бессознательного.
3. Продолжайте меняться. Учтите возможность использования синонимов слов «сознание» и «бессознательное»: «на переднем плане сознания» — «на заднем плане сознания», «в центре внимания» — «на периферии внимания».
Ваше сознание

Ваше подсознание
1. Прислушивается к тому, что я говорю
и
1. Может начать вызывать транс нужной глубины
2. Возможно, хочет узнать, что произойдет дальше
в то время
2. Может начать вспоминать те события, которые для как вас наиболее важны
3. Может быть сосредоточено на той или иной мысли...
по мере того как
3. Может начать свое путешествие в мир особенньк, отличающихся от обычных переживаний.
4. Может сомневаться в том, возникнет ли состояние

4. Научилось многому, и вы можете впоследствии это использовать
5. Может отдавать себе отчет в том, какие ощущения вы сейчас испытываете...
но
5. Может иметь свои собственные представления о том, что вы хотите
6. Озабочено тем, чтобы все сделать правильно...

6. Может создать образы, которые покажутся вам удивительными
7. Может отдавать себе отчет в том, что происходит «здесь и сейчас»

7. Открывается более глубоким знаниям и мудрости...
8. Занято некоторой мыслью...

8. Входит в еще более глубокий транс
9. Стремится проникнуть в смысл того, что я сейчас говорю...

9. Начинает понимать что-то очень для вас важное...

№2. Присоединение к интуиции
В работе вы часто будете использовать рассказы, созданные для того, чтобы достичь нужного вам результата. Но пусть у вас останется желание во время самого сеанса гипноза сохранять открытость по отношению к образам и впечатлениям, поступающим из бессознательного... Ваше бессознательное присоединяется к бессознательному другого человека, создавая идеи и представления, которые могут расширить систему гипнотической коммуникации весьма значительно. Упражнение даст вам возможность пережить этот процесс.
1. Наведение транса. Партнер 2 (гипнотизер) вводит себя в легкий транс. Затем он садится позади партнера 1, находясь примерно в десяти сантиметрах от него, и ждет, когда партнер 1 войдет в транс.
2. Углубление транса. Партнер 2 рассказывает историю о том, как кто-то спускается по лестнице все ниже и ниже, или все глубже и глубже входит в туман, опустившийся на берег реки, или открывает дверь... и т.д., чтобы углубить транс и помочь клиенту войти в новый особый мир.
3. Поиски мудрого человека. Партнер 2 предлагает партнеру 1 исследовать этот новый мир в поисках мудрого человека, который может ему помочь найти ответ на один важный вопрос. Сделайте внушение, что существуют разные типы мудрых людей, среди которых он может выбирать. Дайте партнеру 1 инструкцию — поднять палец или кивнуть, когда он встретит мудрого человека и убедится, что это тот человек, который ему нужен, и почувствует себя с ним спокойно.
4. Вопрос. Предложите партнеру 1 как можно интенсивнее сосредоточиться на одном важном для него вопросе. После того, как он сосредоточится, пусть снова поднимет палец или кивнет головой Вопрос произносить вслух не надо.
5. Ответ. Партнер 2 (гипнотизер) достигает состояния глубокого внутреннего сосредоточения и начинает ощущать себя воссоединенным со всеми мудрыми мужчинами и женщинами прошлого. Затем он ждет и смотрит, что появится из бессознательного. Это может быть воспоминание, образ, история, строфа стихотворения или что-либо иное Получив сообщение, партнер 2 рассказывает о нем партнеру 1.
6. Урок, который следует извлечь. Закончите упражнение, предложив партнеру 1 глубоко задуматься над следующим вопросом: «Что вы узнали, получив этот ответ?» Сделайте также внушение о том, что этот ответ появится в его сновидениях или в мыслях наяву.
7. Переориентация. Поменяйтесь ролями.
На каждый сеанс отводится 20 минут.

Заключение
«Лучший способ заставить людей измениться — определить, как они мотивируют себя сами, и использовать это... Это гораздо смешнее и эффективнее — и свободы в этом тоже гораздо больше».
Р.Бэндлер. «Используйте свой мозг для изменения».
Завершая тему, скажем еще несколько слов. Помните о трех распространенных болезнях, которые так желают излечить НЛП-исты, а также просто умные и талантливые психотерапевты (в их числе и небезызвестный дон Хуан Матус)? Это серьезность («мертвецкая серьезность»), уверенность (та уверенность, что мешает вам думать, видеть и развиваться) и важность, особенно собственная важность. О них, в основном, и шла речь в этой книге.
Однако серьезность и уверенность в их лучшем, т.е. продуктивном виде, прекрасны и необходимы вам, тем более, когда к ним присоединяется осторожность. А теперь добавьте сюда еще один ингредиент — компетентность. «Я давно говорю о том, — замечает Ричард Бэндлер, — как много людей просят терапевта об уверенности и как мало — о компетентности». Поверьте, многие люди приходят к психотерапевту с проблемой недостатка уверенности, и довольно часто в итоге это оказывается связанным с их некомпетентностью в той или иной области. Допустим, вы примените соответствующую технику, чтобы дать клиенту почувствовать эту искомую уверенность. Она в действительности позволит ему если не с энтузиазмом, то по крайней мере, спокойно, без сомнений, осуществлять ту деятельность, на которую у него раньше духу не хватало. (Мы не говорим здесь о терапии сексуальных дисфункций. Если, к примеру, человек крайне застенчив и неуверен в себе до такой степени, что не в состоянии поддержать нейтральную беседу или завязать знакомство, к чему искренне стремится, — тут дело обычно не в компетентности. Ему как раз нужна эта самая уверенность, и вы помогаете создать ее.) В данном же случае вы создаете сверх-уверенность. Человека можно изменить, и он поверит в свою непревзойденность в каком-либо деле, в то время как он вообще не может делать это по-настоящему хорошо. Взгляните: некомпетентность осталась на месте; ваш клиент, к своему вящему удовольствию, попросту не замечает ее более. Таких людей немало, и они бывают.


В его ПС имеется очень осторожное «пожалуй» и квантор общности «ничего».
(86) В: ПОЖАЛУЙ?
Усилия психотерапевта направлены на то, чтобы пациент высказался более определенно.
(87) Р: Я полагаю, Я мог бы. Пациент допускает такую возможность
(88) В: Ральф, а вы допускаете возможность, что могли бы и Дженит сказать о том, какие чувства вы испытываете к ней?
Психотерапевт снова сдвигает референтный индекс:
Мать пациента — Дженит
И подталкивает пациента к тому, чтобы тот взял на себя обязательства изменить процесс коммуникации таким образом, чтобы отношения между ними (с Дженит) стали более открытыми и не требовали бы «чтения мыслей»
(89) Р: Это немножко страшно.
Пациент колеблется. В его ПС имеется:
(а) сменный аргумент без референтного индекса «это», (6) опущение сменного аргумента, связанного со словом «страшно» (страшно кому?),
(90) В: Что именно страшно?
Психотерапевт просит сообщить референтный индекс.
(91) Р: Страшно просто подойти и сказать ей.
Тем самым он сообщает отсутствующий индекс и выражает свое сомнение относительно обстоятельства, связанного со способом коммуникации, показанным ему психотерапевтом.
(92) В: Что останавливает вас?
Применяется техника опроса по поводу генерализации о результате действий пациента, которые кажутся ему страшными.
(93) Р: Ничего, вот это-то и страшно (смеется).
Тем самым он признает, что у него имеется выбор. Здесь психотерапевт начинает применять технику, не связанную с мета-моделью, и заключает с Ральфом договор, что тот непременно начнет действовать, учитывая новые возможности, открывшиеся перед ним.

Приложение II
Наведение транса. Мета-модель и модель Милтона Эриксона
Гипнотизируя пациентов, Милтон Эриксон использовал весьма схематизированные речевые шаблоны, иногда прибегая к необычным методам. Его словесные шаблоны были впервые описаны Ричардом Бэндлером и Джоном Гриндером в их книге «Шаблоны гипнотической техники Милтона Г. Эриксона, доктора медицины», в томе I.
Использование «Модели Милтона Эриксона» является предварительным условием эффективной гипнотической коммуникации. В настоящем приложении такие шаблоны изложены более схематически и в сокращенном виде для того, чтобы читатель мог практиковаться в использовании каждого такого шаблона по отдельности, что позволит ему впоследствии постоянно и систематически включать их в свое поведение.
I. Шаблоны обращенной Мета-модели.
Модель Милтона Эриксона часто называют обращением Мета-модели, которая представляет собой набор словесных шаблонов, который может быть использован для более подробной и полной спецификации переживаний. Модель Милтона Эриксона, напротив, предназначена для того, чтобы создавать «искусную расплывчатость» выражений. «Искусная расплывчатость» выражений позволяет коммуникатору формулировать фразы, звучащие весьма определенно, но на самом деле достаточно общие для того, чтобы с их помощью можно было осуществить адекватную подстройку к переживаниям слушателя вне зависимости от того, каковы эти переживания. Мета-модель предусматривает способы вскрытия специфической информации, содержащейся в любом предложении; модель Милтона Эриксона предусматривает способы конструирования предложений, в которых может содержаться практически любая специфическая информация. От слушателя требуется заполнить предоставленное ему «пустое пространство» своими собственными уникальными переживаниями. Мета-модель, как правило, может быть разделена на три основные части: А. Сбор информации: Б. Три принципа организации семантики, и В. Ограничители речевой модели.
А. Сбор информации.
В качестве раздела модели Милтона Эриксона эта часть носит название «Пропуск информации» и является, с точки зрения гипнотизера, наиболее существенным разделом модели. Четыре субкатегории пропуска информации заключаются в следующем:
1) Номинализации. Номинализациями называются слова, занимающие место подлежащего в предложении, но не поддающиеся чувственной интерпретации - то есть, они обозначают понятия, которые нельзя осязать, видеть или слышать. Слова типа: «любопытство», «гипноз», «обучение», «знание», «любовь» и т.д. являются номинализациями. Они используются в качестве существительных, но на самом деле представляют собой процессуальные слова.
В любом случае, когда используются номинализации, пропускается масса информации. Если я говорю: «Эмили обладает глубокими познаниями», я пропускаю информацию о том, что именно знает Эмили и как она это знает. Номинализация — чрезвычайно эффективное средство гипнотического наведения, так как они позволяют говорящему придерживаться расплывчатых формулировок и требуют от слушателя выбрать среди его переживаний наиболее соответствующие по смыслу Методы гипнотического наведения Милтона Эриксона изобиловали номинализациями.
В следующем примере номинализации выделены:
«Я знаю, что существуют некоторые ТРУДНОСТИ в вашей ЖИЗНИ, и вы хотели бы найти удовлетворительное РЕШЕНИЕ этих проблем.... но я не уверен, какие именно индивидуальные СПОСОБНОСТИ вы сочли бы наиболее полезными для того, чтобы справиться с этими ТРУДНОСТЯМИ, но я знаю, что ваше ПОДСОЗНАНИЕ гораздо лучше, чем вы сами, способно просмотреть ваши жизненные ВПЕЧАТЛЕНИЯ и ПЕРЕЖИВАНИЯ, способно найти среди них именно ту СПОСОБНОСТЬ, которая вам нужна».
Во всем этом высказывании не подразумевалось ничего определенного, но, если применять такие формулировки, обращаясь к клиенту, желающему решить какую-либо проблему, такой клиент сам найдет специфическое индивидуальное осмысление использованных номинализаций. Используя номинализации, гипнотизер может сформулировать полезные инструкции, не рискуя сказать что-либо, что вступит в противоречие с внутренними переживаниями слушателя
2) Неопределенные глаголы. Ни один глагол не является полностью определенным понятием, но существуют глаголы более или менее определенные. Если гипнотизер использует относительно более определенные глаголы, слушатель вынужден делать самостоятельные усилия, чтобы придать таким глаголам значение и тем самым понять высказывание. Слова типа: «делать», «сосредотачиваться», «решать», «двигаться», «изменяться», «удивляться», «думать», «чувствовать», «знать», «переживать», «понимать», «вспоминать», «осознавать» и т.д., представляют собой относительно неопределенные глаголы.
«Я ДУМАЮ, что это правда», — выражение менее определенное, чем фраза «Я ЧУВСТВУЮ, что это правда». В последнем высказывании все же содержится некоторая информация о том, как человек понимает процесс мышления. Если я говорю «Я хочу, чтобы вы НАУЧИЛИСЬ», тем самым я использую чрезвычайно неопределенный глагол, потому что остается неизвестно, каким образом должен учиться мой собеседник, и чему он должен научиться, в частности.
3) Неопределенное обращенное обозначение. Неопределенное обращенное обозначение возникает, когда существительное, о котором идет речь, не определяется.
«ВСЕ могут расслабляться».
«ЭТОМУ можно научиться».
«Вы можете заметить НЕКОЕ ОЩУЩЕНИЕ».
Предложение такого типа представляют слушателю возможность легко приложить высказывание к своим собственным переживаниям, и тем самым понять его по-своему.
4) Пропуск. В высказываниях, относящихся к этой категории, полностью опускается основное существительное, к которому должна, по-видимому, относиться фраза.
Например: «Я знаю, что вы любопытны».
Объект такого высказывания полностью опущен. Слушателю не говорят, к чему он должен испытывать любопытство. И опять слушатель может заполнить «пустое пространство» в соответствии со своими переживаниями.
Б. Три принципа организации семантики.
I. Причинно-следственное моделирование или связывание.
Причинное-следственное моделирование представляет собой использование слов, вызывающих эффект причинно-следственной взаимосвязи между происходящими явлениями и теми явлениями, которые коммуникатор желает вызвать: использование таких слов побуждает слушателя реагировать таким образом, как будто одно явление действительно «влечет за собой» другое. Существует связывание трех типов, различающихся по степени обязательности взаимосвязи высказываний.
а) Связывание самого необязательного типа образуется с помощью соединительных частиц, объединяющих явления, в сущности
не имеющие отношения друг к другу.
«Вы слушаете звук моего голоса. И можете начать расслабляться» Вы вдыхаете и выдыхаете. И вам любопытно узнать, чему вы можете научиться.»
б) В связывании другого типа используются слова типа «тогда как», «когда», «в течение», «в то время как». Связывая высказывания с помощью таких слов, мы устанавливаем причинно-следственную взаимосвязанность во времени.
«В ТО ВРЕМЯ КАК вы сидите и улыбаетесь, вы начинаете погружаться в состояние транса».
«ПО МЕРЕ ТОГО, КАК вы покачиваетесь назад и вперед, вы можете еще больше расслабиться».
в) Третий, наиболее обязательный вид связывания предполагает использование слов, действительно обозначающих причинно-следственную связь. Могут быть использованы слова типа: «заставляет», «причиняет», «побуждает», «требует».
«Покачивание головой ЗАСТАВЛЯЕТ вас еще больше расслабиться».
Следует учесть, что, используя связывание такого рода, коммуникатор начинает с явления, которое уже происходит, и соединяет его с тем явлением, которое он хочет вызвать. Коммуникатор действует наиболее эффективно, если начинает с наименее обязательных форм связывания и постепенно переходит к более обязательным.
С помощью подобных форм связывания высказываний подразумевается или утверждается, что происходящее явление повлечет за собой какое-то другое явление, и при этом слушатель ощущает постепенный переход от испытываемого в данный момент переживания к другому переживанию.
2. Чтение мыслей. Высказывания, подразумевающие, что гипнотизер «знает» о внутренних переживаниях слушателя, могут быть эффективным средством установления доверия между слушателем и гипнотизером; при этом «чтение мыслей» должно осуществляться с помощью обобщенных словесных шаблонов. Если высказывания «читающего мысли» будут слишком определенными, он рискует сформулировать утверждение, которое вступит в противоречие с переживанием слушателя, и тем самым рискует потерять раппорт.
«Может быть, вы удивитесь тому, что я сейчас скажу».
«Гипноз вызывает у вас любопытство».
3. Пропущенное условие. Высказыванием с пропущенным условием называется оценочное суждение, в котором говорящий не указывает (пропускает) причину, по которой описываемое явление оценивается именно таким образом. Высказывания с пропущенным условием могут быть эффективным средством формулирования предварительных предположений (пресуппозиций):
«Хорошо, что вы можете так легко расслабиться».
«Неважно, что вы так глубоко и удобно расположились в кресле».
В. Ограничители речевой модели.
Этот раздел Мета-модели в качестве раздела модели Милтона Эриксона имеет наименьшее значение. Для того, чтобы добиться состояния транса или любого другого желательного результата, можно ограничить диапазон представлений слушателя с помощью двух категорий высказываний.
1) Универсальные качественные определения. Универсальными качественными определениями являются слова типа «все», «каждый», «всегда», «никогда», «никто» и т.д. Слова такого типа обычно означают сверхобобщенные понятия.
«И теперь вы можете ЛЮБЫМ способом погрузиться в состояние транса».
«КАЖДАЯ мысль, приходящая вам в голову, помогает вам все глубже погрузиться в состояние транса»
2) Модальные операторы. Модальными операторами называются слова типа «нужно», «должны», «обязаны», «не можете», «не будете» и т.д. Такие высказывания означают отсутствие выбора.
«Вы заметили, что НЕ МОЖЕТЕ ОТКРЫТЬ глаза?»
II. Дополнительные шаблоны модели Милтона Эриксона.
В дополнение к обращенным шаблонам Мета-модели, модель Милтона Эриксона включает в себя ряд других важных словесных шаблонов. Самый важный из таких шаблонов — использование предварительных предположений (пресуппозиций).
А. Пресуппозиции (предварительные предположения).
Способ определить, содержит ли высказывание предварительное предположение, содержит ли оно что-то, не подлежащее сомнению, что при этом останется неизменным. То, что останется неизменным при отрицании, предварительно предполагается в данном высказывании. Например, в высказывании: «Джек съел пирог» предварительно предполагается, что существует «Джек» и существует «пирог». Если мы составим обратное высказывание, скажем «Нет, Джек не съел пирог», факт существования Джека и пирога все равно не подлежит сомнению.
Пресуппозиция — чрезвычайно действенный, эффективный словесный шаблон, особенно в тех случаях, когда коммуникатор ПРЕДВАРИТЕЛЬНО ПРЕДПОЛАГАЕТ ТО, ЧТО НЕ ДОЛЖНО ПОДЛЕЖАТЬ СОМНЕНИЮ, подразумевая, что слушатель должен не
сомневаться в существовании предполагаемого явления. Предварительные предположения желательной для вас реакции — основной принцип, с помощью которого слушателю прививается множество новых возможностей поведения, и каждый из таких новых вариантов поведения должен учитываться в предварительном предположении.
Далее следуют примеры различного рода пресуппозиций, особенно часто используемых в гипнозе. Существует полный перечень всех типов пресуппозиций — он приводится в Приложении к книге «Шаблоны I»
1) Подчиненные предложения, указывающие на время. Такие предложения начинаются со слов типа «до того, как», «после того, как», «в течение», «по мере того, как», «а затем», «прежде, чем», «когда», «в то время как» и т.д.
«Не хотели бы вы присесть, В ТО ВРЕМЯ КАК вы станете погружаться в состояние транса?» — таким образом внимание слушателя сосредотачивается на том, садиться ему или нет, но в то же время предварительно предполагается, что он будет погружаться в состояние транса.
«Я хотел бы с вами кое-что обсудить, ПРЕЖДЕ ЧЕМ вы закончите свою работу». Предварительно предполагается, что слушатель закончит свою работу.
2) Порядковые числительные. К порядковым числительным относятся слова типа «другой», «во-первых», «во-вторых» и т.д. Все такие слова обозначают порядок следования действий.
«Может быть, вы удивитесь тому, какая половина вашего тела начнет расслабляться ПЕРВОЙ», — предварительно предполагается, что расслабятся обе половины тела, вопрос лишь в том, какая из них расслабится первой.
3) Использование слова «или». С помощью слова «или» предваряется, что будет иметь место хотя бы одна из имеющихся альтернатив.
«Я не знаю, какая из ваших рук, правая или левая, начнет подниматься бессознательным движением». Предполагается, что одна из рук слушателя поднимется, вопрос только в том, знает ли говорящий, какая из рук станет подниматься.
«Вы чистите зубы перед тем, как искупаться, ИЛИ после?» Предварительно предполагается, что слушатель чистит зубы и купается, вопрос только в том, в какой последовательности он это делает.
4) Предписание осознания. Слова типа «знать», «понимать», «осознавать», «замечать» и т.д. могут быть использованы в качестве предварительных предположений несомненности содержания всего высказывания.
«ПОНИМАЕТЕ ли вы, что ваше подсознание уже начало учиться?..»
«ЗНАЕТЕ ли вы, что вы уже находились в состоянии транса много раз в течение жизни? »
«ЗАМЕТИЛИ вы, как привлекателен цвет, в который выкрашены стены вашей комнаты?»
5) Прилагательные и наречия. Слова, являющиеся прилагательными и наречиями, могут быть использованы для предварительного предположения главной мысли в высказывании.
«ИНТЕРЕСНО ли вам наблюдать, как развивается ваше состояние транса?» Предварительно предполагается, что у слушателя развивается состояние транса, вопрос только в том, интересно это ему или нет.
«Как ГЛУБОКО вы погрузились в состояние транса?» Предварительно предполагается, что слушатель находится в состоянии транса, вопрос только в том, глубоко он погрузился в него или нет.
«ПРИЯТЕН ли вам процесс расслабления?» Предварительно предполагается, что слушатель может расслабиться, вопрос только в том, приятно это ему или нет.
6) Изменение с помощью глаголов и наречий, относящихся ко времени: «начинать», «кончать», «завершать», «приступать», «продолжать», «развиваться», «уже», «еще», «все еще», «сверх того» и т.д.
«Вы можете ПРОДОЛЖАТЬ расслабляться». Предварительно предполагается, что слушатель уже начал расслабляться.
«Вас ВСЕ ЕЩЕ интересует гипноз?» — предварительно предполагается, что слушатель в прошлом интересовался гипнозом.
7) Комментарии с помощью прилагательных и наречий: «удачно», «радостно», «искренне», «к счастью», «необходимо» и т.д.
«К СЧАСТЬЮ, мне не нужно знать в подробностях, чего именно вы хотите, я мо гбы вам помочь и без того». Предварительно предполагается все, что следует за первым словом высказывания.
Использование множества различных пресуппозиций в одном высказывании делает их особенно эффективными. Чем больше пресуппозиций использовано в высказывании, тем труднее слушателю распутать действительный смысл предложения, тем труднее ему поставить под сомнение хотя бы одно из предварительных предположений. Некоторые из приведенных выше высказываний содержат по нескольку предварительных предположений различного типа, и такие высказывания более эффективны, чем предложения с одним предварительным предположением. Примером одновременного использования предварительных предположений различного типа может послужить следующее высказывание:
«И я не знаю, как скоро вы поймете, что подсознание уже приобрело необходимые знания, потому что совершенно неважно, знали вы или нет до того, как с чувством комфорта и безопасности продолжили процесс расслабления и позволили другой части своей личности научиться чему-то еще, что вы можете использовать и что доставит вам радость, о том, что подсознательно уже умеет это делать».
Б. Шаблоны, опосредованно возбуждающие реакции.
Следующая группа шаблонов модели Милтона Эриксона особенно полезна для возбуждения реакций косвенным путем, без открытого запрашивания.
1) Скрытые команды. Вместо того, чтобы непосредственно давать слушателю инструкции, гипнотизер может скрыть указание в более обширной структуре предложения.
«Вы можете начать РАССЛАБЛЯТЬСЯ».
«Я не знаю, как скоро вы ПОЧУВСТВУЕТЕ СЕБЯ ЛУЧШЕ».
Скрывая структуры указаний в более обширном контексте, вы мажете сформулировать их мягче и изящнее, и слушатель сознательно не воспримет их как указания или команды. Приведенные выше высказывания способны воздействовать на слушателя гораздо точнее и легче, чем если бы вы дали краткие указания типа «расслабьтесь», «чувствуйте себя лучше».
2) Аналоговое обозначение. Скрытые команды особенно эффективны, когда они используются вместе с аналоговыми обозначениями. Смысл аналоговых обозначений в том, что вы выделяете с помощью аналогичного несловесного поведения ту часть высказывания, которая содержит скрытую команду. Это можно сделать, повышая интонацию голоса, когда вы излагаете указание, небольшими паузами до и после такого указания, изменением выражения голоса, жестикуляцией или поднятием бровей. Можно использовать любое поведение, которое слушатель воспримет как знак, призывающий обратить особое внимание на указание. Слушатель не должен сознательно замечать такие обозначения. Факт состоит в том, что ваше указание успешнее вызывает соответствующую реакцию, если слушатель воспринимает аналоговые обозначения, но не распознает их сознательно.
3) Скрытые вопросы. Вопросы, как и команды, могут быть скрыты в более обширной структуре предложения.
«Мне было бы интересно узнать, чем именно может помочь вам гипноз».
«Меня удивляет то, что вы любите выпивать».
Как правило, люди отвечают на скрытый вопрос, содержащийся в высказывании мне было бы интересно узнать, чем именно может вам помочь гипноз», не понимая сознательно, что вопрос на самом деле не задан. Слушатель не избегает отвечать на этот вопрос именно потому, что он скрыт в утверждении говорящего, будто тому интересно кое-что узнать. Использование скрытых вопросов — изящный и спокойный способ сбора информации.
4) Негативные команды. Когда команда подается в негативной форме, в ней содержится тем самым положительная инструкция, указывающая в общих чертах, как должен РЕАГИРОВАТЬ слушатель. Например, если кто-нибудь говорит «НЕ ДУМАЙТЕ о платье в розовый горошек», слушатель вынужден подумать о платье в розовый горошек хотя бы потому, что хочет понять это высказывание. Отрицание не приложимо к первичным переживаниям образов, звуков и чувств. Отрицание возможно только в случае вторичных переживаний — символических представлений, таких, как язык или математика.
Негативные команды позволяют эффективно вызывать желательные для вас реакции; они образуются с помощью приставки «не»:
«Я НЕ хочу, чтобы вы чувствовали себя слишком удобно и уютно».
«НЕ слишком веселитесь и забавляйтесь, практикуясь в использовании негативных команд».
Основная реакция слушателя на приведенные высказывания следующая: он начинает чувствовать себя несколько удобнее и уютнее и начинает забавляться использованием негативной команды, потому что прежде всего ему нужно понять смысл высказывания.
5) Разговорные постулаты. Разговорными постулатами называются вопросы, рассчитанные на ответы «да» и «нет», вызывающие, как правило, более отчетливые реакции, чем буквальные вопросы. Например, если вы подойдете к кому-нибудь на улице и спросите: «Вы располагаете свободным временем?», скорее всего, вам не ответят просто «да» или «нет» — вам ответят, сколько времени вам могут уделить.
Если вы спрашиваете кого-нибудь: «Вы знаете, что будут показывать сегодня по телевидению?», скорее всего вам объяснят, что именно будут показывать сегодня вечером, а не скажут просто «Да, знаю» или «Нет, не знаю».
Формулируя разговорные постулаты, следует заранее знать, какого рода реакцию вы хотите вызвать. Предположим, например, что вы хотите, чтобы кто-нибудь закрыл дверь.
На следующей стадии определите по крайне мере одно несомненное явление, которое последует за тем, как этот человек закроет дверь. Иначе говоря, вы определите, какой результат следует предварительно предположить. В данном случае следует предварительно предположить (а ), что слушатель способен закрыть дверь, и (б), что в данный момент дверь открыта.
На третьем этапе используйте одно из таких предварительных предположений и вставьте его в вопрос, рассчитанный на ответ «да» или «нет»: «Можете вы закрыть дверь?», «Скажите, дверь все еще открыта?» С помощью таких вопросов вы, как правило, получаете нужную вам реакцию, тогда как вопрос «Закроете вы дверь или нет?» вызовет подобную реакцию с меньшей вероятностью.
6) Расплывчатость выражений. Расплывчатость возникает, когда предложение, фраза или отдельное слово имеют более чем один возможный смысл. Расплывчатость — важное средство, вызывающее некоторую растерянность и дезориентацию, способствующие наведению измененных состояний сознания. В обычной беседе наиболее ценными являются совершенно определенные высказывания, в гипнозе же, напротив, имеет место противоположное. Расплывчатость высказывания дает возможность слушателю внутренне обработать это высказывание несколькими различными способами. Расплывчатость высказывания требует от слушателя активного участия в создании смысла такого высказывания, что увеличивает возможность удачного, естественного для него выбора значения. Кроме того, это означает, что на подсознательном уровне слушатель сохранит этот смысл или даже несколько приемлемых для него смыслов высказывания. Функция четырех первых словесных шаблонов, описанных в настоящем приложении, состоит в обеспечении расплывчатости высказывания, множественности его смыслов.
а) Фонетическая множественность смыслов. Слова, которые сходным образом звучат, но имеют различные смыслы, порождают фонетическую множественность смыслов. Например: «правильно/правило», «украсть/украсить».
Другие слова могут сами по себе иметь несколько различных смыслов, например «утка», «липа» и т. п.
Фонетическая множественность смыслов может быть достигнута с помощью слов, имеющих различный смысл в различных контекстах: «медленный подъем руки» — «душевный подъем» и т.п.
Слова, вызывающие фонетическую множественность смыслов, можно подчеркнуть с помощью аналоговых обозначений и комбинировать с другими словами того же рода, составив из них своеобразное предложение внутри предложения, скрытую инструкцию.
Например: «Я не знаю, желаете ли вы и ТЕПЕРЬ ЗАКРЫВАТЬ ГЛАЗА на огромное значение состояния транса». Подчеркнутые слова, выделенные интонацией голоса и жестикуляцией, могут быть восприняты на подсознательном уровне как указание закрыть глаза.
б) Синтаксическая множественность смыслов. Классический пример синтаксической множественности смыслов: «Гипнотизирование гипнотизеров может быть мошенничеством». Такое высказывание означает в равной степени, что гипнотизеры, занимающиеся гипнотизированием, могут быть мошенниками, а также, что погружение в транс одним гипнотизером другого тоже может быть мошенничеством.
Высказывание такого типа, как «Это молочные поросята», может означать, что таким образом характеризуют определенных людей, но может иметь и прямой смысл.
Расплывчатость выражений такого рода основывается на переносном значении слов.
в) Расплывчатость границ. Расплывчатость границ возникает, когда в самой структуре предложения возникают неясности, когда непонятно, к какому слову относится та или иная часть речи.
«Мы пойдем туда вместе с этим очаровательным человеком и его женой». Это высказывание может означать, что мы направимся куда-либо вместе с очаровательным человеком, а также с его женой, которая может и не быть очаровательной; но присутствует и второй смысл — кажется, что жена очаровательного человека также должна быть очаровательной особой.
«Я не знаю, как скоро вы окончательно ОСОЗНАЕТЕ, что вы сидите, чувствуя себя уютно и удобно, слушаете звук моего голоса и начинаете погружаться в глубокий транс не быстрее, чем пожелает ваше подсознательное...» Смысл высказывания неясен с самого начала, так как невозможно понять, относится ли глагол «осознавать» ко всей фразе или же действителен до первой запятой, до первого соединительного союза «и». Если слушатель воспринимает глагол «осознавать» как предшествующий всей фразе, значит все, что последовало за этим глаголом, является предварительным предположением.
7) Расплывчатость пунктуации. Расплывчатость такого рода достигается с помощью соединения вместе двух высказываний, причем одно из них должно заканчиваться тем же словом, с которого начинается второе.
«Мне кажется, ваш пиджак сидит на вас слишком СВОБОДНО, погружая вас в глубокий транс». Слово «свободно» заканчивает первое высказывание «мне кажется, ваш пиджак сидит на вас слишком свободно» и в то же время (хотя это синтаксически неправильно) начинает следующую фразу «свободно погружая вас в состояние транса».
«Все правильно, так и ДОЛЖНО БЫТЬ, вы уже начинаете расслабляться».
«Я говорю отчетливо, чтобы убедиться, что вы меня СЛЫШИТЕ, все происходящее внутри вас.»
«Как ВЫ МОЖЕТЕ погружаться в такой глубокий транс?»
В. Шаблоны в метафорах.
Последний набор словесных шаблонов особенно полезен при использовании метафорических коммуникаций, но такие же шаблоны можно с успехом применять и в других гипнотических процедурах.
Существует множество самых различных шаблонов, эффективно действующих на слушателя, когда ему рассказывают метафорические истории. Однако, в основном для модели Милтона Эриксона характерны следующие два типа шаблонов:
1) Выборочные насильственные ограничения. Такие ограничения возникают, когда кому-либо или чему-либо приписываются качества, которые по определению не могут быть свойственны этому предмету или человеку. Например, если я говорю, что скала очень печальна или рассказываю о беременном мужчине, я произвожу выборочное насильственное ограничение, так как скалы не способны испытывать чувства, а мужчина не может забеременеть. Слушатель вынужден придать какой-то смысл моим высказываниям. Когда я говорю о переживаниях, которые испытывает огорченная скала, об изменениях, которые в ней происходят, слушатель все же пытается найти какой-то смысл во всем этом и, скорее всего, воспримет сказанное на свой счет. «Скала не может быть печальна — значит, речь идет обо мне.» — подумает он. Но процесс этот произойдет не сознательно — только подсознание слушателя будет воспринимать автоматически смысл сказанного.
2) Цитаты. Шаблон, позволяющий сформулировать любое утверждение, которое вы хотите сообщить партнеру так, как если бы вы сообщали «в кавычках», что сказал кто-то другой в другое время.
Цитаты позволяют сформулировать любое сообщение так, чтобы не брать на себя ответственность за такое сообщение. После того, как вы естественным тоном расскажете о том, что говорил кто-то другой, ваш слушатель, как правило, прореагирует на это сообщение, но не сможет сознательно определить, на что именно он реагирует, кому он отвечает, кто ответственен за это сообщение.
Вы можете, например, рассказать партнеру об одном клиенте Милтона Эриксона, который очень хотел научиться гипнозу. Он слушал, как Эриксон говорил о гипнозе, и думал, что все понимает. Но Эриксон обернулся к нему и сказал довольно резко:
«ВЫ НИЧЕГО НЕ ПОЙМЕТЕ В ГИПНОЗЕ, ПОКА НЕ ОВЛАДЕЕТЕ В СОВЕРШЕНСТВЕ КАЖДОЙ ИЗ ГИПНОТИЧЕСКИХ ПРОЦЕДУР!»
«СВЕРХНАДЕЖНАЯ» ТЕХНИКА НАВЕДЕНИЯ ТРАНСА
Если вы недовольны тем, как у вас получается наведение транса, используйте «сверхнадежную» технику Росси, и вам гарантирован успех.
Инструкции клиенту:
1. Поднимите руки перед собой, согнув в локтях, ладони параллельно друг другу. Почувствуйте, что между ладонями существует магнитное поле. Дайте себе время ощутить это поле, поток энергии между ладонями.
2. А сейчас я хочу, чтобы вы начали думать о слове «да» и, делая это, вы можете обнаружить, что ваши ладони начинают сближаться или удаляться друг от друга в то время, как ваше тело говорит «да».
3. А сейчас я хочу, чтобы вы начали думать только о слове «нет» и выяснили, будут ваши ладони сближаться или удаляться в то время, как ваше тело говорит «нет».
4. По мере того, как вы почувствуете, что медленно входите в транс — и только тогда — ваши руки начнут медленно опускаться на колени.
5. И ваше сознание может задать вопрос, на который может ответить только ваше подсознание, и это единственный вопрос, на который может ответить только ваше подсознание: «Какой палец «поднимет» ваше подсознание, подавая сигнал «Да»? И вы можете думать только о слове «да» и с любопытством ждать, какой палец поднимет ваше подсознание».
6. А сейчас вы можете подумать о том, какой палец «поднимет» ваше подсознание, когда вы подумаете о слове «нет». Подумайте о слове «Нет» и с любопытством ждите какой палец «поднимет» ваше подсознание.
7. По мере того, как я буду считать до десяти, с каждой цифрой вы будете погружаться в транс все глубже, и когда я скажу «десять», вы сможете обнаружить, что находитесь в глубоком трансе. Один... глубже... глубже... три... глубже... еще глубже... и десять, глубокий транс.
8. И когда вы уже погрузились в глубокий транс, то есть только сейчас, в глубоком трансе, вы можете понять, что способны погрузиться в транс еще глубже... Одиннадцать... глубже... двенадцать... глубже.. пятнадцать... и, наконец, двадцать. В два раза глубже, чем вы себе представляли раньше.
9. И вы можете начать исследовать внутренний мир, открывшийся перед вами. Когда вы идете по коридору, глубоко внутри себя, на одной стене вы можете видеть образы и картины, представляющие все то, что вы любите в жизни и чего хотите... Вы говорите этому «Да». Ну, а на другой стене вы видите картины, изображающие все то, что вам в жизни не нравится, и вы испытываете соответствующие чувства, говоря всему этому «Нет».
10. И, продолжая идти по коридору, который опускается вниз, вы продолжаете видеть картины на стенах. Возможно, это будут портреты людей из вашего прошлого или прошлого других людей, с которыми вас связывают определенные отношения в настоящем, или тех, с кем вы хотели бы общаться в будущем.
11. И, продолжая идти, вы можете увидеть стену с картинами, изображающими все, о чем вы мечтаете, на что надеетесь, ваши мечты и надежды... вы можете услышать музыку... эмоциональную мелодию вашей жизни. Символы всего важного, что вам удалось понять в вашей жизни.
12. И еще дальше и глубже, и вы видите зеркала на обеих стенах коридора. Зеркала отражаются в зеркалах, и вы видите бесконечное множество отражающихся друг от друга образов, и видите себя в бесконечном количестве зеркал, и находитесь в бесконечном количестве мест.
13. И размышляя над одним образом, потом над другим, третьим.. вы можете понять, что У ВАС ЕСТЬ ВСЕ РЕСУРСЫ, КОТОРЫЕ КОГДА-ЛИБО МОГУТ ВАМ ПОНАДОБИТЬСЯ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ РЕАЛИЗОВАТЬ ВАШИ МЕЧТЫ И ОСУЩЕСТВИТЬ НАДЕЖДЫ, КОТОРЫЕ ТАК ВАЖНЫ ДЛЯ ВАС.
14. И дайте себе время испытать в полной мере ощущение безопасности и уверенности. Это ваше собственное чувство. И только тогда, когда вы почувствуете себя в безопасности и ощутите уверенность в том, что способны учиться и развиваться, начинайте медленно возвращаться в эту комнату, в настоящий момент.
Приложение III
Краткий словарь терминов
Абреакция: Естественное негативное отреагирование клиента на повторное переживание болезненных воспоминаний.
Аппроксимация: Приблизительная точность, соответствие.
Ассоциативные (ассоциированные) состояния: Полное переживание прошлого опыта, его воссоздание заново вплоть до иллюзии физического присутствия.
Ведущая система: Физиологическая система, чаще всего используемая человеком для доступа к хранимой информации.
Висцеральный: Относящийся к внутренним органам.
Глазные сигналы доступа: Движения глаз, которые соотносятся с визуальным, аудиальным или кинестетическим мышлением.
Диссоциативные (диссоциированные) состояния: Воссоздание клиентом прошлого опыта с позиции зрителя, наблюдателя собственных действий.
Изменение личной истории: Процесс постановки якоря, который дополняет ресурсами воспоминания о проблемах прошлого.
Калибровка: Использование тонкости, остроты восприятия, чтобы отметить специфические сдвиги во внешнем состоянии человека и знать, когда в его внутреннем состоянии происходят изменения.
Кинестетика: Внутренние и внешние телесные ощущения.
Ключи доступа: Внешние признаки внутреннего состояния клиента: движения глаз, словоупотребление, физиологические признаки.
Конгруэнтность: Все части личности находятся в согласии с поведением в определенном контексте.
Мета-модель: Набор лингвистических признаков, позволяющих определить способ, которым человек обобщает, собирает или стирает информацию.
Метафора: Истории или аналогии, позволяющие провести параллель между восприятиями реальности разных людей.
Модель рассечения (взмах): Генеративный процесс субмодальности, который направляет ваш мозг в новое русло.
Неконгруэнтность: Определенный внутренний конфликт приводит к посылке разных сигналов, в силу чего внешнее поведение и внутренние чувства не совпадают. Это часто проявляется в асимметрии физиологических реакций.
Подстройка: Техника установления раппорта путем уподобления коммуникатора своему партнеру в языке и поведении.
Предикаты: Глаголы, наречия и прилагательные, которые относятся к одной из модальностей.
Проприоцептивный: Относящийся к импульсам, исходящим от тканей самого организма.
Раппорт: Предварительное условие эффективной коммуникации, глубокое чувство взаимного доверия. Создается через осознанное или бессознательное присоединение к партнеру на разных уровнях. Репрезентация: Образ или что-либо отличающееся от реального предмета, модель.
Репрезентативные системы: Системы кодирования информации в сознании. Имеются визуальная, аудиальная, кинестетическая системы, а также вкусовые и обонятельные ощущения. Благодаря им существует возможность воспринимать информацию, хранить и использовать ее.
Ресурсы: То, что дает возможность личности быть гибкой и достигать цели: 1) прошлый собственный успешный опыт 2) якоря на эмоциональное положительное состояние 3) метафоры и аналогии.
Рефрейминг: Процесс переформирования, когда становится весомой вторичная цель, как, например, намерение, стоящее за поведением. Это меняет перспективы человека и обеспечивает новый выбор.
Стратегия: Привычная последовательность шагов — внутренних репрезентаций (образов, звуков, слов, чувств), которые определяют поведение человека и ведут к результату
Стратегия генератора нового поведения: Процесс, когда человек рассматривает ситуацию, в которой он не ведет себя так, как хотел бы, и затем дополняет ситуацию новыми ресурсами. Он может либо 1) выбрать ресурс, который был ему доступен в прошлом; 2) представить, как будто у него есть этот ресурс, или 3) найти кого-нибудь, у кого есть этот ресурс, и смоделировать.
Субмодальность: Составная часть или качество модальности. Например, визуальная модальнось включает субмодальности: яркость изображения, четкость, фокус, размер изображения и пр.
Трансдеривационный поиск: Процесс, когда к чувству присоединяют якорь и, используя якорь-чувство, возвращают человека в то время, когда он испытывал это самое чувство.
Часть: Комплекс линий поведения или стратегий. «Bo мне есть часть, которая хочет, чтобы я похудел».
Якорь: Стимул, последовательно позволяющий перенести прошлый опыт человека в настоящий момент и воссоздать прежнее состояние, переживание. Якоря существуют естественно. В НЛП открыта модель, при которой вы можете специально установить стимул жестом, прикосновением или звуком, чтобы закрепить состояние стабильно. Внешний стимул сочетается с внутренним состоянием.







Дизайн 2010 - 2012 год     По всем вопросам и предложениям пишите на goldbiblioteca@yandex.ru